World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

 

МСВС : МСВС/Р : История : Летняя школа ПСР/МСВС 2005

Версия для распечатки

Летняя школа ПСР/МСВС:

Лекция четвертая: Марксизм, история и научная перспектива.

Часть 6 | Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5

Дэвид Норт
10 февраля 2006 г.

Ниже публикуется шестая часть лекции "Марксизм, история и научная перспектива", прочитанной председателем редколлегии Мирового Социалистического Веб Сайта Дэвидом Нортом в рамках летней школы американской Партии Социалистического Равенства (Socialist Equality Party) и МСВС, которая проводилась с 14 по 20 августа 2005 года в Анн-Арборе, штат Мичиган. Лекция публикуется в шести частях.

Троцкий и перманентная революция

В конце 1904 года, накануне революционных потрясений грядущего нового года, 25-летний Лев Троцкий дал замечательно оригинальный анализ социально-экономической и политической динамики антицаристской борьбы в России. Он отверг всякий формалистический подход к разработке российских перспектив. Демократическая революция в России в начале двадцатого века не могла просто повторить формы, свойственные антимонархическим революциям пятидесятилетней, а тем более столетней давности. Прежде всего, развитие капитализма в европейском и в мировом масштабе находилось на несравнимо более высоком уровне, чем в предыдущие исторические периоды. Даже российский капитализм, хотя и относительно экономически отсталый по сравнению с самыми развитыми европейскими государствами, обладал капиталистической промышленностью бесконечно более развитой, чем та, которая существовала в середине девятнадцатого века, не говоря уже о веке восемнадцатом.

Развитие российской промышленности, финансируемое французским, английским и германским капиталом и в высокой степени концентрированной в нескольких стратегических отраслях промышленности и в ключевых городах, породило рабочий класс, который, хотя и составлял незначительный процент населения государства, играл огромную роль в его экономической жизни. Более того, с середины 1880-х годов, российское рабочее движение приняло в высшей степени боевой характер, достигнув высокого уровня классового сознания и играя все более видную и последовательную роль в борьбе против царского самодержавия.

Возражение, выдвинутое Троцким не только против перспективы двух стадий революции Плеханова, но также и демократической диктатуры, предположенной Лениным, состояло в том, что обе концепции налагают на рабочий класс самоограничение, которое окажется в ходе действительного развития революции совершенно нереалистичным. Предположение, что между демократической и социалистической стадиями революции существует китайская стена, и что рабочий класс, свергнув царизм, дойдет затем до границы своей социальной борьбы, допустимой в рамках капиталистической системы, было в высшей степени сомнительным. Поскольку рабочий класс стремится защитить и расширить завоевания демократической революции и борется за осуществление своих социальных интересов, он неизбежно придет в конфликт с экономическими интересами работодателей и с капиталистической системой в целом. При таком положении — то есть в ситуации решительного наступления рабочих на реакционного и упорного предпринимателя — какую позицию займут депутаты или министры от рабочего класса, занимающие ответственные посты в правительстве "демократической диктатуры"? Примут ли они сторону предпринимателей, говоря рабочим, что их требования выходят за пределы того, что допустимо в рамках капитализма, и прикажут им прекратить свою борьбу?

Позиция, занятая Плехановым и (после раскола 1903 года в Российской Социал-демократической Рабочей партии — РСДРП) меньшевиками, состояла в том, что социалисты избегут этой политической дилеммы посредством отказа от участия в постцаристском буржуазном правительстве. Требования их перспективы двух стадий принципиально вело к политическому абсентеизму [уклонению от борьбы].

В действительности это означало, что вся политическая власть под предлогом исторической и политической необходимости отдавалась в руки буржуазии. Оставляя в стороне схематический и формальный характер данного аргумента, эта позиция игнорировала политическую реальность, которая состояла в том, что политика, вытекающая из перспективы двух стадий, по всей вероятности приведет к крушению демократической революции как таковой. Принимая во внимание трусливый характер российской буржуазии, ее патологическую боязнь рабочего класса, ее двуличное и, в сущности, капитулянтское отношение к царскому самодержавию, не было оснований полагать, доказывал Троцкий, что российская либеральная буржуазия, когда она столкнется с революцией, будет вести себя сколько-нибудь менее вероломно, чем немецкая буржуазия в 1848-1849 годах.

Что касается формулировки Ленина, то она предвидела революционную диктатуру, в которой социалисты разделяют власть вместе с представителями крестьянства. Однако она не могла указать, какой класс будет преобладать в том правительственном соглашении или как оно будет улаживать внутреннюю напряженность между социалистическими устремлениями рабочего класса и буржуазно-капиталистическими ограничениями демократической диктатуры. Троцкий утверждал, что нельзя найти никакого способа разрешить эту дилемму на основе капитализма или в рамках демократической диктатуры, предложенной Лениным.

Единственной жизненной политической программой для рабочего класса была та, которая принимала за факт, что социальная и политическая динамика русской революции неумолимо вела к захвату власти рабочим классом. Демократическая революция в России (и, в более общем плане, в странах с запоздалым буржуазным развитием) может быть завершена, защищена и укреплена только посредством взятия государственной власти рабочим классом при поддержке крестьянства. В таком случае будет неизбежно решительное вторжение в права буржуазной собственности. Демократическая революция будет принимать во все большей степени социалистический характер.

Трудно понять, особенно 100 лет спустя, воздействие аргументов Троцкого на российских и (в более широком смысле) на европейских социалистов. Доказывать, что рабочий класс в отсталой России должен стремиться захватить политическую власть, что будущая революция примет социалистический характер, — казалось, что это вызов всем положениям, которых придерживались марксисты относительно объективных экономических предпосылок социализма. Экономически развитая Британия была готова к социализму (хотя ее рабочий класс являлся одним из самых консервативных в Европе). Может быть, Франция и Германия. Но отсталая Россия? Невозможно! Безумие!

Предвидение Троцким пролетарской социалистической революции в России определенно являлось интеллектуальным tour de force [проявлением силы]. Но еще более выдающимся было теоретическое понимание, которое позволило Троцкому отрицать то, что рассматривалось как общепризнанное и несомненное возражение перспективе захвата власти рабочим классом и развития революции по социалистическому, а не просто по буржуазно-демократическому пути. Речь идет об аргументе, согласно которому в России отсутствуют экономические предпосылки для социализма.

На это возражение нельзя ответить, если перспективы социализма в России рассматривать в рамках национального развития страны. Нельзя было отрицать, что национальное развитие российской экономики не достигло уровня, необходимого для развития социализма. Но что если Россию анализировать не просто как национальный организм, а как неотъемлемую часть мировой экономики? В самом деле, поскольку рост российского капитализма был связан с притоком международного капитала, российские события можно было понять только как выражение сложного и объединенного мирового процесса.

Когда в 1905 году началась русская революция, Троцкий доказывал, что "капитализм превратил весь мир в единый экономический и политический организм... Это с самого начала придает развертывающимся событиям интернациональный характер и открывает величайшую перспективу: политическое раскрепощение, руководимое рабочим классом России, поднимает руководителя на небывалую в истории высоту, передает в его руки колоссальные силы и средства и делает его инициатором мировой ликвидации капитализма, для которой история создала все объективные предпосылки" [18].

Позвольте мне процитировать оценку, которую я дал несколько лет назад анализу движущих сил российского и международного революционных процессов, проделанному Троцким:

"Идеи Троцкого означали выдающийся теоретический прорыв. Подобно тому, как теория относительности Эйнштейна — другой подарок, данный человечеству 1905 годом, — глубоко и бесповоротно изменила концептуальные представления человека о Вселенной и дала способ решения тех проблем, на которые нельзя было найти ответ в смирительной рубашке классической физики Ньютона, так же и выдвинутая Троцким теория перманентной революции изменила аналитические перспективы для изучения мирового революционного процесса. До 1905 года развитие революции рассматривалось как последовательность национальных событий, результат которых определяется логикой внутренних социально-экономических структур и отношений. Троцкий предложил иной подход: рассматривать революцию современной эпохи как всемирно-исторический в своей сущности процесс социального перехода от классового общества, укоренившегося с политической точки зрения в национальных государствах, к бесклассовому обществу, развивающемуся на основе глобально интегрированной экономики и объединенного в международном масштабе человечества".

"Я не считаю натянутой эту аналогию с Эйнштейном. С интеллектуальной точки зрения те проблемы, которые стояли в начале XX века перед революционными теоретиками, были аналогичны проблемам, с которыми сталкивались физики. По всей Европе был накоплен экспериментальный материал, который не вписывался в общепринятые формулы классической физики Ньютона. Материя, по крайней мере, на уровне субатомарных частиц, отказывалась вести себя так, как ей предписывал мистер Ньютон. Теория относительности Эйнштейна дала новые концептуальные ориентиры для понимания материальной Вселенной".

"Подобным же образом социалистическое движение сталкивалось с потоком социально-экономического и политического материала, который не мог быть адекватно воспринят в рамках существовавших теоретических ориентиров. Дальнейшее усложнение современной мировой экономики сделало невозможными упрощенные трактовки. Влияние мировых экономических тенденций в невиданной прежде степени отражалось на особенностях каждой национальной экономики. Даже в наиболее отсталых экономиках можно было найти — как результат международных инвестиций — элементы самого передового развития. Существовали феодальные и полуфеодальные режимы, политические структуры которых были полны пережитков средневековья, но которые при этом покровительствовали капиталистической экономике со значительной ролью тяжелой индустрии. В странах с замедленным капиталистическим развитием нередко можно было обнаружить буржуазию, которая меньше стремилась к "своей" демократической революции, чем местный рабочий класс. Подобные аномалии не согласовывались с формальными стратегическими рекомендациями, которые исходили из существования социальных явлений, не столь наполненных внутренними противоречиями".

"Великое достижение Троцкого заключалось в разработке новой теоретической структуры, которая отвечала новым усложнившимся условиям в социальной, экономической и политической сферах. В концепции Троцкого не было ничего утопического. Она представляла собой глубокий анализ воздействия мировой экономики на социальную и политическую жизнь. Реалистичный подход к политике и разработка эффективной революционной стратегии были возможны только в такой степени, в какой социалистические партии исходили из объективной предпосылки преобладания интернационального над национальным. Это означало не просто проявление международной пролетарской солидарности. Пролетарский интернационализм, если рассматривать его, не понимая при этом его объективные основания в мировой экономике и не принимая объективные реалии мировой экономики как основу для стратегической мысли, останется лишь утопической идеей, которая, в сущности, окажется бесполезной для программы и практики социалистических партий конкретных стран".

"Исходя из реалий мирового капитализма и признавая объективную зависимость событий в России от международного экономического и политического окружения, Троцкий предвидел неизбежность развития русской революции по социалистическому пути. Российский рабочий класс должен быть готов принять власть и осуществлять, в той или иной степени, меры социалистического характера. Однако, продвигаясь по социалистическому пути, рабочий класс России неизбежно столкнется с ограничениями, которые создают условия данной страны. Как же можно найти выход из этой дилеммы? Он должен связать свою судьбу с европейской и мировой революцией, проявлением которых является, в конечном итоге, и его собственная борьба".

"Такими были представления человека, которому, как и Эйнштейну, исполнилось тогда лишь 26 лет. Выдвинутая Троцким теория перманентной революции позволила создать реалистичную концепцию мировой революции. Эпоха национальных революций подходила к концу — или, точнее говоря, национальные революции могли отныне пониматься лишь в рамках международной социалистической революции" [19].

Позвольте мне суммировать перспективу перманентной революции Троцкого: существуют ли экономические предпосылки для социализма в России или в любой другой стране, доказывал он, зависит, в конечном счете, не от ее собственного национального уровня экономического развития, а, напротив, от общего уровня, достигнутого ростом производительных сил и глубиной капиталистических противоречий в мировом масштабе. В странах с запоздалым капиталистическим развитием, таких как Россия, где буржуазия была неспособна и не желала доводить до конца свою демократическую революцию, рабочий класс будет вынужден выдвинуться как революционная сила, повести за собой крестьянство и все другие прогрессивные элементы общества, взять власть в свои руки и установить революционную диктатуру, начав проводить, насколько могут потребовать условия, вторжения в права буржуазной собственности и осуществлять решение задач социалистического характера. Таким образом, демократическая революция перерастет в социалистическую и приобретет таким образом характер "перманентной революции", сокрушая и преодолевая все препятствия, которые стояли на пути освобождения рабочего класса. Однако, испытывая в национальных рамках недостаток хозяйственных ресурсов, необходимых для социализма, рабочий класс будет вынужден искать поддержки для своей революции в международном масштабе.

И подобная уверенность будет основываться не на утопических надеждах. Напротив, развертывающаяся революция, хотя она и начинается на национальной почве, отзовется на международной арене, обостряя международную классовую напряженность и способствуя радикализации рабочих во всем мире. Таким образом, утверждал Троцкий:

"Завершение социалистической революции в национальных рамках немыслимо... Социалистическая революция начинается на национальной арене, развивается на интернациональной, и завершается на мировой. Таким образом, социалистическая революция становится перманентной в новом, более широком смысле слова: она не получает своего завершения до окончательного торжества нового общества на всей планете" [20].

Теория перманентной революции Троцкого, которая доказывала, что демократическая революция может быть завершена только на основе захвата политической власти рабочим классом, поддержанного крестьянством, низвергала самые базовые оценки российской социал-демократии. Даже в 1905 году, когда революция разворачивалась с энергией, поражавшей всю Европу, меньшевистская фракция РСДРП осмеивала перспективу Троцкого как опасное авантюристическое преувеличение политических альтернатив, открытых перед рабочим классом. Меньшевистская позиция была суммирована в памфлете Мартынова:

"В чем может выразиться эта борьба между пролетариатом и буржуазией за гегемонию в революции? Мы не должны себя обманывать. Предстоящая русская революция будет революция буржуазная: а это значит, что каковы бы ни были перипетии этой революции, хотя бы даже в этих перипетиях пролетариат на момент очутится у власти, она, в конечном счете, обеспечит только в большей или меньшей степени господство всех или некоторых буржуазных классов, и если б она была наиболее удачная, если б она заменила царское самодержавие демократической республикой, то и в этом случае она доставит безраздельное политическое господство буржуазии. Пролетариат не может получить ни всей, ни части политической власти в государстве, покуда он не сделает социалистической революции. Это — то неоспоримое положение, которое отделяет нас от оппортунистического жоресизма. Но если так, то очевидно, что предстоящая революция не может реализовать никаких политических форм против воли всей буржуазии, ибо она будет хозяином завтрашнего дня. Если так, то путем простого устрашения большинства буржуазных элементов революционная борьба пролетариата может привести только к одному — к восстановлению абсолютизма в его первоначальном виде, — и пролетариат, конечно, перед этим возможным результатом не остановится, он не откажется от устрашения буржуазии на худой конец, если дело будет клониться решительно к тому, чтобы мнимой конституционной уступкой оживить и укрепить разлагающуюся самодержавную власть. Но, выступая на борьбу, пролетариат, само собой разумеется, имеет в виду не этот худой конец" [21].

Памфлет Мартынова выражал с почти смущающей откровенностью политическую психологию меньшевиков — которые не только настаивали на буржуазном характере революции, но также считали несчастьем перспективу открытого столкновения с буржуазией. Такое столкновение достойно сожаления, поскольку оно выходит за рамки неприкосновенных буржуазный границ революции. В противовес Троцкому, меньшевики утверждали, что российское социал-демократическое движение "не имеет права соблазняться иллюзией власти..."

В рамках этой лекции невозможно изложить пространную полемику — продлившуюся более десятилетия, — которая была вызвана перспективой Троцкого. Я ограничусь только наиболее важными пунктами. Меньшевики категорически отвергали возможность социалистической революции в России, а большевики, хотя и отрицая любую форму политического приспособления к либеральной буржуазии, также настаивали на объективно буржуазном характере революции.

Как же тогда объяснить изменение политической линии большевиков, которое сделало возможным захват власти в 1917 году? Я полагаю, что ответ на этот вопрос должен быть найден в воздействии начала Первой мировой войны на ленинскую оценку динамики Русской революции. Признание Лениным того факта, что война представляла собой поворотный пункт в развитии кризиса капитализма как мировой системы, вынудило его пересмотреть свою перспективу демократической диктатуры в России. Вовлечение России в империалистическую войну выражало то, что международные условия преобладали над национальными. Российская буржуазия, непреодолимо вовлеченная в реакционную сеть империалистических экономических и политических отношений, была органически враждебна демократии. Завершение неразрешенных демократических задач, стоявших перед Россией, падало на рабочий класс, который мог увлечь за собой крестьянство. И даже несмотря на то, что в изолированной России не существовало экономических предпосылок для социализма, кризис европейского капитализма — существование вызревающего революционного кризиса, искаженным и реакционным выражением которого была сама война — создавал международную политическую атмосферу, которая делала возможным соединение Русской и европейской революций.

Революционные преобразования в России могли обеспечить огромный импульс для вспышки мировой социалистической революции. Вернувшись в Россию в апреле 1917 года, Ленин доводит до конца политическую борьбу за переориентацию большевистской партии на основе интернационалистской политической перспективы, основывавшейся, во всех своих существенных элементах, на теории перманентной революции Троцкого. Это изменение заложило политический фундамент для союза Ленина и Троцкого и для победы Октябрьской революции 1917 года.

Несмотря на возражение г-на Поппера, согласно которому невозможно предсказывать будущее, события 1905 года, 1917 года и последующие революции двадцатого столетия упрямо склонялись к тому, чтобы разворачиваться совершенно так, как говорил Троцкий. В странах с запоздалым буржуазным развитием национальный капиталистический класс каждый раз доказывал, что он неспособен довести до конца свою демократическую революцию. Рабочий класс сталкивался с задачей завоевания государственной власти, принимая ответственность за завершение демократической революции, и, делая это, он нападал на основы капиталистического общества и начинал социалистическую трансформацию экономики. Снова и снова в той или иной стране — в России в 1917 году, в Испании в 1936-1937 годах, в Китае, Индокитае и Индии в 1940-х годах, в Индонезии в1960-х, в Чили и по всей Латинской Америке в 1970-х, в Иране в 1979 году и в многочисленных ближневосточных и африканских странах в течение длительной послеколониальной эпохи, — везде судьба рабочего класса зависела от той степени, в какой он признавал и действовал в соответствии с логикой социально-экономических и политических событий, которую проанализировал Троцкий в начале двадцатого века. Трагично то, что в большинстве случаев этому анализу противостояли бюрократии, которые доминировали над рабочим классом в этих странах. Результатом становилось не только поражение социализма, но и неудача самой демократической революции.

Однако этот опыт, несмотря на свой трагический характер, доказал удивительную точность и неувядающую актуальность анализа Троцкого и, в конечном счете, решающее жизненно важное значение марксизма как научной революционной перспективы.

Примечания:

[18] Цит. по: Троцкий Л.Д., Перманентная революция, Кэмбридж, 1993, с. 169.
[19] "Toward a Reconsideration of Trotsky's Legacy and His Place in the History of the 20th Century", World Socialist Web Site, June 29, 2001, http://www.wsws.org/articles/2001/jun2001/dn-j29.shtml
[20] Цит. по: Троцкий Л.Д., Перманентная революция, Кэмбридж, 1993, с. 306.
[21] Троцкий Л.Д., Перманентная революция, Кэмбридж, 1993, с. 39-40 (выделено Мартыновым).

Смотри также:
Летняя школа ПСР/МСВС: Лекция четвертая: Марксизм# история и научная перспектива. Часть 1
(24 декабря 2005 г.)
Летняя школа ПСР/МСВС: Лекция третья: Возникновение большевизма и работа Ленина " Что делать? " Часть 1
( 29 ноября 2005 г.)
Летняя школа ПСР/МСВС: Лекция вторая: Марксизм против ревизионизма накануне двадцатого столетия. Часть 1
( 9 ноября 2005 г.)
Летняя школа ПСР/МСВС: Лекция первая: Русская революция и нерешенные исторические проблемы XX века. Часть 1
( 21 сентября 2005 г.)
Летняя школа ПСР/МСВС: Летняя школа Партии Социалистического Равенства и МСВС в США
( 21 сентября 2005 г.)

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site