World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

 

МСВС : МСВС/Р : Новости и комментарии : Мировая экономика

Версия для распечатки

Милтон Фридман (1912-2006): Архитектор "свободного рынка" социальной реакции

Ник Бимс
24 ноября 2006 г.

Данная статья было опубликована на английской странице МСВС 21 ноября 2006 года.

Карл Маркс в послесловии ко второму изданию Капитала в 1873 году отмечал, что буржуазная экономическая наука свой научный характер потеряла к 1830 году. Именно тогда классовая напряженность, вызванная развитием капиталистического способа производства, сделала невозможным ее дальнейший прогресс. "Бескорыстное исследование уступает место сражениям наемных писак, беспристрастные научные изыскания заменяются предвзятой, угодливой апологетикой".

Экономиста Милтона Фридмана (Milton Friedman), скончавшегося 16 ноября в возрасте 94 лет, будущие поколения запомнят в качестве одного из характерных представителей именно такого направления. Сама его карьера, кульминацией которой стало его положение интеллектуального наставника "свободного рынка" в течение последних четырех десятилетий, представляет собой яркий пример тех процессов, о которых говорил Маркс.

В эпоху послевоенного экономического бума, на которую сейчас (по крайней мере, в экономически развитых государствах) оглядываются как на некий "золотой век" капитализма, Фридман был на обочине буржуазной экономической науки. Когда автор этих строк во второй половине 1960-х годов приступал к изучению экономики в университете, к Фридману и чикагской школе свободного рынка, среди представителей которой он играл ведущую роль, относились как к чему-то эксцентричному или даже чудаковатому. То была пора расцвета кейнсианства, основанного на регулировании "рентабельного спроса" при помощи правительственной политики — увеличения расходов во время спада производства и их сокращения в период экономического роста, чтобы избежать повторения кризиса, потрясшего мировой капитализм в 1930-е годы.

Но потом произошли существенные перемены. В начале 1970-х послевоенный экономический бум сменился глубоким падением производства, которое привело к быстрому росту темпов инфляции и уровня безработицы, заставив отказаться от кейнсианских рецептов. Согласно теории Кейнса, инфляция считалась средством против безработицы. Но на этот раз присутствовали оба фактора одновременно, что привело к появлению феномена, получившего название "стагфляции".

Конец экономического бума не был следствием "провала" кейнсианства. Скорее его причиной стали проявления глубинных противоречий в самой капиталистической экономике. Это означало, что буржуазия крупных капиталистических стран не могла продолжать выполнение программы классовых компромиссов, основанных на уступках рабочему классу — обеспечение полной занятости и предоставление социальных гарантий, характерных для периода экономического роста. Оказалось, что необходима резкая смена курса.

Фридман идеологически обосновал эту новую ориентацию, выставив вмешательство государства причиной кризиса и настаивая на возвращении к принципам "свободного рынка", дискредитировавшим себя в 1930-е годы. Менее чем десять лет спустя после окончания экономического бума "эксцентричные" теории Фридмана стали общепринятыми, а кейнсианство теперь рассматривается как новая ересь.

Почувствовав эту перемену, Шведская Академия в Стокгольме в октябре 1976 года присудила Фридману нобелевскую премию в области экономики. За месяц до этого в программной речи на конференции британской партии лейбористов премьер-министр Джеймс Каллагэн (James Callaghan) вкратце изложил новую расхожую мудрость и ее смысл для политики государства.

"Ранее считалось, что спад производства можно преодолеть стимулированием потребления, а путь к сокращению безработицы идет через увеличение государственных расходов. Но я вам совершенно откровенно заявляю, что такой возможности больше не существует, а когда она еще была, то после войны каждый раз срабатывала только потому, что увеличивала инфляцию, впоследствии приводя к очередному росту безработицы".

Великая депрессия

Милтон Фридман родился в Нью-Йорке, в Бруклине, в семье иммигрантов из Центральной Европы. Позднее он писал, что, хотя доходы семьи были "невелики и крайне непостоянны" и всегда не хватало денег, дома все же была еда в достаточном количестве, а в семье царили теплые и благожелательные отношения.

После окончания средней школы, когда ему еще не исполнилось 16 лет, Фридман получил стипендию для учебы на Университете Ратджерса в Нью-Джерси. Первоначально он хотел стать статистиком и изучал математику, однако под влиянием Великой депрессии заинтересовался экономикой. Закончив в 1932 году оба факультета, математический и экономический, он через 12 месяцев получил степень магистра в Чикагском университете. Сначала Фридман работал в правительственном Национальном комитете по ресурсам, образованном в рамках реализации "Нового курса" президента Рузвельта, а потом перешел в Национальное Бюро экономических исследований. Когда началась война, он участвовал в формулировании федеральной налоговой политики; именно ему приписывают разработку федерального подоходного налога, составляющего основу системы сбора налогов посредством вычетов из дохода.

Получив степень доктора в Колумбийском университете в 1946 году, Фридман вернулся в Чикагский университет и стал там преподавать экономическую теорию. Вплоть до своего выхода на пенсию он оставался руководителем так называемой "чикагской школы" в экономике, в основе которой лежала неограниченная вера в свободный рынок и которая подчеркивала важность денежной массы в экономическом цикле.

Фридман принимал активное участие в политике Республиканской партии. В 1964 году он был неофициальным советником кандидата в президенты и знаменосца правых республиканцев Барри Голдуотера (Barry Goldwater), а потом консультировал Ричарда Никсона (Richard Nixon) в 1968 и Рональда Рейгана (Ronald Reagan) в 1980 году. Когда Рейган одержал победу на выборах, Фридман вошел в состав его Совета по экономической политике и в 1988 году был удостоен президентской медали свободы. В 2002 году президент Джордж Буш-младший по случаю 90-летия Фридмана на приеме в Белом доме почтил его "труд всей жизни" и назвал его "героем борьбы за свободу".

При разработке своего экономического учения Фридман руководствовался так называемой теорией количества денег. Он использовал эту теорию, у истоков которой стоял английский философ Дэвид Юм (David Hume), для того, чтобы сформулировать свои возражения против кейнсианского метода управления спросом и против государственного вмешательства. Согласно Фридману, если учреждения, заведующие монетарной политикой, допускали появление лишней денежной массы, то следовал рост цен; инфляция, по его мнению, всегда имела монетарный характер. Задачей правительства, утверждал он, является не регулирование экономики путем увеличения или уменьшения расходов, а обеспечение достаточного количества денег для естественного экономического роста, чтобы рынок собственными силами решал проблемы безработицы и падения производства.

Однако для того, чтобы опровергнуть кейнсианцев, Фридман считал необходимым перенести конфронтацию на их поле — с использованием исторического и статистического анализа. Именно поэтому он совместно с Анной Шварц (Anna Schwartz) написал и в 1963 году опубликовал фундаментальную теоретическую работу История монетаризма в Соединенных Штатах 1867-1960 (A Monetary History of the United States 1867-1960). Путем исследования экономической истории Фридман и Шварц попытались раскрыть основополагающую роль доступа к капиталу в определении уровня экономической активности, чтобы, таким образом, обосновать необходимые принципы будущей политики.

В своем обосновании присуждения Фридману нобелевской премии Шведская Академии особо подчеркивала значение именно этой его работы. В заявлении говорилось: "Вероятно, наиболее выдающимся достижением является его оригинальное и энергичное исследование стратегической роли, которую политика Центрального банка США сыграла в развязывании кризиса 1929 года и в продлении и углублении последовавшей затем экономической депрессии".

На самом деле именно то, как Фридман исследовал экономическую депрессию 1930-х годов, ставшую наиболее важным событием в экономической жизни двадцатого века, отчетливо показывает теоретическое банкротство работы Фридмана. Он утверждает, что из-за политических ошибок Центрального банка США — учреждения, отвечавшего за регулирование объема денежной массы — нормальный спад производства в 1929-30 годах вылился в экономическую катастрофу.

Во-первых, говорит он, Центральный банк поступил неправильно, когда весной 1928 года стал проводить более строгую монетарную политику вплоть до биржевого краха в октябре 1929 года в условиях, не требовавших столь строгой монетарной дисциплины, — ведь экономика только начала выбираться из предыдущего спада, имевшего место в 1927 году, и цены на товары снижались, не угрожая ростом инфляции. Однако Центральный банк посчитал, что необходимо ограничить спекулятивное использование кредитов на рынке акций.

Однако, по мнению Фридмана, самую значительную роль Центральный банк сыграл не в провоцировании депрессии, а тем, что вызвал крах 1931-32 годов. Когда банки стали закрываться, Центральный банк — вместо того, чтобы обеспечить кредиты и стабилизировать финансовую систему — сокращал объем денежной массы и тем самым усугубил кризис. Фридман и Шварц пришли к общему выводу, что с 1929 по 1933 год объем денежной массы в США сократился на одну треть. Между тем критики Фридмана указывают, что такое сокращение могло быть как последствием экономического спада, так и активной его причиной.

Человеческая "свобода"

Проведенный Фридманом анализ, вопреки подобным возражениям, послужил достижению важных политических целей — он возложил на государство вину за провалы капитализма и свободного рынка. Как пояснял Фридман в интервью австралийскому радио в июле 1998 года, Великая депрессия "явилась результатом несостоятельности — но не рыночной системы, как до сих пор было принято считать", а "очень серьезных ошибок со стороны государства, в частности, неправильной монетарной политики финансовых органов, оказавшихся неспособными выполнять свои обязанности" и предотвратить панику в банковском секторе.

Но в таком случае закономерен вопрос: а почему Центральный банк оказался неспособным предотвратить крах? По мнению Фридмана, правление Центрального банка в Нью-Йорке пережило ряд внутренних конфликтов после смерти своего управляющего Бенджамина Стронга (Benjamin Strong). Именно это помешало проведению правильной политики.

В интервью американскому общественному телевидению PBS в рамках серии документальных фильмов "First Measured Century" Фридман пояснял: "Проведение неправильной монетарной политики частично стало результатом обычной случайности, так как в 1928 году умер Бенджамин Стронг, пользовавшийся огромным влиянием в Центральном банке. Я со всей ответственностью могу сказать — если бы он прожил еще два или три года, то Великой депрессии, возможно, вообще бы не было".

Вот на какие абсурдные заявления был готов Фридман, лишь бы не допустить критического анализа роли капитализма и "свободного рынка" в крупнейшей экономической катастрофе в истории США. Но еще более абсурдно то, что к его анализу серьезно отнеслись в научных кругах, где начались исследования с целью выявить подлинные взгляды Стронга и то, как он мог бы поступить, если бы остался в живых.

Вознесение Фридмана в ранг "ведущего экономиста" имеет мало общего с интеллектуальной или научной ценностью его работ. Скорее это результат его постоянных усилий по восхвалению положительных сторон свободного рынка и частной собственности вопреки тогдашним общепринятым взглядам. Впоследствии, когда эра послевоенного компромисса подошла к концу и оказались востребованными новые наемники от науки, его назначили главным пропагандистом новой, реакционной эпохи неограниченного накопления богатств незначительным меньшинством... во имя все той же человеческой "свободы".

Основу идеологии Фридмана составляет представление, будто свобода человека неразрывно связана с неограниченным функционированием рынка и системы частной собственности. Более того, сам рынок рассматривается не в качестве явления социальной жизни, возникшего в определенный момент развития человеческого общества, а как нечто неподвластное времени. Подобно христианским священнослужителям феодальной эпохи, освящавших право правителей занимать место на вершине социальной лестницы именем богом, Фридман заверял современные правящие классы в том, что социальное устройство, при котором они наделены богатством и привилегиями, проистекает из самой сущности человеческого общества.

В своей книге Капитализм и свобода (Capitalism and Freedom), опубликованной в 1962 году, он писал: "История неопровержимо доказывает, что имеется связь между политической свободой и свободным рынком". Эту тему он развил в лекции, которую прочитал в 1991 году и в которой отождествил рынок с любыми формами взаимоотношений в человеческом обществе.

"Свободный частный рынок, — писал Фридман, — это механизм для достижения добровольного сотрудничества людей. Это относится к любой сфере человеческой деятельности, а не только к экономике. Все мы пользуемся языком. Но откуда этот язык появился? Может, он был введен правительством, и людям приказали его использовать? Может, какая-то комиссия разработала грамматические правила? Нет, язык, на котором мы говорим — результат действия законов свободного рынка".

Попытка Фридмана представить развитие языка и, следовательно, любую человеческую деятельность, как рыночное явление, не выдерживает даже самого поверхностного анализа. Свободный рынок предполагает существование отдельных индивидуумов, обменивающихся продуктами собственного индивидуального труда. Однако в случае языка люди не обмениваются плодами собственного творчества. Чтобы понимать и быть понятым, отдельный человек должен постичь язык, разработанный определенной человеческой общностью. Поэтому утверждение Фридмана имеет столько же смысла, сколько заявление, будто отдельные химические элементы вступают в "рыночные отношения", когда они "обмениваются" электронами в процессе образования химического соединения.

Чилийский "эксперимент"

Хотя фридмановские догмы свободного рынка не содержали ничего научного, они все же оказались чрезвычайно полезными для определенных классовых интересов, как это наглядно продемонстрировал чилийский опыт.

После военного переворота 11 сентября 1973 года, который сверг избранное народом правительство Альенде, глава хунты Августо Пиночет (Augusto Pinochet) в 1975 году пригласил Фридмана и "чикагских парней" — экономистов, обученных под его опекой — для проведения реорганизации чилийской экономики.

Под прямым руководством Фридмана и его последователей Пиночет стал проводить в жизнь программу "свободного рынка", предусматривавшую отмену государственного регулирования в экономике и приватизацию. Он отменил минимальную зарплату, ограничил права профсоюзов, приватизировал пенсионную систему, государственные предприятия и банки, снизил налоги на доходы и прибыль.

Результат оказался катастрофическим для большинства чилийцев. Безработица, в 1974 году составлявшая 9 процентов, в 1975 году достигла почти 19 процентов. Объем промышленного производства за тот же период сократился на 12,9 процентов, и этот спад вполне можно сравнить с тем, который Соединенные Штаты пережили в 1930 годы.

После 1977 года чилийская экономика добилась определенного оздоровления, и темпы роста достигали 8 процентов. Рональд Рейган объявил Чили "примером" для стран "третьего мира", а Фридман утверждал, что чилийский "эксперимент" "сравним с экономическим чудом в послевоенной Германии". В 1982 году он превозносил диктатора Пиночета, который "полностью и принципиально поддержал рыночную экономику. Чили стала экономическим чудом".

Но оздоровление оказалось краткосрочным. Уже в 1983 году наступила экономическая катастрофа, и в какой-то момент безработица достигла 34,6 процента. Объем промышленного производства сократился на 28 процентов. С 1982 по 1983 год валовой внутренний продукт снизился на 19 процентов. Свободный рынок не принес свободы, но привел к сосредоточению огромных богатств на одном конце общественного спектра, в то время как на другом возросла концентрация бедности и страданий. В 1970 году в бедности жили 20 процентов чилийцев. Однако в 1990 году, когда военная диктатура ушла со сцены, этот показатель превысил 40 процентов. Одновременно реальная зарплата упала более чем на 40 процентов. Но богатые смогли обогатиться еще больше. В 1970 году наиболее состоятельная пятая часть чилийцев располагала 45 процентами богатств, а беднейшая пятая часть — 7,6 процентами. В 1989 году — соответственно 55 и 4,4 процентов.

Чилийский опыт не был единственным. Но он показал, что введение капиталистического свободного рынка возможно только при помощи организованного государственного насилия и отнюдь не означает освобождения человека.

В Соединенных Штатах осуществление программы свободного рынка во время правления администрации Рейгана сопровождалось разрушением профсоюзов, и в 1981 году первым в этом ряду оказался профсоюз авиадиспетчеров. Председатель правления Центрального банка Пол Волкер (Paul Volcker) по этому поводу позже заметил: "Самым важным мероприятием администрации в борьбе с инфляцией стал разгром забастовки авиадиспетчеров".

Точно так же в Великобритании тэтчеровская экономическая контрреволюция, основанная на идеях Фридмана и одного из его наиболее влиятельных наставников, Фридриха Хайека (Friedrich Hayek), привела к сокрушению профсоюза горняков при помощи массового вмешательства полиции и других государственных сил в ходе забастовки 1984-85 годов.

Те же процессы происходили и в других странах, в частности, в Австралии, где в ходе осуществления программы приватизации, дерегуляции и свободного рынка с 1983 по 1996 год лейбористские правительства Хоука-Китинга подавили рабочее движение.

В связи со смертью Фридмана прозвучало очень много похвал в его адрес. Буш назвал его "революционным мыслителем и выдающимся экономистом, чьи труды послужили прогрессу человеческого достоинства и свободы". Маргарет Тэтчер восславила его за "возрождение экономики свободы" и назвала "интеллектуальным борцом за свободу". Министр финансов США Генри Полсон (Henry Paulson) заявил, что Фридман навсегда останется "одним из величайших экономистов". В некрологе, опубликованном газетой New York Times, Фридман именовался "гигантом экономической мысли", для которого критика его действий в Чили была "лишь мелкой колдобиной на дороге". Премьер-министр Австралии Джон Говард (John Howard) назвал его "выдающейся фигурой в мировой экономической науке", а в редакционной статье газеты Australian, принадлежащей Руперту Мэрдоку, он удостоился титула "защитника свободы".

И все в таком духе — без конца и края. Похоже, что богатым и могущественным ничто не доставляет такого удовольствия как речи о свободе, когда требуется оправдать их присутствие на вершине социальной пирамиды. Однако в будущем, при других социальных и политических обстоятельствах, имя Милтона Фридмана будет вызывать совершенно другую реакцию.

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site