World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

 

МСВС : МСВС/Р : История : Летняя школа ПСР/МСВС 2005

Версия для распечатки

Летняя школа ПСР/МСВС:

Лекция пятая: Первая мировая война: крах капитализма.

Часть 4 | Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 5

Ник Бимс
15 марта 2006 г.

Ниже публикуется четвертая часть лекции "Первая мировая война: крах капитализма", прочитанной национальным секретарем Партии Социалистического Равенства (Socialist Equality Party) Австралии и членом Редакционной коллегии МСВС Ником Бимсом в рамках летней школы американской Партии Социалистического Равенства и МСВС, которая проводилась с 14 по 20 августа 2005 года в Анн-Арборе, штат Мичиган. Лекция публикуется в пяти частях.

Война и русская революция

В своем анализе войны Джеймс Джолл (James Joll), отмечая заявления Второго Интернационала о том, что войны внутренне присущи природе капитализма и будут прекращены только когда капиталистическая экономика будет заменена, признавал, что в случае своей правильности эта концепция "давала бы самое полное объяснение развязыванию Первой мировой войны, хотя все еще оставляла бы открытым вопрос о том, почему эта конкретная война началась в определенный момент развития кризиса капитализма" [35].

Однако марксистский анализ войны не стремится точно установить, почему война разразилась в определенный момент времени, как если бы противоречия капиталистической системы действовали с железной необходимостью, которая исключала случай и случайность. Наоборот, марксизм утверждает, что законы капитализма оказывают свое влияние не прямо, а, напротив, через случайное и обусловленное.

В случае Первой мировой войны, очевидно, что без случившегося убийства австрийского эрцгерцога кризис мог бы не развиваться так, как это произошло. Даже после убийства это никоим образом не предопределяло того, что начнется война. Но нет сомнения в том, что даже если бы война была предотвращена, растущая напряженность, вытекающая из долговременных исторических процессов все более явно с начала века, привела бы, скорее раньше, чем позже, к развязыванию другого кризиса.

Хотя марксистский анализ не заявляет, что начало войны в августе 1914 года было предопределено, он устанавливает, что далеко идущие сдвиги в мировом хозяйстве стимулируют политические кризисы и международные конфликты огромной напряженности, для которых в достатке было горючего материала.

1913 год образовал поворотный пункт в долговременной кривой капиталистического развития. В продолжение предшествующих 15 лет происходил самый длительный на тот момент экономический рост в истории капитализма. Были кризисы и рецессии, но они были кратковременными и открывали путь еще более быстрому росту после своего окончания. Но в 1913 году существовали явные признаки большого спада в международной экономике.

Значение этого спада может быть понято из исследования торговой статистики. Если взять 1913 год за основу с индексом 100, то мировая торговля в 1876-1880 годах составляла только 31,6, увеличившись до 55,6 в 1896-1900 гг. Это означает, что в течение следующих 13 лет она почти удвоилась. Ведущие капиталистические державы становились все более зависимыми и чувствительными к процессам на мировом рынке — в условиях, когда конкурентная борьба между ними становилась все более напряженной.

Как указывал Троцкий, экономический спад 1913 года оказал значительное воздействие на политические отношения между ведущими державами, потому что был не просто вторичным рыночным колебанием, а означал перемены в экономическом положении Европы:

"Дальнейшее развитие производительных сил темпом, сохранявшимся в Европе в два предшествующих десятилетия, стало крайне трудным. Рост милитаризма происходил не только из-за того, что милитаризм и война создают рынок, но также потому, что милитаризм является историческим инструментом буржуазии в ее борьбе за независимость, за ее верховенство и так далее. Не случайно, что война началась на второй год кризиса, обнажая огромные трудности рынка. Буржуазия ощущала кризис через фактор торговли и дипломатический фактор... Это создало классовую напряженность, усиленную политикой, и это привело к войне в августе 1914 года" [36].

Дело было не так, что война вызвала остановку роста производительных сил. Скорее, начиная с 1913 года, рост производительных сил натолкнулся на барьер, поставленный капиталистической экономикой. Это означало, что рынок схлопнулся, конкуренция была "доведена до самого напряженного состояния, и с этого времени капиталистические страны стремились устранить друг друга с рынка только механическими средствами" [37].

Спад 1913 года был не просто рыночным колебанием — рецессией, которая произошла посреди в целом восходящего движения в долговременной кривой капиталистического развития. Он был поворотным пунктом в самой кривой. Даже если бы войны не было в 1914 году, началась бы экономическая стагнация, увеличивая напряженность между ведущими капиталистическими державами и делая развязывание войны более вероятным в близком будущем.

То, что спад 1913 года представлял не обычную рецессию, демонстрируется тем фактом, что после окончания войны европейская экономика никогда не вернулась к условиям, существовавшим в течение десятилетия, предшествовавшего войне. В самом деле, во время общей экономической стагнации 1920-х годов (производство во многих областях вернулось к уровню 1913 года только в 1926-1927 гг.) период, предшествующий войне, стал рассматриваться как belle epoque [прекрасная эпоха], которая никогда не вернется.

Чтобы показать некоторые фундаментальные вопросы перспектив, образующих сердцевину споров по поводу Первой мировой войны, я должен дать обзор работы британского исследователя Нейла Хардинга (Neil Harding). В своей книге Ленинизм Хардинг обнаружил, что теории Ленина были не результатом политики отсталости, порожденной российскими условиями — как это часто утверждалось, например, в отношении Что делать? — а являлись "аутентичным марксизмом" и на самом деле воскрешали марксизм как теорию революции. Именно потому что ленинизм составляет истинный марксизм, по мнению Хардинга, его необходимо опровергнуть.

Хардинг утверждает, что развязывание войны и предательство лидеров Второго Интернационала убедили Ленина, что "на нем лежала уникальная ответственность за утверждение марксистского императива революции в мировом масштабе и за его новую формулировку в экономических и политических условиях современного мира" [38].

Вопреки всем тем, кто пытается изображать Ленина как какого-то оппортуниста, который был увлечен захватом власти в хаосе, порожденном войной, основываясь на популистских требованиях хлеба, мира и земли, Хардинг пишет, что реакция Ленина на войну состояла в том, чтобы дать "марксистскую оценку природы современного капитализма и того, каким образом он необходимо породил милитаризм и войну". Эта оценка, которая воплотилась в книге Империализм, как высшая стадия капитализма, "дала определение глобальным характеристикам того, что понималось как совершенно новая эпоха в человеческой истории — эпоха окончательного краха капитализма и наступления социализма". Эта оценка обеспечила теоретическую основу революции под руководством большевиков в октябре 1917 года [39].

Хардинг справедливо останавливается на том, что в период, предшествовавший войне, различные школы ревизионизма доказывали, что революция была как невозможной, так и не необходимой стратегией и что, по меньшей мере в их руках, "как теория и практика революционной трансформации, марксизм фактически умер к 1914 году". Он пишет: "Именно Ленин почти без посторонней помощи оживил его и как революционную теорию, и как революционную практику; теория империализма была краеугольным камнем всей его инициативы" [40].

Он делает важное замечание относительно событий Русской революции, а именно, что перспектива Ленина вначале была отвергнута. Когда Ленин выдвинул перспективу социалистической революции и завоевания политической власти рабочим классом, то она встретила противодействие не только со стороны лидеров всех других политических течений, но и его ближайших товарищей в собственной партии. Газета Правда утверждала, что Апрельские тезисы являются личной точкой зрения Ленина, которая была неприемлемой, потому что вытекала из "предположения, будто буржуазно-демократическая революция закончена, и из расчетов на немедленное превращение этой революции в социалистическую революцию". Несмотря на то что Ленин был в меньшинстве в апреле 1917 года, в ноябре он стал руководителем первого рабочего государства.

Для Хардинга роковой порок в перспективе Ленина заключался в том факте, что капитализм продолжал существовать, несмотря на заявления, выдвинутые в работе Империализм, как высшая стадия капитализма. Он оказался не высшей и не последней стадией капиталистического развития.

"Само сохранение, приспособляемость и продолжающаяся жизнеспособность капитализма не может быть объяснена логикой ленинизма. Одна характерная черта этой системы мышления, которая делала все понятным, была... утверждением о том, что к 1914 году капитализм стал умирающим: он больше не мог воспроизводить себя; его эпоха завершилась. Было совершенно очевидно, что чем дольше капитализм переживал этот прогноз, тем больше эмпирические доказательства подрывали ленинскую метафизику истории" [41].

Ленин действительно характеризовал империализм как "высшую стадию капитализма" и "канун" социалистической трансформации и, несомненно, не предвидел того, что капитализм доживет до двадцать первого века. Итак, была ли перспектива, которая руководила революцией, неверна? Немало было создано путаницы по этому вопросу как теми, кто заявлял о защите перспективы Ленина, так и теми, кто ее осуждал.

Например, когда мы объясняли, что глобализация представляет собой дальнейшее, качественно новое развитие обобществления производства, нас резко критиковали Спартакисты и другие разного рода радикалы, осуждавшие нас за отход от Ленина. Если империализм был "высшей стадией" капиталистического развития, то каким образом мы можем говорить о том, что глобализация является качественно новым этапом в развитии обобществления производства?

К тому же существуют те, кто утверждает, что анализ Ленина опровергнут тем фактом, что капитализм испытал огромные изменения со времени написания Империализма, и что произошло значительное развитие производительных сил. Как возможно, в таком случае, говорить об империализме как высшей стадии капитализма? И разве это не означает, что сама Русская революция была преждевременной попыткой низвергнуть капиталистический порядок и начать социалистическую трансформацию? То есть она была обречена на неудачу с самого начала, потому что капитализм не исчерпал своего прогрессивного потенциала.

Во-первых, Ленин не имел механического воззрения, которое ему так часто приписывается. В начале он говорил об империализме как "самой последней фазе" капиталистического развития. Он, несомненно, характеризовал его как "загнивающий" и "умирающий" капитализм. Но он указывал на следующее: "Было бы ошибкой думать, что эта тенденция к загниванию исключает быстрый рост капитализма; нет, отдельные отрасли промышленности, отдельные слои буржуазии, отдельные страны проявляют в эпоху империализма с большей или меньшей силой то одну, то другую из этих тенденций. В целом капитализм неизмеримо быстрее, чем прежде, растет, но этот рост не только становится вообще более неравномерным, но неравномерность проявляется также в частности в загнивании самых сильных капиталом стран (Англия)" [42].

Ленин характеризовал деятельность британского капитала, которая сводилась к тому, чтобы жить за счет доходов от экспорта капитала — процесс "стрижки купонов" — как выражение паразитизма и загнивания в стране, самой богатой капиталом. Интересно, что он должен был бы сказать о деятельности фирм, таких как Enron и WorldCom и о мародерстве, связанном с рынком акций и dot.com пузырем?

Примечания:

[35] Joll, op cit, p. 146.
[36] Leon Trotsky, "On the Question of Tendencies in the Development of the World Economy," in The Ideas of Leon Trotsky, H. Tickten and M. Cox ed. (London: Porcupine Press, 1995), pp. 355-70.
[37] Trotsky, The First Five Years of the Communist International, vol. II, p. 306.
[38] Neil Harding, Leninism, p. 11.
[39] Ibid, p. 113.
[40] Ibid, p. 114.
[41] Ibid, pp. 277-78.
[42] Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. 27, с. 422-423.

Смотри также:
Летняя школа ПСР/МСВС: Лекция четвертая: Марксизм, история и научная перспектива. Часть 1
(24 декабря 2005 г.)
Летняя школа ПСР/МСВС: Лекция третья: Возникновение большевизма и работа Ленина " Что делать? " Часть 1
( 29 ноября 2005 г.)
Летняя школа ПСР/МСВС: Лекция вторая: Марксизм против ревизионизма накануне двадцатого столетия. Часть 1
( 9 ноября 2005 г.)
Летняя школа ПСР/МСВС: Лекция первая: Русская революция и нерешенные исторические проблемы XX века. Часть 1
( 21 сентября 2005 г.)
Летняя школа ПСР/МСВС: Летняя школа Партии Социалистического Равенства и МСВС в США
( 21 сентября 2005 г.)

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site