World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

 

МСВС : МСВС/Р : Новости и комментарии : Европа : Британия

Версия для распечатки

Тед Грант: Политическая оценка бывшего лидера британской тенденции "Милитант"

Часть 2 | Часть 1

Энн Тэлбот
28 декабря 2006 г.

Данная статья была опубликована на английской странице МСВС 28 сентября 2006 г.

Если бы Тед Грант мог претендовать на свой оригинальный вклад в паблоистский ревизионизм, то речь бы шла о теории пролетарского бонапартизма. Согласно Гранту, сталинистская бюрократия была в состоянии проводить социальные изменения в Восточной Европе, потому что, провозглашал он, она выступал в качестве косвенного представителя пролетариата.

Грант выдавал это за развитие анализа Советского Союза, сделанного Троцким. На самом деле это далеко не так. Троцкий идентифицировал сталинизм как форму бонапартизма и упоминал про советский термидор, но он был осторожен в конкретизации значения этих терминов. Он проводил строгое различие между советским бонапартизмом и ранними формами бонапартизма, связанными с Французской революцией.

9 термидора 1794 года Робеспьер был свергнут, а власть перешла к более консервативным якобинцам, которые опирались на поддержку тех слоев третьего сословия, которые обладили собственностью. В 1799 году Бонапарт захватил власть путем государственного переворота 18 брюмера от имени крупной французской буржуазии. Но ни один из этих режимов не угрожал отношениям собственности какой-либо существенной переменой. Эти режимы продолжали защищать права буржуазной собственности и в этом смысле сохраняли определенный прогрессивный характер в отношении феодальных абсолютистских режимов, которые все еще доминировали в Европе.

Сравнение могло быть оправданным только в том смысле, в каком после 1924 года власть в Советском Союзе перешла из рук революционного авангарда к более консервативным слоям бюрократии и рабочего класса. Однако в то время как Наполеон не мог вернуть Францию к временам феодализма, поскольку капитализм развивается с неотвратимой силой, как только он освобождается от пут феодального режима, ситуация в Советском Союзе была совершенно иной.

Социализм не рождается тем же самым путем как капитализм. Он должен строиться сознательно. В этих условиях сталинистский режим выступал угрозой пролетарской революции, в то время как Бонапарт не представлял угрозы для буржуазной революции во Франции. Сталин был вынужден защищать отношения национализированной собственности, с которыми были связаны и от которой зависели его и кремлевской бюрократии позиции и привилегии. Однако эта защита проводилась таким образом, чтобы постоянно душить международное революционное движение и не дать возродиться революционному авангарду в Советском Союзе. Бюрократия, которую Сталин возглавлял, постоянно подтачивала национализированной отношения собственности и подготовляла условия для реставрации капитализма.

Для Гранта, однако, бонапартизм всегда оставался только бонапартизмом. Если Наполеон Бонапарт смог свергнуть феодализм в XVIII столетии в Европе, то и Сталин, с его точки зрения, мог свергнуть капитализм в XX столетии в Европе. И, таким образом, когда советская Красная армия захватила Восточную Европу после Второй мировой войны, Грант провозгласил, что восточноевропейские государства были "рабочими государствами", потому что они возникли под влиянием Москвы.

Для Гранта — равно как и для всех паблоистов — сталинизм у власти равен рабочему государству. Фактически они приписывают сталинизму способность к реализации непрерывной революционной миссии. Единственной проблемой в ходе этого процесса, которую они признают, является недостаточное развитие рабочей демократии, но не угроза контрреволюции и капиталистической реставрации.

Грант приложил ту же самую логику к Югославии при Тито и Китаю при Мао. Впоследствии он еще больше развил свою теорию. В соответствии с ней уже упомянутые и многие другие страны, включая Кубу, Бирму, Сирию, Кампучию, Вьетнам, Анголу, Мозамбик и Эфиопию, были примером того, что Грант называл "пролетарским бонапартизмом", то есть режимом, который был способен развивать производительные силы этих стран и который поэтому можно считать прогрессивным.

Троцкий уподоблял бюрократию опухоли, которая может стать настолько большой, что погубит организм, на котором она выросла, но при этом никогда не сможет вести собственную независимую жизнь. Зрелая политическая карьера Гранта, однако, была основана на той посылке, что бюрократия развила именно эту независимую способность к существованию.

Согласно Гранту, правила диалектического материализма допускают, что целые поколения людей могут быть обречены на рабский труд и лагеря заключенных под игом диктаторских режимов, правящих от имени марксизма. Даже когда Советский Союз был ликвидирован, Грант выступал с утверждениями, что августовский путч 1991 года доказывает, что часть бюрократии все еще защищает социализм.

Процесс вырождения Советского Союза не мог продолжаться бесконечно. В некоторый момент процесс вырождения, вскрытый Троцким, должен был закончиться реставрацией капитализма, если политическая революция не сумела бы опрокинуть сталинистскую бюрократию.

Грант жил достаточно долго для того, чтобы увидеть, как его перспектива оказалась опровергнутой историей. В то же время перспектива Троцкого, которую Грант провозгласил устаревшей после Второй мировой войны, была полностью подтверждена.

Несмотря на это Грант не замечал перемен вокруг него, связанных с событиями в бывшем Советском Союзе или с вырождением лейбористов в правую неолиберальную партию бизнеса. Он продолжать следовать по своему старому политическому пути потому, что никогда не понимал марксизма. То, что он считал марксизмом, сводилось для него всего лишь к нескольким застывшим догмам, повторяемым с религиозным усердием. Классические работы марксизма имели для него характер священных текстов, на которые можно ссылаться как на Библию.

Грант и Венесуэла

Одним из курьезных продуктов догматизма Гранта стала его своего рода жизнь после смерти в Латинской Америке, где венесуэльский президент Уго Чавес заявляет, что держит возле своей кровати экземпляр книги под названием Разум в восстании (Reason in Revolt), написанной Грантом совместно с Аланом Вудсом. Эта бессвязная работа, которая пыталась соединить марксистскую философию с достижениями современной науки и анализом капиталистического кризиса. Не имея ни подготовки, ни какого-либо опыта в науке, Грант и Вудс взяли на себя задачу поправить современную науку, "используя метод диалектического материализма". Дадим краткое представление об этой странной книге: авторы отрицают возможность существование черных дыр на том основании, что черные дыры провозглашаются феноменом, несовместимым с диалектическим материализмом. Теорию "большого взрыва", которая теперь широко признается космологами в качестве теоретической основы и поддерживается данными наблюдений, они отрицают как "мистическую спекуляцию", основанную на "непонятной и эзотерической математической формуле".

Грант и Вудс представляют себе диалектический материализм как некий готовый магический ключ к тайнам вселенной, который дает им право открывать секреты природы без необходимости тяжелой научной работы. Использующие подобный метод в качестве основы для рассуждений всегда точно знают, что такое применение "диалектического материализма" в данной сфере, потому что для них это есть то, что говорят они сами. Их концепции никогда не вступают в контакт с опытом, поскольку они избегают процесса постоянного исследования и изучения конкретной действительности, что характерно для марксизма. Это совершенно самодостаточный и субъективный метод, который не имеет ничего общего с марксизмом за исключением определенного сходства во фразеологии. Грант и Вудс были мастерами в использовании марксистских фраз, но они делали это исключительно в риторической, нежели научной манере. Наукоподобный язык используется здесь таким же образом, как в действиях рекламной фирмы, которая провозглашает, что новый чудодейственный научный ингредиент в ее продуктах действует чудодейственным образом.

С этой точки зрения книга Разум в восстании заслуживает более детального внимания, потому что она иллюстрирует связь, существующую между философским методом Гранта-Вудса и их оппортунистической политикой.

Согласно Вудсу, Чавес был особенно увлечен той частью книги, где говорилось об энергии Гиббса (Gibbs). Вудс описывает, как он был принят Чавесом в качестве одного из авторов этой работы. Президент поздравил его и порекомендовал книгу всем своим последователям. Вудс вспоминает, как Чавес сказал: "Вы знаете, я беру эту книгу в свою кровать и читаю ее каждую ночь. Я особенно много читал главу под заглавием "Молекулярный процесс революции", где Вы писали об энергии Гиббса". Чавес был настольно сильно потрясен этой главой, что "постоянно ссылается на нее в своих речах. Господин Гиббс вероятно никогда не был настолько известен как сейчас!" (8)

Профессор Джеймс Виллард Гиббс (J. Willard Gibbs), американский физик-математик девятнадцатого столетия, действительно хорошо известен за свой вклад в статистическую механику. Но он был знаменит задолго до того, как привлек внимание Гранта, Вудса и Чавеса. Любой студент высшей школы, который изучал водородные топливные элементы, мог слышать его имя и пользоваться уравнениями, разработанными им. Его концепция свободной энергии математически описывала сумму энергии, необходимой для того, чтобы вызвать движение, или сумму энергии, которая может быть достигнута в ходе химической реакции. Однако Грант, Вудс и Чавес едва ли смогут объяснить, почему энергия Гиббса более чем другие достижения в области термодинамики, такие как энергия Гельмгольца или, к примеру, постоянная Больцмана, достойны политического одобрения.

Обращение к книге Гранта и Вудса не может непосредственно прояснить связь между термодинамическими свойствами химической реакции и социально-политическим процессом. Нам могут сказать, что можно провести сравнение между ролью энергии Гиббса и тем, что Троцкий обозначал термином "молекулярный процесс революции". Троцкий действительно использовал эту фразу в своей Истории Русской революции, однако у него не было повода упоминать об энергии Гиббса, не говоря уже о том, что он никогда не доводил аналогию между природными и социальными явлениями до степени уравнивания социально-политических и химических процессов.

Троцкий образно использовал аналогию между двумя сходными процессами, развивающими в совершенно различных областях — химии и политике. Грант и Вудс провозгласили идентичность, которая абсолютно несостоятельна. В химии составные части реакции никогда не сознают того, что с ними происходит. В политике же их действия совершаются сознательно, а в случае социалистической революции роль сознания играет абсолютно решающую роль.

История Русской революции является классическим примером приложения исторического материализма к политическому событию, в рамках которого Троцкий провел конкретный анализ объективных и субъективных условий, сопутствовавших русской революции. Он проследил перемены в политическом сознании, которые имели место в различных классах российского общества и в положении каждого класса, а также идентифицировал факторы, которые оказали влияние на эти перемены. Он вскрыл и описал отношение, существовавшее между индивидуальным сознанием рабочих, солдат, моряков и крестьян и социальным сознанием классов.

Грант и Вудс не предложили нам ничего столь же конкретного. Их дискуссия об энергии Гиббса появилась в ходе рассмотрения роли личности в истории и отношения между ролью отдельного индивидуума и объективными экономическими условиями в истории. "В определенных случаях даже отдельный индивид может играть абсолютно решающую роль", — говорят они, справедливо напоминая, что без Ленина и Троцкого русская революция в Октябре 1917 года могла бы не состояться. Успех или неудача революции зависит "от степени подготовки, способности предвидения и личного мужества лидеров".

В общем и совершенно абстрактном смысле это, безусловно, верно. В любой исторической ситуации лидеры должны обладать этими качествами. Однако какие специфические приготовления должны быть сделаны лидерами социалистической революции, какое предвидение должны они продемонстрировать и в отношении кого они должны обнаружить свое мужество? В каких личных качествах они нуждаются? Марксисты всегда исходили из того, что лидеры социалистической революции должны осознано отражать объективные, исторически сложившиеся интересы рабочего класса. Но у Гранта и Вудса мы видим совсем другое. Классовый характер лидера для них не имеет принципиального значения. С их точки зрения лидер становится несознательным или полусознательным средством для осуществления объективно революционного процесса.

Это и является причиной того, почему Чавес с таким энтузиазмом отозвался об этой части книги Гранта и Вудса. Главное, говорят Грант и Вудс, состоит в том, чтобы смелый и дерзкий лидер был в состоянии предпринимать решительные действия. Этого достаточно, считают они, чтобы совершить революцию, даже если речь не идет о решительных мерах против капитала.

Чавес поспешил примерить себя на ту роль, которую Грант и Вудс сочинили для него. Однако осталась одна проблема. Чавес — бывший военный, который ничего не знает о марксизме, в то время как Ленин и Троцкий были марксистами, развивавшими научный анализ общества и исторических процессов, и потратившими жизнь на то, чтобы изучать вопросы, с которыми сталкивалось международное рабочее движение. Грант и Вудс провозгласили себя большими поклонниками Ленина и Троцкого. Однако в той степени, в какой они полагают, что буржуазно-популистский лидер, подобный Чавесу, способен играть роль пролетарского революционного лидера, в той же самой степени Чавес, со своей стороны, не очень-то нуждается в советах со стороны Международной Марксистской тенденции. Но, как Грант и Вудс сами говорят в книге Разум в восстании, "в диалектике рано или поздно вещи превращаются в свою противоположность". Этого для них достаточно для того, чтобы предполагать, что, в конце концов, Чавес каким-то чудесным образом превратится из буржуазного националиста в пролетарского интернационалиста.

Примечания:

8. Alan Woods, Encounters with Hugo Chavez, 29 April 2004. www.marxist.com/Latinam/encounters_with_hugo_chavez.html

Смотри также:
Тед Грант: Политическая оценка бывшего лидера британской тенденции "Милитант". Часть 1
(16 декабря 2006 г.)

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site