World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

 

МСВС : МСВС/Р : История : Летняя школа ПСР/МСВС 2005

Версия для распечатки

Летняя школа ПСР/МСВС:

Лекция пятая: Первая мировая война: крах капитализма.

Часть 5 | Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4

Ник Бимс
25 марта 2006 г.

Ниже публикуется пятая и заключительная часть лекции "Первая мировая война: крах капитализма", прочитанной национальным секретарем Партии Социалистического Равенства (Socialist Equality Party) Австралии и членом Редакционной коллегии МСВС Ником Бимсом в рамках летней школы американской Партии Социалистического Равенства и МСВС, которая проводилась с 14 по 20 августа 2005 года в Анн-Арборе, штат Мичиган.

Империализм как высшая стадия капитализма Ленина против "ультраимпериализма" Каутского

Ленинский анализ, как в Империализме, так и в его работах военного времени, подготовлявших к Октябрьской революции, может быть понят только при рассмотрении тех позиций, против которых он был направлен. Империализм является прямым опровержением Карла Каутского, который давал теоретического обоснование предательствам лидеров Второго Интернационала, которые поддержали свою "собственную" буржуазию в империалистической войне.

Когда Ленин писал об империализме как о "высшей" стадии капитализма, то это был ответ утверждению Каутского о том, что милитаризм и война были не объективными тенденциями капиталистического развития, а, напротив, преходящей фазой, и что жестокий конфликт, который разразился между капиталистическими великими державами — впадение в варварство — мог быть заменен мирным разделом мировых ресурсов, примерно таким же образом, как монополии, вырастающие из свободной конкуренции, образуют картели для раздела рынка.

Анализ Первой мировой войны, проведенный Лениным, Троцким, Люксембург и другими марксистами, не только показал, что война выросла из растущих противоречий капитализма. Этот анализ шел дальше и объяснял, что само развязывание войны стало насильственным выражением того факта, что прогрессивная эпоха капиталистического развития закончилась. С этого времени, как отмечала Роза Люксембург, перед человечеством стояли две альтернативы: социализм или варварство. Поэтому социализм становился объективной исторической необходимостью для того, чтобы человеческий прогресс мог продолжаться. Борьба за политическую власть рабочего класса стала теперь не перспективой неопределенного будущего, а была поставлена в повестку дня.

Каутский стремился обосновать свою оппозицию этой перспективе на почве марксизма. Капиталистическая система, утверждал он, не исчерпала себя, война не представляла ее смертельной агонии, а рабочий класс, оказавшийся неспособным остановить войну, был не в состоянии начать борьбу за низвержение буржуазии.

Однако почти 30 годами ранее, Фридрих Энгельс представил совершенно иную перспективу, основанную на понимании того, что целая эпоха пришла к концу и что будущие войны будут совершенно отличны от войн девятнадцатого века.

"Для Пруссии-Германии невозможна уже теперь никакая иная война, — писал он, — кроме всемирной войны. И это была бы всемирная война невиданного ранее масштаба, невиданной силы. От восьми до десяти миллионов солдат будут душить друг друга и объедать при этом всю Европу до такой степени дочиста, как никогда еще не объедали тучи саранчи. Опустошение, причиненное Тридцатилетней войной, — сжатое на протяжении трех-четырех лет и распространенное на весь континент, голод, эпидемии, всеобщее одичание как войск, так и народных масс, вызванное острой нуждой, безнадежная путаница нашего искусственного механизма в торговле, промышленности и кредите; все это кончается всеобщим банкротством; крах старых государств и их рутинной государственной мудрости, — крах такой, что короны дюжинами валяются по мостовым и не находится никого, чтобы поднимать эти короны; абсолютная невозможность предусмотреть, как это все кончится и кто выйдет победителем из борьбы; только один результат абсолютно несомненен: всеобщее истощение и создание условий для окончательной победы рабочего класса" [Энгельс Ф. Предисловие к брошюре Сигизмунда Боркгейма "На память немецким убийцам-патриотам 1806-1807" 1887 года] [43].

Защищая решение СДПГ голосовать за военные кредиты, Каутский опирался на первоначальную поддержку войне, оказанную массовыми слоями. Невозможно противодействовать войне, а тем более стремиться свергнуть буржуазию при данных условиях. Прежде всего, доказывал он, в партии не должно быть борьбы против самых правых сторонников правительства и войны. "На войне, — писал он, —дисциплина является первой необходимостью не только в армии, но также и в партии". Самой неотложной задачей дня было "сохранить организации и органы партии и профсоюзов невредимыми" [44].

Альтернатива: империализм или социализм, — была грубым упрощенчеством сложной ситуации, говорил он. Необходимо было сохранить партию и ее организации и готовиться к возвращению мирных условий, когда партия сможет возобновить свой довоенный курс.

В своей борьбе против Каутского Ленин прояснил, что необходимо проанализировать объективизм и неприкрытый фатализм, который стал преобладать во Втором Интернационале. В руках Каутского марксизм превратился из руководства революционным действием в софистическое обоснование свершившегося факта.

Невозможно, утверждал Ленин, дать оценку объективному положению без включения в эту оценку роли самой партии. Это правда, что массы не выступили против войны, но этот "факт" нельзя рассматривать вне роли партии и, прежде всего, ее руководства. Посредством обеспечения своей лояльности режиму Гогенцоллернов сама СДПГ внесла вклад в это положение. Ленин не утверждал, что партия должна была начать немедленную борьбу за захват власти — это было карикатурой, созданной оппортунистами. Однако было необходимо занять непримиримую оппозицию по отношению к правительству, чтобы подготовить условия, когда сами массы повернут против него.

Согласно оппортунистам, правительство находилось на пике своего могущества, когда начинало войну, и, следовательно, партия не могла открыто выступить против него, так как такое действие привело бы к уничтожению партии. Напротив, утверждал Ленин, начиная войну, правящий режим более чем когда бы то ни было нуждался в поддержке тех самых партий, которые заявляли о противодействии ему в прошлом.

Оценка Ленина была подтверждена историей. Отношение СДПГ к началу войны обсуждалось некоторое время в германском господствующем классе и политических кругах. Были опасения, что если война пойдет плохо, то за военным поражением может быстро последовать крушение самого режима.

В июльском кризисе позиция СДПГ играла важную роль в расчетах Бетман-Гольвега. Его тактика была определена оценкой, согласно которой лидеры СДПГ поддержат войну, если она будет представлена не как наступательная, как это в действительности и было, а как реакция Германии на нападение со стороны России. Войне против царизма можно было бы тогда придать "прогрессивную" окраску.

В центре столкновения между Лениным и Каутским находились их противоположные оценки будущего капитализма как общественной системы. Для Ленина необходимость международной социалистической революции — Русская революция 1917 года понималась как первый шаг в этом процессе — вытекала из утверждения, что развязывание империалистической войны представляло начало исторического кризиса капиталистической системы, который, несмотря на перемирия и даже мирные соглашения, не может быть преодолен.

Более того, сами экономические процессы, которые лежали в центре империалистической эпохи — превращение из капитализма "свободного рынка" девятнадцатого века к монополистическому капитализму двадцатого столетия — создали объективные основы для развития международного социалистического хозяйства.

Перспектива Каутского была изложена в статье, опубликованной после начала войны, но подготовленной в предшествующие ей месяцы. В этой статье Каутский выдвинул перспективу, согласно которой текущая империалистическая фаза может привести к новой эпохе ультраимпериализма.

Империализм, писал он, стал продуктом промышленно-развитого капитализма, — стадией, в которой каждое промышленное капиталистическое государство стремится захватить и аннексировать все более обширную аграрную зону. Более того, объединение завоеванной зоны как колонии или сферы влияния с данным промышленным государством означало, что империализм пришел на замену свободной торговле как средству капиталистической экспансии. Империалистический захват аграрных регионов и усилия по низведению населения колоний до положения рабов будут продолжаться, утверждал Каутский, и прекратятся только тогда, когда население колоний или пролетариат промышленно развитых капиталистических стран станет достаточно сильным для низвержения капиталистического ига. Эта сторона империализма будет преодолена только социализмом.

"Но империализм имеет и другую сторону. Тенденция к оккупации и подчинению аграрных зон привела к острым противоречиям между промышленно развитыми капиталистическими государствами, породившим гонку вооружений, которая первоначально была только гонкой наземных вооружений, а теперь стала гонкой военно-морских флотов. Эти противоречия привели к давно предсказанной мировой войне, которая теперь стала фактом. Является ли эта сторона империализма также необходимой для непрерывного существования капитализма, стороной, которую можно преодолеть только вместе с самим капитализмом?"

"Нет никакой экономической необходимости для продолжения гонки вооружений после Мировой войны, даже с точки зрения самого капиталистического класса, за исключением самых очевидных интересов вооруженных сил. Напротив, капиталистической экономике серьезно угрожают именно противоречия между ее государствами. Всякий дальновидный капиталист сегодня должен призвать своих коллег: капиталисты всех стран, объединяйтесь!"

Поскольку марксов анализ конкуренции указывал на развитие монополии и образование картелей, продолжал Каутский, то результатом войны могла бы быть федерация самых сильных держав, чтобы отказаться от гонки вооружений.

"Поэтому с чисто экономической точки зрения не невозможно, чтобы капитализм мог еще пережить следующую фазу, перенос картелизации на внешнюю политику, фазу ультраимпериализма, против которого мы, конечно, должны бороться так же энергично, как мы это делаем против империализма, но угрозы которого лежат в другом направлении, не в гонке вооружений и угрозе состоянию мира во всем мире" [45].

Согласно анализу Каутского, не было объективной исторической необходимости ниспровергать капитализм посредством социалистической революции, чтобы положить конец варварству, развязанному империалистической войной. Напротив, за исключением немногих изолированных слоев, связанных с военной промышленностью, сами империалисты заинтересованы в совместном обеспечении состояния мира во всем мире, в рамках которого они продолжат свой экономический грабеж.

В своем ответе Каутскому Ленин прояснил, что несмотря на тенденцию экономического развития к созданию единого мирового треста, это развитие осуществляется через такие противоречия м конфликты — экономические, политические и национальные, — что капитализм будет низвергнут задолго до того, как какой-либо мировой трест материализуется и произойдет "ультраимпериалистическое" слияние финансового капитала.

Более того, ультраимпериалистические альянсы, в форме ли одной империалистической коалиции против другой или "в форме всеобщего союза всех империалистических держав — являются не избежно лишь "передышками" между войнами. Мирные союзы подготовляют войны и в свою очередь вырастают из войн, обусловливая друг друга, рождая перемену форм мирной и немирной борьбы из одной и той же почвы империалистских связей и взаимоотношений всемирного хозяйства и всемирной политики" [46].

Существовали глубокие объективные причины, укорененные именно в природе самого капиталистического способа производства, которые приводили к невозможности создать ультраимпериалистический альянс в том виде, как предполагал Каутский. Капитализм по самой своей природе развивался неравномерно. В конце концов, 50 лет назад [до эпохи Первой мировой войны] Германия была "бедной, незначительной" страной, если сравнивать ее капиталистическую силу с Британией того времени. Теперь она претендовала на гегемонию в Европе.

Было невероятным, чтобы в течение 10 или 20 лет относительная сила империалистических держав снова не изменилась бы. Соответственно, любой союз, образованный в один момент времени на основе относительной силы участников, будет разрушен в некоторый момент будущего, давая рост образованию новых союзов и новым конфликтам из-за неравномерного развития самого капиталистического хозяйства.

Был еще один ключевой аспект ленинского анализа, не менее важный, чем его опровержение перспективы ультраимпериализма Каутского. Объективная историческая необходимость социалистической революции вырастала не просто из того факта, что империализм и монополистический капитализм неизбежно приводили к развязыванию мировых войн. Она коренилась в самих изменениях в экономических отношениях, которые вызывались монополистическим капитализмом.

"Социализм, — писал Ленин, — глядит на нас сегодня из всех окон современного капитализма" [47]. Необходимо, утверждал он, исследовать значение изменений в отношениях производства, которые вызваны развитием монополистического капитализма. Это не просто переплетение владений. На основе монополистического капитала происходит огромное мировое обобществление производства.

"Когда крупное предприятие становится гигантским и планомерно, на основании точного учета массовых данных, организует доставку первоначального сырого материала в размерах: 2/3 или 3/4 всего необходимого для десятков миллионов населения; когда систематически организуется перевозка этого сырья в наиболее удобные пункты производства, отдаленные иногда сотнями и тысячами верст один от другого; когда из одного центра распоряжаются всеми стадиями последовательной обработки материала вплоть до получения целого ряда разновидностей готовых продуктов; когда распределение этих продуктов совершается по одному плану между десятками и сотнями миллионов потребителей... тогда становится очевидным, что перед нами налицо обобществление производства, а вовсе не простое "переплетение"; — что частнохозяйственные и частнособственнические отношения составляют оболочку, которая уже не соответствует содержанию, которая неизбежно должна загнивать, если искусственно оттягивать ее устранение, — которая может оставаться в гниющем состоянии сравнительно долгое... время, но которая все же неизбежно будет устранена" [48].

Ленин не заявлял, что невозможно дальнейшее существование капитализма. Напротив, экономические отношения и отношения собственности продолжат загнивать в том случае, если их устранение будет искусственно затягиваться, то есть, переводя эзопов язык памфлета, использованный с целью пройти цензуру, если теперешнее руководство рабочего класса не будет заменено.

Для Ленина все вращается вокруг этого вопроса. Вот почему он раньше всех других в международном марксистском движении настаивал на необходимости полного разрыва с Вторым Интернационалом, не только с откровенными правыми, но и прежде всего с такими центристами как Каутский, которые играли самую опасную роль. Создание Третьего Интернационала стало исторической необходимостью.

Однако для Хардинга (Harding) существует фундаментальное противоречие между анализом, который раскрывает, каким образом объективные процессы капитализма делают социалистическую революцию и возможной, и необходимой, и утверждением, в то же самое время, существенной необходимой роли субъективного фактора в историческом процессе.

Присутствие Ленина, указывает он, было решающим для революции в России. Никакой итог теоретической дискуссии об уровне производительных сил, уровне социалистического сознания или международном положении не мог решить вопроса о том, совершит ли Россия социалистическую революцию.

"Фактически это было решено "случайным" присутствием одного человека с непреклонной верой, что одна цивилизация разрушается и что обязательно должна родиться другая. Следует сказать не более чем то, что марксизм никогда не был "наукой революции" и поиск определенного руководства относительно "объективных" границ действия, особенно и главным образом в периоды революционной травмы, был обречен на неудачу" [49].

Относительно решающей роли Ленина в Русской революции возражений нет. Но он был таким могущественным фактором в той ситуации, потому что его перспектива опиралась на далеко идущий анализ объективных процессов и тенденций развития.

Революция часто уподобляется процессу рождения, а роль революционной партии — роли повивальной бабки. Рождение ребенка является результатом объективных процессов. Но весьма возможно, что без своевременного вмешательства акушерки, руководствующейся знанием самого процесса рождения, произойдет трагедия.

Разумеется, аналогии имеют свои границы. Но исследование истории покажет, что решающее вмешательство "повивальной бабки" в Русской революции привело процесс рождения к успешному завершению, и подобным же образом, отсутствие такого вмешательства в революционные потрясения в Германии и в других местах в период после войны имело последствия, которые оказались катастрофическими. Если Ленин стал решающим фактором русской революции, то тогда следует сказать, что убийство Розы Люксембург сыграло решающую роль в поражении Германской революции в начале 1920-х годов.

Мы остановились на вопросе о том, что имелось в виду под словами, что перспектива Ленина была опровергнута. Вопрос здесь не в том, продолжал ли капитализм расти, и происходило ли развитие производительных сил.

Решающий вопрос заключается в следующем: преодолел ли рост капитализма после Первой мировой войны и русской революции противоречия, на которых Ленин, Троцкий и большевики основывали свою перспективу мировой социалистической революции?

Значение спора Ленина с Каутским выходит далеко за рамки непосредственных обстоятельств Первой мировой войны. Оно включает в себя столкновение двух диаметрально противоположных перспектив. Теория ультраимпериализма Каутского не просто означала отказ от социалистической революции в период после войны, но и на неопределенное время в будущем. Это связано с тем, что в центре его мировоззрения была идея, что, в конечном счете, империалистическая буржуазия, признавая опасности своего собственного правления, проистекающие из конфликтов, возникающих из противоречия между развитием еще более тесно интегрированной мировой системы производства и политической структурой, основанной на системе национальных государств, смогут предпринять действия по их смягчению.

Марксисты никогда не отвергали возможности того, что буржуазия будет предпринимать действия, чтобы попытаться спасти себя. Действительно, политическая экономия двадцатого века, в некотором отношении, может быть написана как история успешных усилий буржуазии по принятию мер для противодействия влиянию противоречий и конфликтов, порожденных капиталистическим способом производства, и для предотвращения начала социальной революции.

Однако анализ процесса накопления — сущности капиталистического способа производства — обнаруживает, что существуют объективно данные границы способности господствующих классов подавлять эти конфликты. Хотя "капитал в целом" имеет реальное существование, и его интересы могут представляться дальновидными капиталистическими политика в определенных пунктах, капитал существует в форме множества капиталов, которые находятся в постоянном конфликте друг с другом из-за доли прибавочной стоимости, которая извлекается из рабочего класса. Пока масса прибавочной стоимости, доступная капиталу как одному целому, увеличивается, конфликты между его отдельными частями могут контролироваться и регулироваться. Но когда ситуация меняется, как это неизбежно случается, становится все более затруднительно осуществлять такое регулирование, и начинается период межимпериалистических конфликтов, в конце концов ведущих к вооруженному противостоянию.

История подтверждает то, что обнаруживает теоретический анализ. К концу 1980-х годов, когда послевоенная система международных отношений начала разрушаться, один писатель проницательно указал на актуальность спора Ленина и Каутского.

"Американская мощь и лидерство придут в упадок благодаря действию "закона неравномерного развития", — писал он, — будет ли нарастать конфронтация и развалится ли система, когда одно государство за другим поведут политику "разорения ближнего", как предполагал Ленин? Или окажется прав Каутский, говоривший, что капиталисты слишком разумны, чтобы допустить осуществления этого типа междоусобной экономической бойни?" [50]

На этот вопрос был дан ответ в течение почти двух десятилетий, прошедших со времени написания этих строк. Послевоенный Атлантический союз почти распался в результате все более агрессивной роли империализма США. Несмотря на то что США стремились объединить Европу после войны, сегодня они стремятся направить европейские державы друг против друга ради своих собственных интересов. Европейские державы, учредив Общий рынок и Европейский союз, — чтобы предотвратить новое возникновение конфликтов, которые привели к двум мировым войнам в продолжение трех десятилетий, — находятся в состоянии более глубокого разделения, чем когда-либо после Второй мировой войны.

Начался новый мировой конфликт из-за рынков и сырья, особенно из-за нефти. А на Востоке возвышение Китая подымает вопрос о том, будет ли возникновение этой новой промышленной державы играть такую же дестабилизирующую роль в двадцать первом столетии, какую сыграл рост Германии в девятнадцатом и двадцатом веках.

Механизмы, которые были созданы в послевоенный период для урегулирования конфликтов между крупнейшими капиталистическими великими державами, либо распались, либо находятся в прогрессирующей стадии распада. В то же время социальная поляризация углубляется в мировом масштабе. Противоречия капиталистического способа производства, которые привели к развязыванию Первой мировой войны, не преодолены, а приобретают новую силу.

Примечания:

[43] Cited in Lenin, "Prophetic Words", in Collected Works Volume 27, p. 494. [Цит. По: Ленин В.И. Пророческие слова (опубликовано в "Правде" 2 июля 1918 г.)]
[44] Cited in Massimo Salvadori, Karl Kautsky and the Socialist Revolution 1880-1938 (London: Verso, 1990), p. 184.
[45] Kautsky, Ultra-imperialism in New Left Review, no. 59, January-February, 1970.
[46] Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 27, с. 417-418.
[47] Lenin, Collected Works, Volume 25, p. 363.
[48] Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 27, с. 425.
[49] Neil Harding, Leninism, p. 110.
[50] Robert Gilpin, The Political Economy of International Relations (Princeton University Press, 1987), p. 64.

Смотри также:
Летняя школа ПСР/МСВС: Лекция четвертая: Марксизм, история и научная перспектива. Часть 1
(24 декабря 2005 г.)
Летняя школа ПСР/МСВС: Лекция третья: Возникновение большевизма и работа Ленина " Что делать? " Часть 1
( 29 ноября 2005 г.)
Летняя школа ПСР/МСВС: Лекция вторая: Марксизм против ревизионизма накануне двадцатого столетия. Часть 1
( 9 ноября 2005 г.)
Летняя школа ПСР/МСВС: Лекция первая: Русская революция и нерешенные исторические проблемы XX века. Часть 1
( 21 сентября 2005 г.)
Летняя школа ПСР/МСВС: Летняя школа Партии Социалистического Равенства и МСВС в США
( 21 сентября 2005 г.)

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site