World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

 

МСВС : МСВС/Р : Новости и комментарии : Северная Америка

Версия для распечатки

После выборов 2004 года — перспективы и задачи Партии Социалистической Равенства

Дэвид Норт
2 марта 2005 г.

Нижеследующее выступление было сделано Дэвидом Нортом, председателем международной редакции МСВС и национальным секретарем американской Партии Социалистической Равенства (ПСР — Socialist Equality Party), на собрании членов организации ПСР в Анн-Арборе, штат Мичиган, 14 ноября 2004 года.

Цель сегодняшней встречи состоит в том, чтобы проанализировать результаты выборов 2004 года и определить перспективу, в соответствии с которой Партия Социалистического Равенства будет вести свою работу в первый год правления второй администрации Буша. Уже ясно, что результаты выборов оказали глубокое влияние на политическую ситуацию в Соединенных Штатах и во все мире. Переизбрание Джорджа Буша стало шоком для широких слоев общества. Как внутри Соединенных Штатов, так и за их пределами есть ощущение, что произошло нечто ужасное, уродливое и опасное.

Накануне дня выборов широко распространенной надеждой было то, что результат выборов 2000 года был случайностью, отклонением от нормального положения, которое может быть исправлено неким естественным процессом очищения в 2004 году. Все, что произошло в течение прошедших после украденных выборов 2000 года четырех лет, поощряло веру, что переизбрание Буша на второй срок невозможно. Разоблачение различных лживых заявлений Буша, оправдывающих войну, бедственные последствия военного вторжения [в Ирак], рост безработицы и стремительное снижение жизненного уровня, широко распространенное чувство (отраженное в опросах), что Соединенные Штаты двигались в неправильном направлении, — все эти и связанные с ними обстоятельства привели к тому, что появилось много тех, кто хотел верить: в день выборов администрация Буша будет отвергнута национальным электоратом. Подобное оптимистическое предчувствие было подкреплено исходом трех президентских дебатов, которые резко и недвусмысленно выявили ограниченность умственных способностей Буша.

Все эти предвыборные надежды, — которые поддерживались большими дозами самообмана и стремлением принять желаемое за действительное, — были разрушены 2 ноября 2004 года. Если вспомнить 1974 год, то вскоре после отставки Ричарда Никсона, когда Уотергейтский скандал был в самом разгаре, была опубликована книга нью-йоркского комментатора Джимми Бреслина (Jimmy Breslin) Как хорошие парни, наконец, побеждают (How the Good Guys Finally Won). Название этой книги отразило самодовольство тогдашних американских либералов после кризиса, вызванного незаконными и неконституционными действиями президента-республиканца. Злодей ушел в отставку, а система, по общему мнению, продемонстрировала свою жизнеспособность. Виват американской демократии! Но на сей раз, тридцатью годами позже, "хорошие парни" — довольно неудачное название для безответственных и некомпетентных трусов из Демократической партии, которые не победили, а сами оказались побежденными. Администрация, увязшая по пояс в крови и коррупции и состоящая из политических преступников, вновь утвердилась у власти. Какое может быть этому объяснение? На этот вопрос, конечно, нелегко ответить. Но для начала каждый должен признать, что переизбрание Джорджа Буша обнажило глубокий кризис американской демократии и американского общества в целом. И этот кризис не может быть разрешен легким или традиционным путем.

Лидеры Демократической партии объясняют свое поражение очень простым образом: их кампания и их кандидат зашли слишком далеко влево от доминирующего направления американской политики. Приспосабливаясь к риторике корпоративных средств массовой информации, демократы находят корни своих бедствий в недостаточной чувствительности к "моральным ценностям", которые так дороги американским избирателям. В комментарии, появившемся в Wall Street Journal 11 ноября, Дэн Джерстайн (Dan Gerstain), бывший советник сенатора Джозефа Либермана, пишет: "Мы должны понять, что многие сомневающиеся избиратели не будут выслушивать наши аргументы — не говоря уже о том, чтобы отдать нам свои голоса, — если они не будут видеть, что мы разделяем их ценности".

Что представляют собой эти так называемые "ценности", которые Республиканская партия умеет столь блестяще формулировать? Поскольку маккартистская лихорадка 1950-х спала и антикоммунизм стал менее мощным рычагом в качестве успешной стратегии на выборах, Республиканская партия стала искать пути к тому, чтобы создать новую массовую основу для экономической и социальной политики своего правого крыла, эксплуатируя, особенно на Юге, политическую реакцию против массового движения афроамериканцев за гражданские права. Преобразование Юга в оплот республиканцев восходит ко временам кампании Голдуотера (Goldwater) 1964 года, когда республиканский кандидат неистово выступал против принятия законодательства о гражданских правах. Хотя Голдуотер проиграл, его кампания стала ступенькой к так называемой "Южной Стратегии" (Southern Strategy), взятой на вооружение в 1968 году следующим республиканским кандидатом в президенты Ричардом Никсоном, который сумел нащупать пути к формированию новой политической базы республиканцев на Юге, подыгрывая реакции, озлобленной успехами движения за гражданские права.

Другим критическим элементом "проблемы ценностей", настаивают демократы, является вопрос о религии. В этом вопросе, признаются они, также должно быть восстановлено доверие богобоязненных американцев. Джерстайн пишет: "Господин Буш смог убедить большее количество избирателей, что Бог был на его стороне, поскольку он говорил на эту тему один, — господин Керри заговорил о религии лишь в завершающие дней кампании, и это помогает объяснить, почему католический кандидат потерял голоса католиков". Даже если бы было правдой (а это не так), что поражение демократов стало результатом недостаточного внимания к вопросам религиозных убеждений, то все же необходимо объяснить, почему религия в своей наиболее отсталой, фундаменталистской форме стала играть столь важную роль в политике Соединенных Штатов. Это — очень серьезная проблема, особенно если рассматривать ее с точки зрения того, как глубоко изменился общественный климат с эпохи выборов 1960 года, когда Демократическая партия выдвинула Джона Ф. Кеннеди кандидатом в президенты. Он стал вторым католиком, выдвинутым когда-либо в американской истории на пост президента. Тридцатью двумя годами ранее первый кандидат-католик, губернатор из Нью-Йорка Альфред Е. Смит (Alfred E. Smith), потерпел сокрушительное поражение после завершения своей кампании, пропитанной навязчивым религиозным фанатизмом. Под влиянием этой истории, Кеннеди вынужден был напрямую обратиться к проблеме религии во время своей речи, которую он произнес 12 сентября 1960 года перед собранием нескольких сотен религиозных баптистских лидеров Юга в Хьюстоне, штате Техас.

Кеннеди начал с того, что выразил сожаление в связи с необходимостью обсуждать проблему религии в Америке в 1960 году, когда имеется так много других важных проблем, стоящих перед Соединенными Штатами. Среди этих проблем "голодные дети, которых я видел в Западной Вирджинии, старики, которые не могут оплачивать счета своего доктора, семейства, принужденные отказаться от своих ферм; Америка, с ее слишком большим количеством трущоб, со слишком малым количеством школ и слишком поздним полетом на Луну и выходом в космос". Он объявил, что "это — реальные проблемы, которые определят результат моей кампании. И это не религиозные проблемы — проблемы войны и голода, невежества и отчаяния не знают религиозных барьеров". Но так как его католическое происхождение сделало религию проблемным элементом его кампании, Кеннеди дал понять, что "здесь имеется очевидная необходимость для меня заявить еще раз: не важно, в какую церковь я верю, для меня важно — в какую Америку я верю". Он объявил тогда: "Я верю в Америку, в которой разделение церкви и государства абсолютно, где никакой католический прелат не укажет Президенту (будь он даже и католиком), как действовать, и никакой протестантский священник не посоветует своим прихожанам, за кого отдать свой голос..."

Кеннеди далее заявил, что в его концепции Америки "никакое общественное должностное лицо не запрашивает и не принимает инструкций относительно публичной политики от Римского папы, Национального Совета Церквей (National Council of Churches) или любого другого духовного источника", и "никакой религиозный орган не стремится навязывать свою волю, непосредственно или косвенно, народным массам или должностным лицам". Он добавил: "Я верю в Президента, чьи представления о религии — его частное дело..."

Слова Кеннеди, выражая общепринятую позицию американского политического истеблишмента образца 1960 года по поводу отношений между церковью и государством, кажутся сегодня чем-то еретическими. Невозможно представить себе ни одной видной фигуры в Демократической партии, не говоря уже о Республиканской партии, которая посмела бы столь же решительно высказать свои возражения религиозному вмешательству в политическую жизнь в наши дни. Действительно, когда в ходе дебатов Керри попросили прокомментировать инструкции, опубликованные католическими епископами для членов своих епархий, в которых содержался призыв не голосовать за Демократического кандидата из-за того, что он голосовал в Сенате за закон, защищающий права женщин на аборты, Керри заявил, что "уважает" их мнение. Почему политический климат изменился таким поразительным образом? Каково отношение между социально-экономическими изменениями, произошедшими в Соединенных Штатах за последние десятилетия, и всплеском религиозной отсталости? Возможно, существует связь между крайней экономической нестабильностью, затрагивающей десятки миллионов американских рабочих, и постоянно возрастающим влиянием религии?

Подобные вопросы даже не были подняты. Лидерами Демократической партии не было предпринято ни малейших усилий для раскрытия рационального источника, действующего в рамках сегодняшнего американского общества, который бы объяснял распространение иррационального. Если они и озабочены фактом религиозного возрождения, то считают, что оно должно быть принято в качестве непреложного факта американской политической жизни, невзирая на связанную с ним реакционную повестку дня. Эта капитуляция перед политической реакцией, для которой религия обеспечивает удобный наряд, находит законченное выражение в следующем заявлении господина Джерстайна: "Выборы также подтвердили, что культура и личность намного более важны для связи с избирателями, чем политика и программы".

Если оценить ту философию, которой придерживается значительная часть представителей Демократической партии, то ее можно охарактеризовать как более или менее полное признание собственного политического упадка и банкротства. Если "культура и личность" являются более важными, чем "политика и программы", то что тогда является целью политической партии? Даже бегло брошенный на историю Соединенных Штатов взгляд показывает нелепость утверждений Джерстайна. В 1776 году колонии были преисполнены "политикой и программами", которые основатели новой американской республики кропотливо разрабатывали во всех деталях. Чем была американская Гражданская война, если не всемирно-историческим конфликтом по поводу "политики и программ", центральным из которых был конфликт между аболиционизмом и рабством? В середине 1890-х массовая оппозиция возрастающему доминированию Уолл-Стрит в национальной экономике нашла себе программное выражение в требовании ввести валюту, основанную на серебре. На рубеже XIX и XX столетий реформистские фракции внутри буржуазных партий, которые к тому времени находились под растущим давлением со стороны новых социалистических тенденций, выдвинули "прогрессивную" программу с бесчисленным количеством политических инициатив.

Даже внутри Республиканской партии политические разногласия достигли величины, достаточной для того, чтобы произвести в 1912 году раскол, когда бывший президент Теодор Рузвельт порвал с президентом Тафтом и создал так называемую Партию "Быка-Лося" (Bull-Moose Party). В этом очень интересном году выборов проходило четырехстороннее соревнование между Тафтом, Рузвельтом, демократическим кандидатом Вудро Вильсоном и кандидатом Социалистической партии Юджином В. Дебсом. Проблемы политики и программы определяли ход дебатов. Демократы, под давлением слева, приняли на своем национальном съезде платформу, которая осуждала "высокий тариф Республиканской партии" ("high Republican tariff") как "основную причину неравного распределения богатств". Этот тариф был назван важнейшей частью "системы налогообложения, которая делает богатых богаче, а бедных беднее..." Принятая демократами платформа критиковала "частную монополию" как "непростительную и невыносимую" и осуждала администрацию Тафта за "соглашательство с нефтяной компанией "Standard Oil" и табачным трестом", а также за "ее неспособность начать уголовное дело против чиновников этих корпораций на основе антитрестовского законодательства..." Платформа поддержала план введения подоходного налога, идею избрания сенаторов всеобщим голосованием, одобрила идею ограничить президентство одним сроком, а также предложила — что сегодня может показаться чуть ли не революционным актом, — "принять закон, запрещающий какой-либо корпорации или любому индивидууму вносить в фонд помощи предвыборной кампании сумму, превышающую некий разумно обоснованный максимум".

В 1930-х годах Демократическая партия выдвинула программу "Нового курса", а затем, в период президентства Джонсона — "Великого общества" (Great Society). Это была ее последняя попытка развить повестку дня социальных реформ. Я надеюсь, что это должно быть понятно само собой — я обращаюсь к этим фактам не для того, чтобы прославить историю Демократической партии, которая всегда была однозначно буржуазной партией и которая, в конечном итоге, неизменно защищала капиталистические интересы. С момента своего основания социалистическое движение в Соединенных Штатах посвятило немало интеллектуальных усилий тому, чтобы дать развернутый критический анализ деятельности Демократической партии, раскрыть ее по существу буржуазную природу, недостаточный и ограниченный характер ее реформистских экспериментов, а также претензий на то, что она защищает интересы рабочего класса. Однако масштаб политического разложения Демократической партии может быть понят только тогда, когда он будет рассматриваться в правильном историческом контексте. Пренебрежительный отказ Джерстайна от "политики и программы" ясно выражает полный отказ Демократической партии от своего либерального и реформистского прошлого, равно как и демонстрирует ее неспособность каким-либо образом выразить потребности и интересы широкой массы рабочего класса в Соединенных Штатах. Демократическая партия даже и не предпринимает никаких усилий в этом направлении. Это не то, о чем они переживают.

В своем живом и интересном труде о современной политике Что случилось с Канзасом? (What's the Matter with Kansas?), Томас Фрэнк (Thomas Frank) предлагает следующее сжатое описание социальной ориентации и повестки дня Демократической партии:

"Совет Руководителей Демократической партии (DLC) организация, которая выдвинула такие фигуры как Билл Клинтон, Ал Гор, Джо Либерман и Тэрри Макаулифф, — долго подталкивал партию к тому, чтобы забыть об избирателях-"синих воротничках" [рабочих промышленных предприятий] и сконцентрироваться на вербовке в партию более преуспевающих "белых воротничков" [сотрудников офисов] — профессионалов, которые придерживаются либеральных взглядов на социальные проблемы. Главные цели, к которым DLC настойчиво стремится, — это корпорации, способные внести в предвыборные фонды гораздо больше денег по сравнению с тем, что могут дать профессионально-организованные рабочие. Средство для сбора голосов и — что более важно — денег состоит, по мнению "новых демократов", в том, чтобы стоять твердо, как скала, скажем, в вопросе о праве на аборт, делая в то же время бесконечные уступки по экономическим проблемам, вопросам социального обеспечения, NAFTA (Североамериканский договор о свободе торговли), трудовому законодательству, приватизации, отмене госконтроля и так далее. Эти демократы недвусмысленно исключают из своей позиции все то, что они высмеивают как "классовую войну", и прилагают большие усилия к тому, чтобы подчеркнуть свое дружественное отношение к интересам бизнеса. Подобно консерваторам, они откладывают рассмотрение экономических проблем в долгий ящик. Что касается избирателей из рабочего класса, которые были до недавнего времени важнейшей опорой партии, то деятели из DLC не видят здесь для себя никаких перспектив; демократы, считают они, всегда будут ненамного привлекательнее республиканцев в том, что касается экономических вопросов. Кроме того, какой политический деятель в этой поклоняющейся успеху стране действительно хочет отстаивать интересы бедных людей? Где здесь можно найти легкие деньги?"

Другими словами можно сказать, что идеальный сторонник партии, как представляют это себе демократы, является внеклассовым человеком с социальной совестью.

Проблема Керри состояла не в том, что у него было слишком много "программы и политики", но, скорее, в отсутствии каких-либо серьезных предложений в отношении тех огромных проблем, с которыми сталкиваются массы американского рабочего класса. Вся его кампания была длительным и болезненным упражнением в уклончивых ответах, двусмысленностях, смешении понятий и двуличности. Каждая уступка Демократической партии массовым настроениям своих сторонников всякий раз компенсировалась недвусмысленными заверениями по адресу корпоративных спонсоров. Запоздалая критика со стороны Керри войны в Ираке сопровождалась соответствующими пылкими декларациями о его непоколебимой поддержке "войны против террора". Да, он был за увеличение налогов для самых богатых..., но только не очень большое. Да, он защищал ключевые социальные программы, но только с тем условием, чтобы они финансировались бюджетом на основе остаточного принципа. Керри вел кампанию под девизом: "абсолютно, но не совсем". Республиканцы, с их безошибочным чутьем слабостей своего противника и способностью хватать за горло, знали, что делали, когда дразнили Керри как "болтуна" (flip-flopper). Но очевидная неспособность Керри быть явно "за" или "против" чего-либо выражает не просто его личную нерешительность, но, скорее, основное противоречие Демократической партии, которая изображает себя "партией народа", в то время как она верно служит интересам своих корпоративных хозяев.

В последнее время было немало дискуссий по поводу одного из самых странных фактов американской политической жизни: многие из тех штатов, которые голосовали за республиканцев — особенно в южных и традиционно пограничных районах (Канзас, Миссури, Кентукки, Теннеси и Западная Вирджиния) — относятся к самым бедным в Соединенных Штатах. Последствия экономической политики Республиканской партии для граждан этих штатов были разрушительны. Статистика показывает, что самый высокий уровень бедности, преступлений, разводов (несмотря на — или, лучше сказать — вследствие огромного влияния религии), равно как и другие показатели социальных бедствий и нищеты зафиксированы именно в тех штатах, которые голосовали за Буша. Заявлять, что избиратели этих штатов поддержали республиканцев из-за "ценностей", которые, стало быть, являются для них гораздо более важными, нежели реальные материальные интересы, — значит подменять научный социально-политический анализ мистицизмом.

Абстрактная ссылка на "ценности", точный смысл которых никому не понятен, слишком мало объясняет, почему рабочие попали под влияние Республиканской партии и ее свиты мелких религиозных торгашей и морализаторствующих мошенников. Более убедительное объяснение состоит в том, что действительный крах старого рабочего движения в штатах, которые были когда-то оплотом активного профсоюзного движения, оставил миллионы рабочих без каких-либо средств для противостояния социальным проблемам и защиты их интересов как класса. Взглянем на социальный опыт лишь одного слоя американского рабочего класса. Большую часть двадцатого столетия борьба шахтеров, объединенных в UMWA (Объединенный профсоюз шахтеров), бушевала в штатах Западная Вирджиния и Кентукки, а также в значительной части штатов Вирджиния, Теннеси, Арканзас, Огайо и даже в штате Индиана. Угольщики были, возможно, наиболее классово-сознательной группой американского рабочего класса. Они боролись "с прекрасной беспристрастностью", — как мог бы сказать Джон Л. Льюис — против могущественных угольных корпораций и бросали вызов Белому дому в огромном количестве случаев. Но в течение 1980-х шахтеры потерпели ряд сокрушительных поражений, ответственность за которые преимущественно несет профсоюзная бюрократия, совершившая предательство, которое привело UMWA к существенному опустошению своих рядов. Тысячи рабочих мест в угольной промышленности были ликвидированы.

Оставшиеся без рабочих мест, насильственно оторванные от глубоко укоренившихся социальных отношений, закалявших классовое самосознание в поколениях борьбы, отчужденные от профсоюза, который бросил их на произвол судьбы, — эти еще вчера воинственные рабочие сделались восприимчивыми к излияниям хорошо подготовленных рассказчиков басен (pitchmen) Евангелистской индустрии, всегда бдительно ищущих новых клиентов. Для детей таких рабочих, выросших полностью вне среды организованного рабочего движения и с небольшим или совсем ничтожным пониманием традиций классовой борьбы, препятствия к развитию классового самосознания оказались весьма существенными. Из какого источника будут они черпать информацию и понимание, которые облегчат им развитие критического отношения к современному обществу, не говоря уже о выработке сознания того, что лучшее и более гуманное общество — в этом мире и в течение их собственной жизни — возможно? Конечно, не от существующих политических партий или из выгребной ямы средств массовой информации.

Это не значит, что средний американский рабочий целиком покупается на пропаганду, которой он или она неуклонно подвергается со стороны средств массовой информации и республиканской политической машины. Не стоит преувеличивать. Рабочие достаточно понимают жизнь, чтобы знать, что вещи, как их представляют СМИ, выглядят не такими, какими они должны быть на самом деле. Когда рабочий говорит о "ценностях", это имеет для него совсем другое значение, чем, например, для Кеннета Лея (Kenneth Lay) из "Энрона" или для Джорджа Буша.

К настоящему времени опубликовано достаточно материалов, которые ставят под вопрос значение вопроса о "ценностях" в ходе кампании по выборам 2004 года. Выяснилось, что данные о количестве голосов, поданных за того или другого кандидата на выходе из избирательных участков, которые были сообщены сразу же после выборов, вводили в заблуждение или были извращены. Нем сомнения, что это имело место. Однако действительно важным моментом является то, что проблема "ценностей" возникла в политическом вакууме, создавшемся из-за отсутствия какой-либо непосредственной связи обеих партий с подлинными социальными, экономическими и политическими интересами широкой массы трудящихся американцев. Демократы, республиканцы и средства массовой информации образуют различные части одного массивного хора, который поет восторженные гимны красоте американского капитализма.

Этот вакуум — не временный недостаток, который может быть преодолен путем перетасовки политических кадров или привлечения более способных кандидатов. Сложившееся положение есть продукт развития американского капитализма, огромной концентрации богатств в относительно немногих руках, предельного уровня социального неравенства, быстрого распада традиционного "среднего класса", который когда-то служил в качестве верховного судьи в классовой борьбе между капиталистами и рабочими и который образовывал главную опору социального реформизма. Наконец, сегодняшнее положение возникло вследствие исчезновения внутри самой правящей элиты какого-либо существенного слоя, который был бы серьезно озабочен сохранением традиционных буржуазных демократических форм власти.

Все это свидетельствует о весьма продвинутой стадии одряхления буржуазной демократии, что неразрывно связано с распространением метастаз американского империализма, который выражается не только в насильственном ограблении других стран, но также и во внутренней коррозии всех традиционных учреждений буржуазной демократии Соединенных Штатов. Тем или иным образом, личное богатство и общие материальные интересы всех слоев правящей элиты, а также ее зажиточной социальной периферии, зависят от доминирования Америки в мировой капиталистической экономике. Это формирует основу для консенсуса, существующего в широких кругах правящей элиты, который состоит в поддержке агрессивного использования военной силы для достижения глобальных стратегических целей Соединенных Штатов.

Если бы все зависело только от ключевых стратегов Демократической партии, проблема Ирака вообще никогда не была бы поднята в ходе избирательной кампании. После поражения Говарда Дина, претендовавшего на роль кандидата от демократов, Керри и его советники попытались сделать вид, будто проблемы Ирака не существует. Не должно было высказываться какой-либо критики по поводу вторжения в Ирак, не говоря уже о так называемой "войне против терроризма". Даже в тот момент, когда рейтинг Керри заметно упал после съезда Демократов, — что во многом стало отражением разочарования среди сторонников Демократической партии из-за отказа Керри решительно осудить вторжение, — кандидат предпочел промолчать об этой проблеме.

Только в середине сентября, когда хаос в Ираке привел многие ключевые фигуры среди республиканцев к выводу о необходимости выступить с критикой военной линии, проводимой Бушем, Керри принял решение, что теперь вопрос о войне с точки зрения правящей элиты стал политически легитимен. Но даже в этот момент Керри проводил очень осторожное разграничение между критикой "преждевременного" вторжения Буша в Ирак и какими-либо намеками на то, что он одобряет, а в случае своего избрания санкционирует, хотя бы частичный вывод американских войск из Ирака. Если бы Керри был избран, заголовки о кровавых событиях осады Фаллуджи едва ли сильно бы отличались от того, что было в действительности. Без какого-либо намека на критику он поддержал бы бойню, устроенную армией США в Фаллудже. Он сделал бы, возможно, некоторые тактические шаги для приспособления к позиции европейских правительств, чтобы получить более широкую поддержку для американской оккупации Ирака, но основной курс американской международной политики не претерпел бы при администрации Керри каких-либо существенных изменений.

После выборов, среди царившего беспокойства и дурных предчувствий по поводу будущего, появилось широко распространенное ощущение того, что достигнут некий поворотный момент, — что политическая жизнь не может продолжаться так, как это происходило до сих пор. Признаки исторического кризиса американской демократии слишком многочисленны и всеобъемлющи, чтобы их можно было отрицать и закрывать на них глаза, и совершенно очевидно, что система не в состоянии исправить себя. Кризис американского капитализма, если он не будет решен путем вмешательства большой массы трудящихся Соединенных Штатов на основе новой, по-настоящему прогрессивной и демократической, то есть социалистической программы, будет угрожать катастрофой всей планете.

Из провала выборов 2004 года необходимо сделать некоторые выводы. Первый из них — это то, что прошедшая избирательная кампания должна стать последней, в которой судьба американского рабочего класса оказалась привязана к смердящему трупу корпоративно-управляемой двухпартийной системы, и в частности, к Демократической партии. Для американских рабочих политическая мудрость должна начинаться с понимания того, что их классовые интересы не могут быть защищены с помощью партии, стоящей на страже корпоративных прибылей, и что самая неотложная задача, стоящая перед рабочими, состоит в том, чтобы организоваться в качестве независимой политической силы, создав свою собственную партию, вооруженную платформой и программой, которые ясно выразят их потребности и стремления.

С исторической точки зрения самой большой слабостью американского рабочего движения было его подчинение Демократической партии. Этот союз оправдывался политическими оппортунистами различных мастей: профсоюзной бюрократией, либералами и неисчислимыми радикальными тенденциями, которые утверждали, что демократы являлись "друзьями труда", что преданность демократов социальному реформизму поднимет жизненный уровень и гарантирует демократические права рабочего класса.

В более ранний исторический период эти требования казались многим рабочим вызывающими доверие. Для поколения рабочих и широких слоев среднего класса, живших после начала в 1929 году Великой депрессии, переход от Герберта Гувера (Herbert Hoover) к Франклину Рузвельту (Franklin Roosevelt) представлялся существенной переменой. "Начало "Нового курса"", по словам либерального историка Артура Шлезингера-младшего (Arthur Schlesinger, Jr.), дало старт эре социального реформизма, что в скором времени существенно улучшило условия жизни десятков миллионов американцев. Меры, отвергавшиеся до 1933 года как несовместимые с принципами свободного капитализма (laissez-faire), такие как бюджетное финансирование (deficit spending), поддержка цен на сельскохозяйственные продукты, официальное признание права рабочих организовывать профсоюзы и вступать в них, создание систем социального обеспечения, а также учреждение многочисленных регулирующих структур, налагающих определенные юридические ограничения на бизнес-практику корпораций, — привели к глубокому изменению в социальном климате Соединенных Штатов. Но Рузвельт не был ни революционером, ни социалистом. Он был, скорее, очень квалифицированным и дальновидным буржуазным политическим лидером, который понял, что капитализм не переживет кризис 1930-х, если не будет реформирован.

Однако эксперименты с "Новым курсом" Рузвельта были бы невозможны, если бы Соединенные Штаты не обладали огромными экономическими ресурсами. В то время существовали достаточные финансовые резервы для того, чтобы проводить программу классового компромисса и примирения. Но даже в тот момент желание Рузвельта — без сомнения, искреннее — создать более справедливое общество вступало в противоречие с реалиями капитализма. В своей речи перед обеими палатами Конгресса в январе 1944 года Рузвельт призвал к провозглашению второго "Билля о правах" (Bill of Rights), "благодаря которому могла бы быть установлена новая основа безопасности и процветания для всех, независимо от положения, расы или вероисповедания". Среди социальных и экономических прав, которые должны были гарантироваться Соединенными Штатами всем гражданам, были "право на полезную и хорошо оплачиваемую работу", "право на заработок, достаточный для обеспечения удовлетворительного питания, одежды и отдыха", "право каждого семейства на приличный дом", "право на соответствующее медицинское обслуживание и возможность обладать хорошим здоровьем", "право на достаточную защиту от экономических опасностей в старости, в случае болезни, несчастного случая и безработицы", а также "право на хорошее образование". Рузвельт просил Конгресс "исследовать источники средств для осуществления этого экономического билля о правах, поскольку Конгресс определенно должен взять на себя за это ответственность".

Второй "Билль о правах" Рузвельта никогда не был введен в действие, и ни одно из тех предложений, которые были им представлены по вопросу о правах и которые должны были принадлежать всем гражданам, не было реализовано. В продолжение трех десятилетий, последовавших после смерти Рузвельта в апреле 1945 года, американский капитализм переживал период невиданного роста. США вышли из Второй мировой войны крупнейшей экономической державой и богатейшей страной в мире. И все же даже при таких благоприятных условиях надежды Рузвельта не могли быть примирены с экономическими императивами американского капитализма. Двадцатью годами позже, в мае 1964 года, Линдон Джонсон — последний президент, который выдвинул амбициозную программу социальных реформ, — обнародовал свое предложение о создании "Великого общества" (Great Society). Однако к тому времени американский капитализм уже начал утрачивать свое господствующее положение, торговый баланс ухудшался, а валюта ослабевала. Дополнительная нагрузка на федеральный бюджет, созданная войной во Вьетнаме, резко ослабила финансовую основу для выполнения амбициозной программы социальных реформ. "Великое общество" умерло в младенчестве.

В течение 40 лет с того момента, как Джонсон объявил о начале "Великого общества", поочередно сменявшие друг друга республиканские и демократические администрации, стремились подорвать и демонтировать то, что еще оставалось от наследия, связанного с "Новым курсом". Этот процесс социальной и политической реакции нельзя адекватно объяснить просто как результат злых намерений того или иного президента. Реальная причина этого процесса заключалась в объективных противоречиях капиталистической системы.

Все возрастающая политическая напряженность в Соединенных Штатах, эпицентре мирового капитализма, является признаком реального распада социально-экономической системы, основанной на частной собственности на средства производства и организованных в виде мировой системы взаимозависимых, но враждебных друг другу национальных государств. Огромное развитие промышленности и технологий создало глобальное массовое общество, сложность которого требует международного уровня координации и сознательного социального планирования, которое невозможно представить себе при господстве капитализма. Как же можно решить многочисленные и, по существу, мировые проблемы в условиях, когда планета разделена на конкурирующие национальные государства? Можно ли удовлетворить потребности миллиардов людей — в питании, образовании, жилье, здравоохранении и в отношении несметного числа других общественных нужд — в рамках экономической системы, где соображения корпоративной прибыли и личного богатства определяют распределение основных финансовых ресурсов? Эти проблемы не могут быть решены на капиталистической основе. Диктатуре международных корпораций, управляемых финансовыми олигархами, должен прийти конец. Вместо этого необходим новый, коллективный, подлинно демократический способ распределения ресурсов и удовлетворения социальных потребностей.

Борьба за эту программу предполагает построение новой политической партии рабочего класса, основанной на социалистической и международной программе. Это задача, которая была поставлена Партией Социалистической Равенства (Socialist Equality Party) и которая нашла свое выражение в нашем участии в выборах 2004 года. С организационной точки зрения, физический масштаб нашей кампании на президентских выборах был ограничен теми ресурсами, которые были доступны нашей партии. Соединенные Штаты — большая страна, а препятствия, которые расставляются на пути кандидатов от третьих партий должностными лицами, работающими на выборах и действующих от имени республиканско-демократической монополии, огромны. В штатах Иллинойс и Огайо мы должны были вести ожесточенную и дорогостоящую предвыборную борьбу против усилий государственных официальных лиц, препятствовавших включению наших кандидатов в избирательные бюллетени. В штате Иллинойс мы пресекли попытку не допустить попадания имени Тома Макэмана (Mackaman) в избирательный список. В Штате Огайо, хотя выборы уже остались позади, наши иски все еще находятся на рассмотрении в федеральных судах. Несмотря на все трудности и препятствия, наши кандидаты проделали превосходную работу и в некоторых случаях набрали существенное число голосов — особенно в штатах Мэн и Иллинойс. Но еще более важными, чем непосредственные практические результаты, являются долгосрочные политические последствия участия Партии Социалистической Равенства в этих выборах.

У социалистов есть один главный критерий, которым они измеряют и оценивают свои политические действия. В какой степени они посредством своей политической работы смогли выразить объективные интересы рабочего класса, внести вклад в его политическое образование и подготовить почву для будущей борьбы? Исходя из этой точки зрения, мы имеем полное право гордиться тем, что было достигнуто Партией Социалистической Равенства в 2004 году. Платформа, на которой мы строили нашу кампанию и которая обеспечила рабочих ясным анализом кризиса американского и мирового капитализма, развив международную социалистическую стратегию, целиком сохранит свое значение в качестве политического руководства для будущей борьбы.

Выдвинутая ПСР перспектива резко контрастирует с теми бесчисленными радикальными тенденциями, которые, в большей или меньшей степени и независимо от возможной критики с их стороны двухпартийной системы, мыслили свое собственное участие в выборы 2004 года как средство давления на Демократическую партию с целью сдвинуть ее влево. В этом, несомненно, состояла цель Нейдера (Nader) и еще одного официального кандидата от партии "Зеленых". Эта же перспектива проявилась в провальном и навязчивом самообмане Nation — издании, которое накануне выборов выразило открытую поддержку Джону Керри. Они подняли его на щит как "человека, обладающего высоким интеллектом, глубокими знаниями и большой решимостью". Но помимо предполагаемой высоты его персональных качеств, избрание Керри, доказывала Nation, является единственным путем, которым может быть защищена демократия в Соединенных Штатах. Переизбрание Буша поставило бы под угрозу конституционное правление в Соединенных Штатах. Только выбрав Керри, эту опасность можно было бы предотвратить.

Недостаток времени не позволяет мне сделать более детальный критический анализ позиции Nation. Я ограничусь лишь указанием на то, что Nation отбросила наиболее важные уроки, выросшие из трагедий двадцатого столетия. Как показал опыт европейского фашизма в 1930-е годы, усилия рабочего класса по защите своих демократических прав требуют от него независимой политической мобилизации. Невозможно бороться с угрозой диктатуры, оставаясь политически подвластным партиям правящей элиты. Предлагать рабочим препоручить задачу защиты их демократических прав Демократической партии, которую Nation называет в той же самой передовой статье "вынужденными империалистами", есть рекомендация самоубийства.

Едва ли можно удивляться, что реакцией Nation на переизбрание Буша стала паника и отчаяние. В статье под названием "В трауре", Ката Поллит (Katha Pollitt) обрушивает на всех без исключения американцев словесные удары молний. Джон Керри, пишет она, "был весьма хорошим кандидатом". Проблема состоит в тех "избирателях, которые выбрали то, что они фактически хотят: национализм, превентивную войну, порядок вместо правосудия, "безопасность" посредством пыток, притеснение женщин и геев, пропасть между имущими и неимущими, правительственную щедрость для близких ему церквей и президента, бескомпромиссно выражающего интересы финансовой олигархии (my-way-or-the-highway president)".

В то время как Поллит осуждает американцев, оказавшихся недостойными усилий Джона Керри, редакторы из Nation сетуют на другой странице: "Ни разу в течение кампании демократический кандидат не попытался честным способом обсудить единственную важную проблему, стоящую перед страной: как покончить с войной в Ираке". Они также признают, что Керри был не способен говорить о реальных социальных проблемах рабочих. "Он не предложил убедительных средств для облегчения их страданий". Несмотря на эти недостатки, редакторы Nation вновь подтверждают свои стремление оказывать влияние на Демократическую партию. "Самые прекрасные моменты в истории партии, — пишет Nation, — были пережиты ей тогда, когда ее толкали к действию массовые движения — от рабочего движения до движения в защиту гражданских прав, женского движения и движения в защиту прав гомосексуалистов".

Партия Социалистического Равенства полностью отвергает подобный анализ и перспективу. Только окончательно и бесповоротно порвав с Демократической партией, рабочий класс может двигаться вперед. Этот разрыв подразумевает не только изменения в организационных связях, но также глубокие и радикальные преобразования в видении мира и политической перспективы рабочего класса. Речь идет о переходе от националистической к интернациональной перспективе; об отказе от смиренного принятия вечности капитализма к пониманию необходимости социализма; от простой надежды, что вещи могут когда-нибудь измениться к лучшему к пламенной защите революционного переустройства американского общества.

Два фактора работают в пользу такого преобразования. Первым является объективный кризис самого капитализма, который не даст рабочему классу оправиться от все новых ударов и переворотов. Войны не только не остались в прошлом и не являются какой-то отдаленной угрозой. Напротив, как это обычно бывает, ужасы войны распространят свою тень на все более широкие области, будут требовать еще больших, чем когда-либо, человеческих жертв и ускорять процесс разрушения гражданских прав. Накапливающиеся глобальные противоречия капиталистической системы никак не позволят дать отсрочку продолжающемуся наступлению на жизненный уровень рабочего класса. Резкое падение доллара США после выборов — предвестник ухудшения экономической неустойчивости. Хаос, производимый нарастающим кризисом, будет давить на рабочих и пробуждать в них потребность защищать свои наиболее важные социальные интересы.

Второй фактор имеет субъективный характер: это усилия Партии Социалистического Равенства в союзе со своими международными единомышленниками в Международном Комитете Четвертого Интернационала, направленные на то, чтобы обучить новое поколение рабочих и студентов принципам социализма и обеспечить ясную политическую ориентацию рабочему классу, вступающему в борьбу исторического характера. После выборов мы получили множество писем от читателей Мирового Социалистического Веб Сайта, в которых широкий диапазон позиций и чувств находит выражение... в виде возмущения, отвращения, замешательства, горечи и сожаления. Некоторые письма соединяют все эти элементы. Но большинство писем выражает желание сопротивляться и осознание потребности заново исследовать и, вероятно, изменить свои собственные политические концепции. Результаты выборов поколебали прежнее положение вещей.

Это предоставляет ПСР благоприятную возможность и ставит перед ней сложную задачу. На Партию Социалистического Равенства ложится огромная ответственность за то, чтобы расширить свою деятельность, более активно и настойчиво оказывать влияние на своих многочисленных сторонников из числа обширной ежедневной аудитории Мирового Социалистического Веб Сайта и привлечь многих из этих читателей и сторонников в ряды активных членов Партии Социалистической Равенства.

Мы не отрицаем и не умаляем значение тех трудностей, которые возникнут в борьбе за социализм в Соединенных Штатах. Влияние десятилетий антикоммунистической пропаганды и "охоты на ведьм", коррупции и предательства профсоюзов, относительное отсутствие политически сознательной интеллигенции, низкий уровень массовой культуры и деградирующее влияние средств массовой информации, традиции национальной изолированности, живучесть "грубого индивидуализма" и прагматическое презрение к истории и теоретическим обобщениям — все эти факторы усложняют борьбу за социалистическое классовое самосознание. Но мы берем в качестве отправной точки объективное значение кризиса американского и мирового капитализма. Как бы ни был сложен этот процесс, общественное бытие, в конечном счете, всегда определяет общественное сознание. Как хорошо сказал однажды Лев Троцкий, "история найдет возможность сократить дорогу к сознанию рабочего класса". Американские рабочие не смогут найти никакого другого способа решить свои проблемы, проистекающие из кризиса капитализма, кроме как идя по дороге социализма и интернационализма. Все другие пути ведут к катастрофе. Это — альтернатива, с которой сталкивается рабочий класс. Ответственность Партии Социалистического Равенства и Мирового Социалистического Веб Сайта заключается в том, чтобы представить эту альтернативу рабочему классу настолько ясно и точно, насколько мы в состоянии это сделать. В той степени, в какой мы выполняем свою задачу, мы предоставляем рабочему классу возможность самому решать, какую альтернативу он предпочитает.

Смотри также:
После президентских выборов в США: Политический и социальный кризис будет усиливаться
(12 ноября 2004 г.)

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site