World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

 

МСВС : МСВС/Р : Новости и комментарии : Северная Америка

Версия для распечатки

Марксизм, Международный Комитет и научная перспектива: Исторический анализ и кризис американского империализма

Часть третья | Часть первая | Часть вторая

Дэвид Норт
12 марта 2005 г.

В выходные дни 8-9 января американская Партия Социалистического Равенства (ПСР Socialist Equality Party) провела собрание своих членов в Анн-Арборе, штат Мичиган. Вступительный доклад был прочитан Дэвидом Нортом, национальным секретарем ПСР и председателем редакционной коллегии Мирового Социалистического Веб Сайта .

В резолюции о перспективах, принятой в августе 1988 года, Международный Комитет Четвертого Интернационала (МКЧИ) определил следующие критически важные элементы возникающего революционного кризиса:

1) Исторически беспрецедентная интеграция мирового рынка и глобальная интеграция процесса производства, организационной формой которой выступает транснациональная корпорация. Этот глобальный процесс усилил основное противоречие между мировой экономикой и системой национальных государств.

2) Утрата Соединенными Штатами их мировой экономической гегемонии. Это стало историческим изменением, которое нашло свое решающее выражение в превращении США из нации кредитора в нацию-должника. Безостановочный экономический упадок Соединенных Штатов стал основной причиной ухудшение уровня жизни широких слоев рабочего класса.

3) Обострение межимпериалистических противоречий по мере того, как Япония и Европа начали непосредственно бросать вызов положению Соединенных Штатов на мировом рынке.

4) Быстрое развитие экономики стран Азиатско-тихоокеанского региона, которое привело к формированию совершенно новых слоев промышленного пролетариата. То же самое происходило в Африке и Латинской Америке. С точки зрения глобального положения вещей это означало огромное усиление потенциальной экономической и политической силы рабочего класса.

5) Продолжающееся обнищание большой части "третьего мира" и полный провал многочисленных стратегий "развития" национальной буржуазии этих стран.

6) Дестабилизация послевоенного политического порядка, выросшая из поворота всех национальных контингентов сталинистской бюрократии — в СССР, Восточной Европе и Китае — к политике капиталистической реставрации.

Около 17 лет прошло с момента опубликования этой оценки. Разработка новой мировой перспективы требует, чтобы была дана оценка перспектив, выработанных в 1988 году. В связи этим следует прежде всего сказать, что формулировка перспектив не является долговым обязательством. Это прогноз, и, как отмечал Троцкий, чем более конкретным является прогноз, тем он более условен.

Далее следует заметить, что делать предсказания крайне трудно, особенно в отношении будущего! Те, кто хотят знать будущее с безошибочной точностью, должны обращаться к ближайшему оракулу.

Тем не менее, сделав эти оговорки, я полагаю, что анализ 1988 года очень успешно прошел проверку событиями. Я хочу начать с последнего из существенных элементов мирового кризиса, которые были высказаны МКЧИ в 1988 году: дестабилизирующие и революционные последствия, которые мы предвидели в качестве последствия поворота сталинистских бюрократий к прорыночной политике. Позвольте мне указать на то, что предупреждения, сделанные в резолюции о перспективах 1988 года (и в других документах того периода), а именно, о том, что политика, проводимая Горбачевым под флагом гласности и перестройки, представляет собой переломную стадию в контрреволюционной политике сталинизма, — эти предупреждения очевидным образом контрастировали с восторженной поддержкой политической линии этого советского лидера со стороны паблоистских теоретиков.

Эрнест Мандель, который был в 1953 году самым близким единомышленником Мишеля Пабло и позднее стал основным теоретиком этого ревизионистского движения, приветствовал Горбачева как самого блестящего политика в мире и осуждал как "абсурд" заявление, что его политика направлена в сторону реставрации капитализма. Протеже Манделя Тарик Али зашел даже так далеко, что посвятил одну из своих книг Борису Ельцину. Близорукость ревизионистов вероятно может быть, хотя бы отчасти, оправдана тем, что представители международной буржуазии были не более дальнозоркими в своей оценке политики Горбачева. Все они впоследствии признавали, что внезапный крах сталинистских режимов в Восточной Европе и в СССР стал для них полной неожиданностью.

Критически оценивая сделанный МКЧИ анализ кризиса сталинистских режимов, можно, не боясь опровержения, сказать, что он предвосхитил потрясения 1989-1991 годов — в том числе масштабное восстание студентов и рабочих в Китае, которое достигло наивысшей точки в кровавой бойне на площади Тяньаньмэнь. Что было невозможно предсказать, так это непосредственный политический результат кризиса сталинистских режимов. В ходе этого кризиса стало ясно, что десятилетия сталинских репрессий — направленных, прежде всего, против социалистических течений в рабочем классе и интеллигенции — оставили глубокие раны в сознании масс. Мало что осталось от социалистического мировоззрения, которое когда-то воодушевляло широкие слои рабочего класса. Поощряемые бюрократией массовые протесты в Восточной Европе и затем в СССР направлялись в прокапиталистическое русло. В итоге первоначальным результатом антисталинистских выступлений стало установление режимов капиталистической реставрации.

Однако этот факт не умаляет жизнеспособность перспективы, которую выдвинул МКЧИ, особенно если рассматривать исторические последствия событий 1989-1991 годов в более широком контексте. Что, в конечном счете, привело к внезапному распаду сталинистских режимов в Восточной Европе и СССР? Парадоксальным образом эти режимы оказались менее всего приспособленными к воздействию тех самых экономических тенденций, которые выявил МКЧИ в своем анализе мирового экономического кризиса, — а именно, к ускорению экономической глобализации. Не экономическая отсталость Восточной Европы и Советского Союза, а, напротив, возрастающая сложность и хозяйства делала структуру автаркической национальной самодостаточности все в большей степени неработоспособной. Однако чем больше эти экономики стремились, под давлением необходимости, получить доступ к ресурсам мирового рынка — посредством расширения торговли, поощрения международных инвестиций и поисков кредита — тем больше они открывали свои искусственно защищенные национализированные предприятия беспощадному мировому экономическому давлению, к которому они были плохо подготовлены.

Первоначальной реакцией советского рабочего класса на прорыночную политику Горбачева стал целый ряд в высшей степени боевых забастовок, особенно шахтерских. Все сильнее опасаясь движения рабочего класса влево, сталинистские бюрократии попытались сделать все от них зависящее в том, чтобы обеспечить передачу власти в момент распада их обветшалых режимов в руки прокапиталистических элементов. И они сумели весьма преуспеть в своих усилиях. Но политический итог прошедших потрясений не изменил того факта, что их экономический источник коренился во взрывоподобных экономических процессах, приводимых в движение глобализацией.

Вопрос о политической форме не является малозначимым. Мы не безразличны к политическим последствиям краха сталинистских режимов. Реставрация капитализма в Восточной Европе, бывшем СССР и Китае оказала колоссальное воздействие на развитие мировой политики и, можно добавить, мировой экономики в 1990-е годы и в первом десятилетии двадцать первого века. Чтобы оценить значение последствий реставрации капитализма, мы должны лишь спросить себя, каким был бы мир сегодня, если бы события в Восточной Европе, СССР и Китае достигли кульминации в политических революциях, которые привели бы к власти демократические и социалистические режимы рабочего класса. Я очень сомневаюсь, например, что мы стали бы свидетелями спекулятивного изобилия, которое подпитывало рост цен на акции на Уолл-Стрит и на других мировых рынках ценных бумаг в течение 1990-х годов. Несомненно то, что крах Советского Союза повысил, по крайней мере временно, самоуверенность американской и международной буржуазии. В особенности для Соединенных Штатов кончина СССР открыла огромные новые возможности для использования своей военной мощи.

Однако если мы рассмотрим состояние мирового капитализма и положение Соединенных Штатов в структуре других элементов международного кризиса, описанных в документе 1988 года, а также в еще более широком контексте положения, возникшего после развала Бреттон-Вудской системы, то перед нами предстанет более реалистичная картина. Все элементы кризиса, на которые указывал МКЧИ в 1988 году, продолжают существовать в году 2005. В действительности, они стали еще более концентрированными и опасными.

С исторической точки зрения распад СССР не привел к оздоровлению глубоко укорененных внутренних болезней мировой капиталистической системы и не создал новых возможностей для их разрешения на почве прогресса. Напротив, он открыл новые сферы для распространения ее смертельных недугов. Вместо ослабления в течение последних пятнадцати лет противоречия между непреодолимыми процессами экономической глобализации и жесткими регуляторами архаичной системы национальных государств наблюдалось огромное усиление этого противоречия. Что касается исторических конфликтов между ведущими империалистическими державами, то они лишь обострились вместе с распадом СССР. В эпоху после окончания Второй мировой войны существование Советского Союза выступало одним из факторов, ограничивавших тенденцию к обострению конфликтов между капиталистическими государствами. В течение последних пятнадцати лет происходило также существенное увеличение численности и силы азиатского рабочего класса.

Документ 1988 года делал сильный акцент на экономическом упадке США и вытекающей из этого утраты Соединенными Штатами своей гегемонии. Данный процесс не изменил своего направления за последние 17 лет, несмотря на попытку Соединенных Штатов компенсировать его посредством использования военной силы. В самом деле, все более безрассудная ставка на насилие как средства для достижения мировых целей отражает не только упадок экономической мощи, но и состояние глубокой дезориентации внутри помешанной на деньгах господствующей элиты Америки.

Я говорил ранее в своем докладе о крахе Бреттон-Вудской системы. Это было, как я объяснял, поворотным пунктом в судьбах послевоенного капитализма. Конец системы, основанной на твердо установленном обмене долларов на золото, обнаружил границы мировой экономической мощи американского капитализма и привел в движение длительный процесс экономического упадка. Исследование нынешнего экономического положения американского капитализма, которое концентрированно выражается в размере торгово-финансового дефицита и росте долгов США, а совсем не в огневой мощи американских военных арсеналов, ясно показывает, что сегодня мы находимся в зашедшей уже весьма далеко стадии кризиса, начавшегося крахом Бреттон-Вудской системы в августе 1971 года.

Объективные экономические показатели упадка США

В течение прошлого года в международных финансовых кругах выражалась растущая озабоченность состоянием американской экономики — в частности, огромным размером ее показателя чистых международных инвестиций (international investment position — NIIP), а также масштабами дефицита текущего платежного баланса и воздействием этого дефицита на стоимость доллара США. Серьезность этой озабоченности, вызванной указанным дефицитом и падением доллара, отражает понимание того факта, что это не просто американские проблемы. Это мировые проблемы.

Даже по прошествии почти 35 лет мировая буржуазия так и не смогла найти стабильную альтернативу Бреттон-Вудсу. Преобладающая сейчас система плавающих курсов никогда не была чем-то большим, нежели серией временных соглашений, постоянно подверженных бурным колебаниям обменных курсов мировых валют. До 1971 года доллар США гарантировал мировую финансовую стабильность. С того времени он стал главным фактором мировой финансовой нестабильности. Это опасное положение вырастает из того факта, что доллар остается, несмотря на постоянные колебания своей цены на мировых валютных рынках, основной мировой резервной валютой. В связи с этим фактом следует указать на несколько пунктов.

Во-первых, основное значение валютной неустойчивости состоит в том, что она отражает наличие коренных дисбалансов внутри мирового хозяйства, искусственно раздробляемого системой национальных государств. Рациональная экономическая организация мировой экономики могла бы в огромной степени выиграть от существования единой, универсально признанной и стабильной мировой валютой. Это было осознано в 1940-х годах наиболее дальновидными представителями буржуазии. Франклин Делано Рузвельт носился с идеей предложить создание мировой валюты, которую он предлагал назвать unitas. Своего социалистически настроенного экономического советника Гарри Декстера Уайта (Harry Dexter White) Рузвельт просил разработать планы для реализации этого плана. Однако Рузвельт, будучи реалистом, понимал, что это особое выражение его бессознательного социального альтруизма было несовместимо с интересами американского капитализма. Это предложение никогда не было оглашено публично. Важно то, что в то же самое время британский экономист Джон Мейнард Кейнс развивал свою собственную схему мировой валюты, которую он называл bancor. Однако без американской поддержки это было то, что британцы называют "non-starter" [неосуществимая идея]. При капитализме национальная валюта действует как представитель буржуазии того государства, в котором она имеет хождение. Максимальное соответствие между национальной валютной политикой в лице данной денежной единицы и благом глобальной экономики, конечно, приветствуется, но, в конечном счете, это стремление не может быть проведено до конца.

Во-вторых, Соединенные Штаты реализовывали и продолжают реализовывать огромное экономическое преимущество своего привилегированного положения, благодаря которому доллар используется с 1947 года в качестве основной мировой резервной валюты. В той степени, в какой доллар выступает в качестве средства финансовых сделок и вследствие этого добровольно накопляется центральными банками всего мира, Соединенные Штаты свободны от финансовых и бюджетных ограничений, которые налагаются на все остальные страны. Это позволяет увеличивать дефициты текущих счетов в гораздо большей пропорции, чем это считалось бы терпимым любого другого государства. Однако даже для Соединенных Штатов приходит момент, когда размер дефицита становится делом серьезной озабоченности и даже тревоги. Триллион долларов задолженности здесь, триллион — там, и внезапно, как говорится, каждый начинает задумываться о том, а сможет ли он получить реальные деньги. Тогда даже центральные банки начинают потеть от волнения и переживать бессонные ночи, беспокоясь о цене долларов, накопленных в их подвалах.

В-третьих, текущий долларовый кризис происходит в то время, когда глобальное владычество валюты США стоит перед лицом беспрецедентного вызова, брошенного евро. Лауреат Нобелевской премии экономист Роберт Манделл (Robert Mundell) недавно написал, что за последние полвека в мировой экономики произошло два самых важных события: а) распад Бреттон-Вудской системы в 1971 году и б) введение евро. Впервые с момента окончания Второй мировой войны существует валюта, которая получает все большее признание в качестве альтернативы доллару как мировой резервной валюты. Существенная и быстро растущая доля международных финансовых сделок уже осуществляется в евро. Это усиливает финансовое давление на Соединенные Штаты.

Хотя бредовые правые маньяки вроде обозревателя Чарльза Краутхаммера (Charles Krauthammer) восхваляют возникновение однополюсного мира, в котором господствуют Соединенные Штаты, мировые финансовые рынки становятся — чем дальше, тем больше — двухполюсными. Другой певец американской гегемонии Уолтер Расселл Мид (Walter Russell Meade) с презрением отвергает европейские возражения войне в Ираке и предсказывает, что Соединенные Штаты поступят с французским обструкционистами должным образом, а затем язвительно отмечает, что "месть — это блюдо, которое лучше всего подавать холодным". Но при этом он не способен принять во внимание, что Соединенные Штаты могут оказаться в ситуации, когда им придется платить за ингредиенты, которые войдут в это блюдо, в евро.

Всплеск американского милитаризма тесно связан с этими неблагоприятными экономическими тенденциями. Посредством использования военной силы Соединенные Штаты надеются получить геополитическое преимущество, которое можно использовать для того, чтобы компенсировать, если не обратить вспять, упадок своего экономического влияния. Однако цена поддержания огромного военного арсенала и финансирование глобальных военных операций обостряют основную финансовую проблему США. Огромный бюджетный дефицит оказывает свое влияние на ухудшение дефицита текущих счетов, дальнейшее ослабление доллара и возрастающую привлекательность евро как альтернативы доллару. В течение последних трех лет обменный курс доллара против евро упал приблизительно на 35 процентов (см. график 1). Таким образом, Соединенные Штаты попали в политическую дилемму, из которой они не могут найти рационального выхода.

График 1. Количество евро за один доллар (среднемесячно), 2001-2004 гг. Источник: www.x-rates.com.

В вопросе о евро следует констатировать, что его привлекательность носит относительный, а не абсолютный характер. Евро выглядит хорошо только в сравнении со своим отталкивающим старшим братом. Проект европейского объединения, продуктом которого является евро, разрывается внутренними противоречиями.

Позвольте привести несколько цифр. Торговый дефицит Соединенных Штатов достиг в 2002 году 420 млрд. долларов. В 2004 году он превысил 500 млрд. долларов. Ожидается, что этот дефицит значительно превзойдет 600 млрд. долларов в 2005 году (см. график 2). Показатель чистых международных инвестиций (NIIP) Соединенных Штатов — "общий объем накопленных иностранных требований со стороны Соединенных Штатов (за вычетом долга и части заложенного имущества, оставшейся после удовлетворения требований кредиторов [equity]) минус общий объем требований к США со стороны остального мира" [1] — вырос с -360 млрд. долларов в 1997 году до -2,65 трлн. долларов в 2003 году. У нас пока нет окончательных данных, но ожидается, что NIIP в 2004 году достигнет примерно -3,3 трлн. долларов. Эта сумма представляет 24 процента внутреннего валового продукта (ВВП) Соединенных Штатов. Не следует забывать, что NIIP США до 1989 года был положительным. В 1995 году показатель чистых международных инвестиций составлял только -306 млрд. долларов. Однако к концу 1999 года этот показатель достиг -1 трлн. долларов. Ожидается, что процесс продолжит развиваться в том же направлении. Соединенные Штаты будут сохранять огромный дефицит текущих счетов, который потребовал заимствования 665 млрд. долларов в 2004 году (см. график 3). Никто, за возможным исключением Буша и его непосредственного окружения, не верит, что такое положение может продлиться долго.

График 2. Экспорт и импорт США, 1960-2002 гг. Источник: Бюро экономического анализа США.

График 3. Текущий платежный баланс США, 1960-2002 гг. Источник: Бюро экономического анализа США.

Дефицит текущего платежного баланса соединяется с ошеломляющим увеличением дефицита федерального бюджета (см. график 4).

График 4. Профицит/дефицит бюджета правительства США, 1973-2003 гг. Источник: Бюджетный комитет Конгресса. Данные за 2003 год плановые, начиная с июля 2003 г.

Позвольте мне процитировать статью, написанную в соавторстве министром финансов Робертом Рубином (Robert Rubin) и известными экономистами Алленом Синаи (Allen Sinai) и Питером Оржагом (Peter Orszag):

"Федеральный бюджет США является неподъемным. При отсутствии значительных политических изменений федеральные дефициты, по предварительным оценкам, достигнут почти 5 трлн. долларов в течение следующего десятилетия. Такие дефициты будут причиной того, что долг правительства США относительно ВВП значительно возрастет. Выплаты медицинских страховок, правительственные дефициты и долг, вероятно, вырастут еще сильнее. Масштаб запланированных национальных бюджетных дефицитов сегодня столь велик, что следует серьезно принять во внимание риск тяжелых неблагоприятных последствий, хотя невозможно предсказать, когда такие последствия наступят..."

"Утрата доверия внутренних и внешних инвесторов [вызванная этими дефицитами] может вызвать отток портфельных инвестиций из выраженных в долларах активов и усилить давление на внутренние процентные ставки. Эти же самые силы могут привести инвесторов и предпринимателей к уменьшению масштабов использования доллара в качестве ведущей мировой валюты для международных сделок. Это, в свою очередь, может ограничить способность Соединенных Штатов финансировать дефицит текущего платежного баланса посредством выраженных в долларах обязательств и таким образом увеличить общую национальную незащищенность от существенных изменений валютного курса".

"Увеличение процентных ставок, обесценивание доллара и падение доверия инвесторов при этом сценарии почти наверняка снизят цены на акции и благосостояние семей и увеличат стоимость финансирования компаний. Эти воздействия могут затем распространиться с финансовых рынков на реальную экономику" [2].

Исследование, опубликованное Бюджетным комитетом Конгресса (Congressional Budget Office — CBO), на которое в своем материале ссылались Рубин, Синаи и Оржаг, давало следующий сценарий дня страшного суда:

"Иностранные инвесторы могут прекратить инвестировать в ценные бумаги США, обменный курс доллара может резко упасть, потребительские цены могут взлететь, либо же экономика может резко сжаться. В предвосхищении снижающихся прибылей и растущих показателей инфляции и процентных ставок рынки ценных бумаг могут схлопнуться, а потребители могут внезапно сократить свое потребление. Более того, экономические проблемы Соединенных Штатов могут распространиться по остальному миру и серьезно ослабить экономики торговых партнеров США".

"Политика высокой инфляции может уменьшить сумму долга правительства, но инфляция не является пригодной долговременной стратегией для разрешения растущего бюджетного дефицита... Если правительство продолжит печатать деньги для финансирования дефицита, то эта ситуация в конечном счете приведет к гиперинфляции (как это случилось в Германии в 1920-е годы, в Венгрии в 1940-е, в Аргентине в 1980-е и в Югославии в 1990-е годы)... Раз правительство утратило доверие на финансовых рынках, возвращение этого доверия может оказаться трудным".

Представляя эти данные и цитируя мнения специалистов, мы не намереваемся утверждать, что различные возможности, предположенные в приведенных выше цитатах, должны осуществиться точно в форме, выраженной в докладе CBO. Следует допустить, несмотря на все свидетельства против, что еще существуют влиятельные слои американской господствующей элиты, которые не хотят следовать за администрацией Буша, когда она слепо ведет в сторону бездны. До того как дефицит текущего платежного баланса сравняется с 50 или 75 процентами ВВП, а цена доллара упадет еще на 30-40 процентов в добавление к 35 процентам падения, которое произошло за последние три года, определенные влиятельные слои буржуазии вмешаются в события с требованием изменить курс. Но какие варианты объективно доступны? Безразлично, какие альтернативы предлагаются, все они грозят серьезными последствиями. Более того, все альтернативные политические линии, не говоря уже о продолжении нынешнего курса, должны привести к еще более острым нападкам на жизненный уровень и социальные условия рабочего класса в Соединенных Штатах.

Никогда не следует забывать, что основной исторический процесс, выражением которого выступают приведенные выше данные, представляет собой траекторию длительного упадка американского капитализма. Судьба доллара неразрывно связана с производительной силой и мировым положением американской промышленности. Отвратительное самообогащение господствующей элиты — и что делает это особенно отвратительным — связано с тем, что процесс делания денег стал во все растущей степени отделяться от реальной производительной способности американской промышленности. Американский капитал рыщет по миру в поисках источников дешевого труда и дешевого сырья, тогда как производственная база американской промышленности ветшает, а уровень жизни широких слоев рабочего класса или остается прежним или ухудшается.

Каков в таком случае наш политический прогноз? Американский господствующий класс не может вывести себя из кризиса мирными средствами, и это относится не только к его политике за границей, но также и внутри самих Соединенных Штатов. За границами Соединенных Штатов действия американского империализма будут становиться еще более безрассудными и жестокими. Из ряда вон выходящий факт, что правительство США может бесстыдно заявлять: война является допустимым и подходящим средством для достижения геостратегических целей, — может быть понят только как выражение ясного осознания того, что у Соединенных Штатов не осталось больше никакого иного способа компенсировать утрату своего доминирующего положения, которым они пользовались десятилетиями после окончания Второй мировой войны.

Если Америка хочет сохранить свое положение господствующей империалистической державы, то она должна обеспечить себе доступ к основным нефтяным и газовым ресурсам на Ближнем Востоке и в Азии. Но одного этого недостаточно. Америка должна быть в состоянии произносить также последнее слово относительно того, как эти критически важные ресурсы будут распределяться между другими ведущими державами, среди которых не только Европа и Япония, но также Китай и Индия. И, наконец, Америка должна заботиться о том, чтобы цена на нефть выражалась в долларах, а не в евро.

Однако кровавая программа американского империализма требует, чтобы критически важные финансовые ресурсы были перенаправлены из социального сектора экономики в военную сферу. Этого нельзя достигнуть без резкого обострения и без того значительной социальной напряженности. Что может сделать администрация Буша? На этот вопрос нет простого и ясного ответа. Mutatis mutandis [принимая во внимание очевидные различия] ситуация, в которой оказалась администрация Буша, вступая в четвертый год своей самопровозглашенной и фальшивой "войны с террором", ужасающе похожа на положение нацистского режима в конце 1930-х годов, накануне Второй мировой войны. Как объяснял один неглупый историк:

"... с [нацистской] точки зрения казалось, что в 1938/39 годах не существовало проблем экономической и социальной политики, для которых находились под рукой однозначные решения. Усиленная подготовка к войне с начала 1938 года вызвала перенапряжение всех сил и ресурсов... Трудности... объединились во всесторонний кризис всей экономической и правительственной системы; в центре этого стоял вопрос о том, как общественный продукт должен делиться между военными и гражданскими нуждами. Другими словами, правительство столкнулось с острой политической проблемой: каких жертв оно могло бы потребовать от народа ради перевооружения и войны" [3].

Если это было проблемой в стране, где буржуазия уже преуспела в приведении к власти самой жестокой и беспощадной диктатуры, которую мир когда-либо видел, то политическая дилемма, с которой сталкивается администрация Буша, является еще более острой. Широкая массовая оппозиция администрации Буша уже существует. Сам факт того, что эта оппозиция не в состоянии найти средства для своего выражения в рамках существующих политических структур, придает этой скрытой общественной оппозиции исключительно взрывной характер.

Задача Партии Социалистического Равенства должна заключаться в опоре на логику мирового экономического кризиса, предвидении возрождения социальной борьбы в Соединенных Штатах и ориентации на революционную силу в американском обществе — рабочий класс. Тем, кто не знаком с историей социальных конфликтов в Соединенных Штатах с 1870-х до конца 1980-х годов, кто родился и вырос в социальной атмосфере, в которой забастовки, столкновения с полицией, массовые демонстрации и другие типичные формы классовой борьбы, традиционно используемые в Соединенных Штатах более ста лет, фактически неизвестны, это утверждение о революционной роли рабочего класса может показаться утопическим, если не совершенно нелепым. Однако исторический опыт показывает, что неподвижность или, если использовать более подходящие слова, апатия и застой последних пятнадцати лет представляют собой разительный отход от основного характера американской социальной истории.

Если исследовать базовые показатели классового противостояния в Соединенных Штатах, а именно — забастовочную статистику, то она немедленного поражает фактическим исчезновением организованных массовых рабочих действий в течение последних двух десятилетий (см. графики 5, 6 и 7). Число рабочих, участвовавших в забастовках, число потерянных рабочих дней и, самое важное, процент общего рабочего времени, потерянного в результате забастовок, упали до фактически незначительных показателей. Эти цифры совершенно нетипичны для основного характера классовых отношений, как они развивались в соединенных Штатах с 1870-х до 1980-х годов.

График 5. Число рабочих, участвовавших в забастовках, в которых принимали участие 1000 или более рабочих, 1947-2003 гг. Источник: Бюро трудовой статистики США.

График 6. Число рабочих дней, потерянных в результате забастовок, в которых участвовали 1000 или более рабочих, 1947-2003 гг. Источник: Бюро трудовой статистики США.

График 7. Доля рабочего времени, потерянного в результате забастовок, в которых участвовали 1000 или более рабочих, 1947-2003 гг. Источник: Бюро трудовой статистики США.

Какое объяснение следует дать этому удивительному падению самых базовых объективных показателей социального противостояния в Америке? Либо американский рабочий класс стал совершенного безразличным к упадку своего социального положения, и огромный рост социального неравенства в течение последних двух десятилетий был достигнут без какого-либо усиления социальной напряженности и трений внутри американского общества, либо существующая политическая структура и формы организации, при помощи которых рабочие традиционно выражали свое социальное недовольство, работали на подавление всех проявлений массового гнева рабочего класса. Последнее объяснение является более вероятным. Оно к тому же является и правильным объяснением.

Возникновение рабочего класса как независимой и революционной политической силы является делом не только организации, но и общественного сознания, политической перспективы и теоретического понимания законов истории и капиталистического способа производства. В течение десятилетий, когда официальное профсоюзное движение имело в Соединенных Штатах существенное влияние, оно посвящало себя искоренению всех следов этих важнейших интеллектуальных элементов классового сознания. Более того, национальный провинциализм этого профсоюзного движения в сочетании с рабской преданностью Демократической партии препятствовал сколько-нибудь действенной реакции на капиталистическое наступление 1980-х годов и созданные капиталистической глобализацией новые экономические условия.

Новый подъем острого социального и классового противостояния в Соединенных Штатах и в международном масштабе неизбежен. Наша задача сегодня заключается в подготовке к этому неизбежному возобновлению классового противостояния в мировом масштабе посредством выработки международной перспективы и программы. На этой основе рабочий класс должен вести свои сражения. Мы должны решать эту задачу посредством энергичной работы по расширению влияния Мирового Социалистического Веб Сайта, посредством привлечения нового поколения молодежи, студентов и рабочих к социализму и воспитания их как марксистов на основе уникальной истории Международного Комитета Четвертого Интернационала.

Примечания:

1. The U.S. as a Net Debtor: The sustainability of the U.S. External Imbalances, by Nouriel Roubini and Bred Setser (November 2004). 2. "Sustained Budget Deficits: Longer-Run U.S. Economic Performance and the Risk of U.S. Financial and Fiscal Disarray," January 4, 2004, available at http://www.brook.edu/views/papers/orszag/20040105.pdf 3. Nazism, Fascism and the Working Class, by Tim Mason (Cambridge, UK, 1995), p. 106.

Смотри также:
Марксизм, Международный Комитет и научная перспектива: Исторический анализ и кризис американского империализма — Часть первая
(3 марта 2005 г.)
Марксизм, Международный Комитет и научная перспектива: Исторический анализ и кризис американского империализма — Часть вторая
( 5 марта 2005 г.)

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site