Мировой Социалистический Веб Сайт (www.wsws.org/ru)

www.wsws.org/ru/2007/dez2007/elec-d07.shtml

Итоги парламентских выборов в России: "Партия власти" сохранила контроль над Думой

Владимир Волков
7 декабря 2007 г.

Одной из наиболее характерных особенностей кампании по выборам в российский парламент этого года стали массированные пропагандистские усилия ведущих и контролируемых властью масс-медиа в пользу одного единственного кандидата — прокремлевской партии "Единая Россия", во главе избирательного списка которой с 1 октября встал президент Владимир Путин.

Эта информационная "игра в одни ворота", продолжавшаяся в течение, по меньшей мере, двух месяцев, а также использование на полную мощность так называемого "административного ресурса", то есть методов запугивания избирателей и подтасовок данных голования, обеспечили внушительный перевес "Единой России" (ЕР) на состоявшихся 2 декабря выборах в российский парламент.

По данным Центризбиркома на 3 декабря, после обработки 98 процентов бюллетеней, ЕР набрала 64,1 процента голосов и, по предварительным данным, гарантировала себе более 300 из 450 мест в Думе. Кроме нее место в российском парламенте обеспечено Компартии Г. Зюганова, получившей 11,6 процента, ЛДПР В. Жириновского с 8,2% голосов и "Справедливой России", возглавляемой спикером Совета Федерации (верхней палаты парламента) С. Мироновым, которая набрала 7,8 %.

Ряд представителей политической элиты поспешили громогласно объявить об успехе "референдума о доверии В. Путину". По мнению Дмитрия Орлова, руководителя Агентства политических и экономических коммуникаций, "большинство граждан фактически высказались в поддержку нынешнего курса Владимира Путина". А лидер "Единой России" Борис Грызлов заявил о "победе Путина в первом туре" (воображаемых президентских выборов?).

По словам того же Грызлова — целиком противоречащим оценкам большинства наблюдателей и экспертов, — выборы были "абсолютно прозрачными и демократичными".

Другая часть политического истэблишмента высказывается более осторожно. По мнению Глеба Павловского, одного из ведущих кремлевских политтехнологов, не стоит "говорить о том, что эти выборы стали референдумом доверия Путину". Эта фраза — не более как пропагандистская формула. По мнению Павловского, главная "задача Путина — это чтобы доверие, которое граждане испытывают лично к нему, переросло в доверие к государству".

За этой позицией стоит более трезвый учет характера прошедших выборов, в которых нужный властям результат был достигнут при помощи крайне сомнительных манипуляций, а также при помощи лозунгов, до известной степени ставящих под вопрос сами основы существующего в России социально-экономического порядка.

Осуждение 1990-х годов

"Партия власти" вела свою кампанию в условиях резкого падения авторитета всех структур государственной власти и официальной политики. Решение Путина встать во главе предвыборного списка "Единой России" диктовалось опасностью того, что Кремль не сможет обеспечить себе контролируемое думское большинство, без которого весь механизм "вертикали власти" мог забуксовать.

Те позитивные достижения, на которые ссылаются правительственная пропаганда и сам Путин: рост ВВП за последние годы в несколько раз, высокие доходы государства от экспорта природных ресурсов, некоторые улучшения в доходах широких слоев населения, — перекрываются происходящими прямо на глазах тенденциями, такими как стремительный рост цен этой осенью на основные потребительские товары, достигший 25-30%, либо вообще имеют мало отношения к повседневным нуждам большинства граждан.

В итоге центральным стержнем предвыборной кампании Путина стали не некие позитивные цели (в этом отношении ему абсолютно нечего предложить народу), а две темы "от противного": осуждение ельцинской политики "шоковой терапии" и приватизации 1990-х годов и борьба с угрозой "оранжевой революции" в России, которая исходит от либерально-западных сил, действующих при поддержке и в интересах мирового империализма.

Фактически главный посыл Путина во время кампании состоял в утверждении, что он и созданным им режим — меньшее зло, и если "вернутся те", то будет гораздо хуже. Это единственное, что идеологи нынешнего Кремля сумели предложить в качестве средства для консолидации своего электората.

Кульминацией этой линии действующего президента стало его выступление перед пятитысячной толпой сторонников в Лужниках 21 ноября. В этой речи Путин осудил "тех, кто еще каких-то десять лет назад контролировал ключевые позиции и в Федеральном Собрании, и в Правительстве". Недопустимо, по его словам, возвращение к власти тех, "кто в 90-е годы, занимая высокие должности, действовал в ущерб обществу и государству, обслуживая интересы олигархических структур и разбазаривая национальное достояние".

"Это они — продолжил Путин, — сделали, между прочим, коррупцию главным средством политической и экономической конкуренции. Это те, кто из года в год принимал несбалансированные, безответственные абсолютно бюджеты, обернувшиеся в конце концов дефолтом, обвалом, многократным падением жизненного уровня наших граждан".

В то же время Путин осудил тех, у кого "совсем другие задачи и другие виды на Россию. Им нужно слабое, больное государство. Им нужно дезорганизованное и дезориентированное общество, разделенное общество — чтобы за его спиной обделывать свои делишки, чтобы получать коврижки за наш с вами счет. И, к сожалению, находятся еще внутри страны те, кто "шакалит" у иностранных посольств, иностранных дипломатических представительств, рассчитывает на поддержку иностранных фондов и правительств, а не на поддержку своего собственного народа".

Вся эта риторика, апеллирующая к вполне реальным опасностям, сыграла не последнюю роль в том, почему многие российские избиратели пошли на своеобразный личный компромисс и согласились, в конечном счете, примириться с беспардонным начальственным нажимом и отдали свой голос партии, которая, в действительности, воплощает едва ли не все те пороки, которые на словах заклеймил Путин.

Двусмысленный и глубоко демагогический характер путинских тирад ясен любому политически осведомленному человеку. Путин сам — плоть от плоти тех же самых привилегированных слоев новой правящей элиты, которая в 1990-е годы закладывала основы своих сегодняшних привилегий и богатства.

Доктор исторических наук Дмитрий Фурман, являющийся главным научным сотрудником Института Европы РАН, за несколько дней до упомянутой речи российского президента справедливо отмечал:

"...Путин — "законный" наследник 1991 года. Власть ему передал главный вождь "диссидентской революции" [Ельцин], и сам второй президент был помощником одного из ее вождей, отца Ксении Собчак. Не Путин создал теперешнюю систему, а те, кто последовательно побеждал в 1991, 1993 и 1996 годах" (Независимая газета от 14 ноября).

В этой крайней противоречивости публичной позы Путина как раз и видят опасность люди вроде Павловского. Демагогия работает, но она имеет свои пределы. С другой стороны, она может объективно вести к нежелательным и непредсказуемым последствиям.

Фактически главным фоном и результатом прошедшей избирательной кампании стало формирование в России общественного консенсуса относительно крайне негативного отношения к 1990-х годам.

На эту тему в Известиях 20 сентября размышлял глава Института экономики РАН Руслан Гринберг. Отвечая на вопрос: "Но в конечном итоге последние реформы все-таки удались?", — он сказал: "Это смотря как их оценивать. Перенесите человека в Россию 1990 года и скажите ему, что сегодня валовой внутренний продукт такой же, как и тогда. Он бы с ума сошел. Прилавки-то не сравнить. Однако при этом только 20% граждан стали жить лучше, 30% — так же, а 50% — хуже. Это же все — смесь объективных данных и субъективных ощущений". "Вроде бы есть завидный рост, — проложил Р. Гринберг, — увеличиваются валютные резервы, растут доходы населения и снижается инфляция... Но все это только "в среднем". Многое тревожит. Я вижу четыре ключевые проблемы. Во-первых, продолжается "примитивизация" экономики: мы все больше зависим от продажи сырья. Во-вторых, так и не обновляется вконец обветшавшая инфраструктура — дороги, трубопроводы, жилой фонд и прочее. В-третьих, плоды сумасшедшего нефтедолларового потока распределяются в стране по ухудшенному латиноамериканскому варианту. Наконец, самое плохое: общая эффективность экономики ниже, чем в советские времена. А теперь давайте вспомним, зачем мы начинали перестройку и реформы: мы хотели повысить производительность, экономичность, сделать товары качественнее, дешевле и разнообразнее и благодаря этому поднять общий уровень жизни. И что получилось? Вместо посредственных готовых изделий — почти никаких, энергоемкость растет, фондоотдача падает, инновационная активность почти на нуле... В страшном сне такое нельзя было вообразить".

Крайнюю техническую запущенность промышленной инфраструктуры страны вынужден был совсем недавно признать новый премьер-министр Виктор Зубков. Правительственная Российская газета в номере от 20 ноября писала, что, когда Зубков в середине октября посетил московское машиностроительное предприятие "Салют" и увидел изношенное оборудование, то он "огорчился так, что ему даже стало "стыдно говорить" об этом".

Выступая на заводе, Зубков признал: "Только на предприятиях Роскосмоса более 70 процентов морально устаревших и физически изношенных станков, а 15 процентов специализированного технологического оборудования эксплуатируется более 20 лет. За последние пять лет мы обновили, стыдно говорить, менее 1 процента станков".

При этом социальные условия, в которых живут десятки миллионов жителей России, не становятся лучше, а для большинства, скорее, ухудшаются.

Вот эту реальность массы рядовых граждан страны воспринимают намного более непосредственно, сходя из своего ежедневного жизненного опыта. Эта реальность формирует у них неизбежное чувство протеста и стремление к поиску общественных альтернатив. Однако в данный момент эти настроения нашли себе крайне превратное выражение в виде относительного вотума доверия нынешней власти. Люди не хотят повторения катастрофичного периода 1990-х с их наглым разграблением народного хозяйства кучкой негодяев, засильем криминала и страшным социальным обвалом. Именно к этому объектному запросу общества пытается приспособиться власть в надежде в очередной раз обмануть массовые ожидания.

Нынешний результат голосования в значительной степени стал также следствием предательской роли всех оппозиционных партий официальной политики. Эти партии, в первую очередь КПРФ Зюганова, служат орудиями бюрократически-олигархической элиты и враждебны коренным интересам трудящихся, не оставляя им никакого выбора в рамках существующей политической системы.

Историческое банкротство русского либерализма

Другим важным итогом прошедших выборов стало дальнейшее вырождение русского либерализма, утрата им сколько-либо значительной поддержки в обществе.

Конечно, непосредственные результаты голосования могли быть более благоприятными для двух основных право-либеральных российских партий — Союза правых сил (СПС) и "Яблока". По предварительным данным ЦИК, "Яблоко" получило 1,6 процента голосов, а СПС — 1 процент. Власти целенаправленно вели против них борьбу, рассматривая их в качестве опасных конкурентов на ниве капиталистической политики, а также в качестве сил, поддерживаемых Западом.

Однако едва ли даже при "честном" подсчете голосов они получили бы существенно больший результат. Влияние СПС и "Яблока" неуклонно снижается на протяжении последнего десятилетия. Главным источником падения их популярности служит последовательная защита ими прав частной собственности и политики дальнейшего разрушения социальных структур. Этого факта не могла отменить ни нарочитая забота о бедных и пенсионерах, проявленная СПС в ходе этой предвыборной кампании, ни поза "ангела-хранителя" демократических принципов, которую предпочитает принимать на себя "Яблоко".

Роль Бориса Немцова — главной фигуры в предвыборном списке СПС, выдвинутого кандидатом в президенты от этой партии, — слишком памятна по недавней истории. Он был, и продолжает оставаться, одним из наиболее преданных защитников политики капиталистической реставрации в том виде, как она была проведена в годы правления Ельцина, а его любимыми авторитетами в политике являются, по его собственным неоднократным признаниям, фигуры вроде Маргарет Тэтчер.

Что касается лидера "Яблока" Григория Явлинского, то в ходе нынешней кампании он демонстративно подчеркивал свою приверженность принципам рынка. В интервью еженедельнику Московские новости (выпуск от 28 сентября — 4 октября этого года), он настаивал на том, что одна из главных проблем страны в том, что "отсутствует неприкосновенность прав собственности". Развивая свою мысль, Явлинский сказал:

"Мы считаем большой российский бизнес национальным достоянием и хотим сделать так, чтобы он чувствовал себя уверенно в России, потому что без него не может существовать экономика".

Сразу после этого он призвал полностью легитимизировать итоги "прихватизации" 1990-х годов, "исходя из реальных условий, сложившихся в нашей стране, а не из абстрактных схем". Далее Явлинский пояснил, что "пока бизнес не верит, что ему все это действительно принадлежит, невозможно быть уверенным в своем будущем".

Все это лишний раз показывает, насколько далеки заботы российских "демократических" партий от интересов миллионов трудящихся. Сегодняшний русский либерализм еще менее способен предлагать стране рецепты действительного решения ее проблем, чем в начале XX столетия.

Политическое банкротство русского либерализма служит одним из источников, позволяющих кремлевской администрации разыгрывать фальшивую карту "защитника народа". Между тем социальная база поддержки путинского Кремля постепенно, хотя и медленно, размывается. Одним из выражений этого стало относительное падение личного авторитета президента Путина и партии "Единая Россия" в ведущих городских центрах, что зафиксировали прошедшие выборы.

Если в среднем по стране за ЕР проголосовало почти 65% избирателей, то в Санкт-Петербурге эта поддержка составила только 51 процент, в Москве 53 процент. При этом в таких традиционно более отсталых и политически более консервативных регионах, как Татарстан "партия власти" набрала 87 процент голосов, в Мордовии — 97 процентов, не говоря уже про Чечню, где усилиями "друга В. Путина" авторитарного диктатора Рамзана Кадырова явка на избирательные участки и голосование в пользу "партии власти" достигли почти 100 процентного результата.

Рост антиправительственных настроений — хотя и весьма ограниченный — в ведущих городских центрах является прообразом будущего роста нового социально-политического движения, которое должно возникнуть в России, будучи выражением подлинных интересов большинства трудящегося населения. В преддверии этого Кремль все в большей степени начинает опираться не только на "административный ресурс" и прямые репрессии, но и ищет поддержку у наименее образованных и социально незащищенных слоев населения, пытаясь использовать их замешательство и трудности для обеспечения своей поддержки.

По наблюдениям политолога, ведущего научного сотрудника Института географии РАН Дмитрия Орешкина, "в условиях раскола элит в 90-х годах Б. Ельцин был "президентом городов", в то время как провинция выступала с консервативно-коммунистических позиций [то есть симпатизировала Компартии Зюганова]. Сегодня ситуация зеркальная. В. Путин скорее "президент провинции", тогда как города в основном игнорируют выборы или дают на 10-15% сниженную поддержку "Единой России"".

На этих выборах Кремль сумел добиться нужного ему результата. Но сам по себе контроль над Думой не способен разрешить кризис, в который погружается русский авторитаризм вследствие своих внутренних противоречий, растущего конфликта с Западом и неуклонного отчуждения от него рабочего класса. Дальнейшее развитее событий должно с неизбежностью толкать в сторону усиления разногласий и борьбы внутри господствующих властных групп и одновременно способствовать росту социального протеста трудящихся против всей слоев правящей элиты.



© Copyright 1999 - 2007,
World Socialist Web Site!