World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

 

МСВС : МСВС/Р : Новости и комментарии : Северная Америка

Версия для распечатки

Дело Терри Шиаво и кризис политики и культуры в Соединенных Штатах

Дэвид Норт
25 июня 2005 г.

Нижеследующий текст является докладом, который был прочитан Дэвидом Нортом, национальным секретарем американской Партии Социалистического Равенства (Socialist Equality Party) и председателем редакционной коллегии Мирового Социалистического Веб Сайта на открытом собрании, проведенном в Нью-Йорке 3 апреля этого года.

В жизни наций время от времени происходят события, странные и неожиданные, которые захватывают внимание миллионов людей и непредвиденным образом поднимают глубокие исторические, политические и нравственные вопросы, обнажающие необходимую и неприглядную правду об обществе, в котором произошло это событие. Таким событием, несомненно, является дело Терри Шиаво (Terri Schiavo). Полемика вокруг судьбы этой несчастной женщины и ее оказавшегося под давлением мужа — это призма, сквозь которую преломляются болезненные социальные противоречия Соединенных Штатов.

Смерть Терри Шиаво никогда не должна была быть чем-либо иным, кроме личной трагедии одной семьи. Хотя травма мозга, полученная миссис Шиаво 15 лет назад, имела самый серьезный характер — она лишила ее всех элементов сознательного существования, без которых жизнь сводится не более чем к общей сумме текущих биологических процессов — выбор, который стоял перед ее мужем, был альтернативой, с которой в Соединенных Штатах сталкивается каждый день бесчисленное множество супругов и зависящих от определенных обстоятельств родителей и детей.

В какой-нибудь момент нашей жизни каждый из нас, вероятно, будет вынужден решать на консультации с врачом, пришло ли время для ограничения или полного прекращения оказания медицинской помощи любимому существу. Мы можем только надеяться, что в таких обстоятельствах мы сможем принять решение, основанное на компетентной оценке наших реальных медицинских возможностей и знании личного желания больного, без вмешательства государства, невежд из числа христианских фанатиков или неофашистов и шавок из средств массовой информации.

Никто не мог бы предсказать, что это частное дело станет событием национального масштаба. И, однако, сегодня, когда это произошло, нельзя сказать, чтобы вызывало полное удивление то, что такой случай привлек столь массовое внимание. Специфическая национальная атмосфера, которая сделала это возможным, является продуктом десятилетий политического, социального и, следует добавить, интеллектуального вырождения.

Конечно, демагогия и шарлатанство христианских фанатиков — едва ли новое явление в Соединенных Штатах. Однако никогда ранее федеральное правительство и правящая политическая партия не принимали христианский фундаментализм американского сорта в качестве своей идеологии и не стремились получить от широкой сети реакционных фундаменталистских организаций массовую политическую поддержку на выборах.

В прежние более здоровые периоды американской истории фундаменталистское невежество и демагогия подвергались национальному осмеянию — в очерках ли Г.Л. Менкена (H.L. Mencken) или романах Синклера Льюиса (Sinclair Lewis). Несколько поколений американской молодежи спектаклем и фильмом Пожнешь бурю (Inherit the Wind) были познакомлены с абсурдом библейского догматизма. Процесс Скопса 1925 года [1], давший сюжет фильму Пожнешь бурю, стал рассматриваться как патетическое и запоздалое выступление религиозного фанатизма и невежества в Америке против сил науки, разума и прогресса.

Как глубоко пала Америка за прошедшие с того времени 80 лет! Кто сегодня может заявить с какой-либо степенью уверенности, что судебное преследование за преподавание эволюционной теории не является реальной и неминуемой возможностью в том или ином штате этой страны? Однако вне зависимости от того, подвергается ли эволюционная теория судебному преследованию или нет, она уже исключена из учебных планов значительного числа средних школ или представляется просто как умозрительная теория наряду с основанными на Библии версиями о происхождения земли и человека, как это объясняется мифологиями креационизма и "Разумного устройства" ("Intelligent Design").

Вмешательство администрации Буша в дело Шиаво является лишь наиболее очевидным примером антинаучной инквизиции, организованного этой администрацией. Тенденции искажения и вырождения научных исследований находят все более широкое и безумное выражение в общественной жизни Соединенных Штатов. Например, в 2003 году министерство внутренних дел США выставило в официальном книжном магазине национального парка Гранд-Каньон новую книгу под названием Гранд-Каньон: иная точка зрения (Grand Canyon: a Different View). Книга оспаривает научно установленный факт, основанный на более чем столетних геологических исследованиях, согласно которым этот каньон эволюционировал миллионы лет. Вместо этого в ней заявляется, что Гранд-Каньон является продуктом одного-единственного катастрофического события, которое произошло несколько тысяч лет назад — что-то подобное библейскому потопу. Несмотря на гневные протесты геологических ассоциаций, этот религиозный трактат все еще продается в магазинах этого финансируемого правительством национального парка (См.: "The Attack on Science," by Majorie Heins, December 21, 2004, Common Dreams News Center, www.commondreams.org).

Союз Обеспокоенных ученых (Union of Concerned Scientists) обратил внимание на серьезность складывающегося положения в докладе, который был выпущен от имени этой организации в марте 2004 г. под названием "Научная честность в разработке и реализации политического курса: расследование злоупотребления наукой в администрации Буша". Основными выводами расследования были:

"1. Существует прочно укоренившаяся схема подавления и искажения научных выводов высокопоставленными политическими назначенцами администрации Буша в многочисленных федеральных агентствах. Эти действия имеют последствия для человеческого здоровья, общественной безопасности и общественного благополучия".

"2. Существуют многочисленные документальные подтверждения широкомасштабных усилий по манипулированию правительственной системой научных консультативных заключений с целью предотвратить появление информации, которая могла бы противоречить политической программе администрации".

"3. Существуют свидетельства, что администрация часто накладывает ограничения на то, что могут сказать или написать на "злобу дня" работающие на правительство ученые".

"4. Существуют значительные свидетельства того, что масштаб манипуляций, подавления и ложной подачи науки администрацией Буша беспрецедентен".

Этот доклад подписали более 60 ведущих ученых Соединенных Штатов, включая многих нобелевских лауреатов.

Только в стране, где научная мысль находится под непрерывным давлением, могла появиться возможность для того, чтобы безумное, постыдное и упадническое освещение дела Терри Шиаво приняло бы такой огромный политический размах. Белый дом, Конгресс, а также губернатор и законодательное собрание штата Флорида в союзе с правыми христианскими фундаменталистами попрали конституцию, чтобы "спасти" женщину, сознательная жизнь которой прекратилась 15 лет назад.

Средства массовой информации не только распространяют ложь и дезинформацию о кампании "Спасем Терри", но и обеспечивают место для открытого подстрекательства к насилию над Майклом Шиаво и даже над судьями, которые поддержали основные конституционные принципы, позволяющие его жене, в соответствие с пожеланиями, выраженными миссис Шиаво, перестать предпринимать меры, которые поддерживали бы ее бессознательное биологическое существование.

Потрясающее вырождение политической и интеллектуальной жизни в Соединенных Штатах находит выражение не просто в агитации крайних правых, а в полной прострации Демократической партии и других сил, которые традиционно принимали позу защитников демократических прав и сторонников социального прогресса. Без соучастия Демократической партии было бы невозможно для республиканцев протащить через Конгресс явно неконституционный "Закон о Терри", цель которого в том, чтобы узаконить упразднение основных демократических прав путем юридического решения.

Вместе с решением, отвергающим самое последнее ходатайство семьи Шиндлеров [родителей Терри Шиаво], судья Бёрч (Birch) из 11-го окружного апелляционного суда выпустил параллельное заявление, в котором предупредил, что "законодательная и исполнительная ветви нашего правительства действовали образом, демонстративно расходящимся с планом управления свободных людей, составленным нашими отцами-основателями — нашей Конституцией". Он добавил в предложении, которое выделено курсивом в тексте судебного документа: " Если позволить пожертвовать независимостью судебной власти сегодня, то устанавливается прецедент для конституционных нарушений завтра ".

Серьезность этого удивительного предупреждения не нашла отражения в заявлениях, а тем более в действиях лидеров Демократической партии. В самом деле, после смерти миссис Шиаво Демократическая партия едва ли отреагировала на призывы к насильственному возмездию со стороны мелкого бандита, который заправляет Палатой представителей, Тома Делэя (DeLay). Когда Делэй открыто говорит о возможности убийства демократических лидеров, лидеры этой так называемой оппозиционной партии оказываются способными не более чем на робкие и испуганные увещевания.

Вывод, который следует вывести из этого факта, заключается в том, что Демократическая партия совершенно неспособна и не заинтересована в обеспечении защиты демократических прав. Этот политический факт не может стать сюрпризом для тех, кто сколько-нибудь серьезно следил за политической эволюцией Демократической партии в течение последних двух десятилетий, не говоря уже об ее усиливающемся раболепстве перед администрацией Буша по всем решающим вопросам политики — от развязывания незаконного вторжения в Ирак и массовых нарушений демократических прав, санкционированных Патриотическим актом, до разрушения всяких остатков законодательства в сфере социального обеспечения, принятого в 1930-1960-е годы.

То, что эта прострация Демократической партии отражает более глубокий общественный процесс, кратко и ясно выражается в реакции на дело Терри Шиаво других политических элементов, традиционно связанных с американским либерализмом. В течение прошлой недели кампания за возобновление питания миссис Шиаво посредством питательных трубок получила поддержку Джесси Джексона (Jesse Jackson), Ральфа Нэйдера (Ralph Nader) и известного обозревателя — широко известного в качестве защитника гражданских свобод — Нэта Хентоффа (Nat Hentoff), пишущего для Village Voice. Заявления этих индивидуумов, политическим результатом чего является дезориентация общественного мнения и оправдание действий крайне правых , поражают не только своим политическим оппортунизмом — очевидной попыткой найти дорогу к примирению с политически господствующими правыми. Еще более стоит отметить их интеллектуальную грубость и лживость.

Можно было бы отбросить вмешательство Джексона как действие закоренелого шарлатана и политического шута. Однако заявление Нэйдера нельзя столь легко игнорировать. После нескольких президентских кампаний, в которых он представлял себя как левую альтернативу контролируемой корпорациями двухпартийной системе, Нэйдер выпустил совместное заявление с Уэсли Дж. Смитом (Wesley J. Smith), постоянным автором правого National Review, в котором сказано: "По отношению к Терри Шиаво допущена глубокая несправедливость. Худшее, эта медленная смерть от обезвоживания навязывается ей под прикрытием закона в процедурах, в которых всякое сомнение — а существует множество сомнений в этом деле — трактуется в пользу ее смерти, а не продолжения ее жизни".

Сомнения? Множество сомнений? Чьих сомнений? Сомнений ученых и неврологов? Среди тех, кто понимает химические и биологические основы сознания? В действительности, по отношению к крайне безнадежному медицинскому состоянию миссис Шиаво — отсутствия у нее самосознания, ее неспособности воспринимать внешний мир, отсутствия у нее способности обрабатывать данные ощущений — не было никаких сомнений у всех авторитетных неврологов.

В той степени, в какой могло быть какое-либо сомнение относительно диагноза о вегетативном состоянии миссис Шиаво, самый характер ее состояния делал теоретически невозможным исключить с абсолютной точностью минимальную возможность того, что пациент мог сохранять какой-то совершенно несущественный и слабый уровень осознанного восприятия. Хотя это и выглядит маловероятно вследствие физического состояния мозга миссис Шиаво, все-таки эта возможность не может быть совершенно исключена — хотя страшно предположить эту возможность, поскольку тогда это бы означало, что миссис Шиаво была вынуждена переносить в полном молчании и безнадежной изоляции от общения невообразимые страдания в течение 15 лет.

Позвольте мне прокомментировать колонку Нэта Хентоффа в Village Voice, которая представляет собой по большей части бесчестную обвинительную речь против Майкла Шиаво, который злобно обвиняется в вынашивании "настойчивого желания смерти [своей жене]". Хентофф повторяет клевету, распространяемую правыми средствами массовой информации, что Шиаво "нарушал длинный список своих юридических обязанностей в качестве попечителя [своей жены], некоторые из этих нарушений прямо препятствовали ее шансам на улучшение". Хентофф возмущается, что Шиаво жил в незаконном браке с другой женщиной — что, намекает он, является причиной, по которой Майкл Шиаво не хочет, чтобы поддерживалась жизнь его жены и чтобы она выздоровела. Этот ужасный портрет Шиаво работы мстительного обозревателя противоречит прочно установленным фактам, которые в одной из очень немногих правдивых статей, появившихся в ведущих средствах массовой информации, были суммированы в недавнем выпуске журнала Newsweek.

"В прежние годы ее жизни Майкл и Шиндлеры жили в согласии, даже во время совместного проживания в одном доме на берегу Мексиканского залива. Они ручались, что Терри получала все виды лечения, в том числе профессиональное медицинское и восстановительное. Когда это не помогло, Майкл перевез ее в Калифорнию, где врач имплантировал платиновые электроды в ее мозг как часть экспериментальной процедуры, которая в конце концов потерпела неудачу. Вернувшись во Флориду, Майкл организовал аудиозапись голосов членов семьи, которую он проигрывал для Терри на магнитофоне. Он заботился о внешнем виде Терри, обрызгивая ее духами "Пикассо" и одевая ее в модельные брюки и в соответствующие блузки от фирмы "The Limited". В одной частной лечебнице во Флориде он был так требователен, что администрация пыталась получить против него запретительное судебное постановление. Однако Глория Сентонце (Gloria Centonze), которая работала там в то время (и по случайному стечению обстоятельств позднее вышла замуж за члена семьи будущей подруги Майкла), вспоминает частые замечания медсестер: "Может быть, он ублюдок, но если бы я так заболела, я хотела бы, чтобы он был моим мужем". Чтобы лучше заботиться о Терри, Майкл даже записался в школу медсестер".

Хентофф просто игнорирует все научные и медицинские свидетельства, относящиеся к состоянию миссис Шиаво, и делает совершенно ложное заявление, что она никогда не "проходила полного неврологического обследования". В действительности миссис Шиаво интенсивно обследовалась квалифицированными неврологами, выводы которых подвергались тщательному изучению в суде. Два CAT-сканирования ее мозга проводились в 1996 и 2002 годах. В интервью, данном на прошлой неделе MSNBS, невролог Рональд Крэнфорд (Ronald Cranford) из университета Миннесоты, рассмотрел результаты второго CAT-сканирования и разъяснил, что оно показало, что "не осталось коры головного мозга... любое неврологическое или рентгенологическое исследование на этих CAT-сканерах скажет вам, что ее атрофия не может быть более сильной, чем сейчас".

Огромное количество клеветы, распространяемой в колонке Хентоффа, опровергается официальным докладом, представленным губернатору Флориды Джебу Бушу 1 декабря 2003 года Джеем Вулфсоном (Jay Wolfson), попечителем миссис Шиаво по решению суда, принятому согласно закону штата Флорида и по указанию главного судьи 6 судебного округа штата Флорида. В этом докладе подробно описывается степень неврологической травмы миссис Шиаво, энергичные, но тщетные усилия восстановить функции сознания, а также — в прямом противоречии с заявлениями клеветнической машины правых — совершенно корректное использование денег, присужденных миссис Шиаво в результате судебного иска против злоупотреблений, поданного Майклом от ее имени. В докладе говорится: "Суд установил трастовый фонд для выплаты денежного возмещения Терезе с банка "South Trust Bank" в качестве попечителя и независимого опекуна. Этим фондом щепетильно управляли и отчитывались о его использовании, и Майкл Шиаво не имел контроля над его использованием. В документах доверительного управления нет свидетельств о каком-либо неправильном управлении имуществом Терезы, и документация по этому делу находится в прекрасном состоянии".

Что касается решения Майкла Шиаво в 1994 году, после четырех лет безуспешных попыток восстановить хотя бы самый слабый проблеск сознательной деятельности, дать распоряжение врачам не оживлять его жену, если у нее произойдет остановка сердца, то на этот счет в докладе Вулфсона сообщается:

"Решение Майкла, несомненно, основывалось на обсуждениях и консультации с врачом Терезы и исходило из обоснованного мнения последнего, согласно которому больше не осталось надежды на выздоровление Терезы. Майклу потребовалось более трех лет для осознания этого факта, и он начал допускать мысль о том, чтобы позволить Терезе умереть естественной смертью, а не оставлять ее в бессознательном вегетативном состоянии".

Диагноз, согласно которому Тереза Шиаво находилась в постоянном вегетативном состоянии, был поставлен компетентным неврологом и неоднократно подтверждался. Индивид, который находится в вегетативном состоянии, не является просто недееспособной личностью. Скорее, это существо, которое утратило самосознание и все способности к сознательному взаимодействию с внешним миром. Ложное изображение состояния миссис Шиаво — результат сочетания лжи и невежества — стало одним из самых отвратительных элементов всей кампании "Спасем Терри". Вегетативное состояние описывается в журнале New England Journal of Medicine следующим образом:

"клиническое состояние полного отсутствия самосознания и осознания окружающей среды, сопровождаемое циклами сна-бодрствования с полным или частичным сохранением гипоталамических и блокирующих умственные способности автономных функций. Это состояние может быть преходящим, означая состояние восстановления от сильной острой или хронической травмы мозга, или постоянным вследствие неудачи в восстановлении от такой травмы. Вегетативное состояние может также наступить в результате неослабевающего прогрессирования дегенеративных или метаболических (связанных с нарушением обмена веществ) неврологических болезней или в результате развивающегося неправильного формирования нервной системы".

"Вегетативное состояние может быть определено в соответствие со следующими критериями: (1) нет признаков осознания себя или окружающей среды, неспособность взаимодействовать с другими лицами; (2) нет признаков непрерывных, воспроизводимых, целенаправленных или осознанных поведенческих реакций на визуальные, слуховые, осязаемые или вредные воздействия; (3) нет свидетельств языкового понимания или выражения; (4) прерывающееся бодрствование, проявляющееся в наличии циклов сна-бодрствования; (5) в значительной степени сохраненные гипоталамические и блокирующие умственные способности автономные функции, которые допускают поддержание жизни с помощью врачей и медсестер; (6) недержание стула и мочи; и (7) в различной степени сохраненные нервные рефлексы головного мозга..."

"... Больные в вегетативном состоянии обычно неподвижны. Они могут двигать с незначительной амплитудой туловищем или конечностями. Они могут изредка улыбаться, а некоторые могут даже плакать; некоторые могут издавать мычание или, в редких случаях, стонать или визжать... Такие действия являются непоследовательными и бесцельными и координируются только в качестве проявления подкорковых, инстинктивных, рефлексивных реакций на внешнее раздражение. Эти моторные действия могут обманчиво предполагать целесообразные движения, однако эти реакции наблюдаются у больных, у которых тщательное исследование не находит признаков психологического осознания или способности действовать в соответствии с благоприобретенными навыками".

Невозможно вообразить, что представляло собой существование Терри, ввиду того, что состояние, в котором она находилась, устраняло возможность всякого воображения вообще. Терри не могла думать о своем положении, потому что та часть мозга, от которой зависит процесс мышления и ощущения, кора головного мозга, была разрушена в результате длительного лишения снабжения кислородом. Клинические исследования миссис Шиаво могли только подтвердить то, что было ясно показано сканированиями CAT ее головного мозга. Попытки отрицать то, что миссис Шиаво находилась в вегетативном состоянии — факт, который, между прочим, не оспаривался Шиндлерами до тех пор, пока они позднее не открыли нескончаемую тяжбу — могут казаться убедительными только тем, кто отвергает научный факт, что сознание развивается на основе и находится в зависимости от биохимических процессов, протекающих в головном мозге.

Одной из самых ужасных тайн дела Шиаво заключается в вопросе о том, почему ее родители полны решимости, даже через 15 лет, поддерживать элементарное биологическое существование своей дочери. Ответ не может быть найден в природе родительской любви, потому что самым основным и инстинктивным компонентом такой любви является избавление ребенка от страданий. Если бы это было правдой, как стали утверждать Шиндлеры, что их дочь сохраняет некоторое минимальное сознание своего положения, их настойчивость в сохранении ее жизни можно было бы охарактеризовать как невыразимую жестокость. В самом деле, в своем докладе губернатору Джебу Бушу попечитель по назначению суда едва сдерживал свое потрясение по поводу заявлений, сделанных членами семьи Шиндлеров в ходе длительного предварительного слушания судебного процесса и на самом процессе в январе-феврале 2004 года, который завершился решением судьи Грира (Greer) о том, чтобы позволить отсоединить питательные трубки от тела Терри Шиаво. Вулфсон сообщал:

"В ходе судебного разбирательства показания под присягой и свидетельства на суде членов семьи Шиндлеров выражали потрясающее мнение, что они будут сохранять жизнь Терезе любой ценой. Приводились почти отвратительные примеры, выявляющие согласие членов семьи на то, что в случае, если Тереза заболеет диабетом и вследствие этого разовьется гангрена в каждой из конечностей ее тела, они будут согласны на ампутацию каждой конечности, и потом, если ей поставят диагноз болезни сердца, они согласятся на проведении хирургической операции на открытом сердце... Во время свидетельских показаний, говоря о гипотетически возможной ситуации, члены семьи Шиндлеров заявили, что даже если бы Тереза сказала им о своем желании прекратить искусственное питание, они не сделали бы этого. В течение всего этого болезненного и тяжелого процесса семья признавала, что Тереза находилась в установленном диагнозом устойчивом вегетативном состоянии".

Эти показания не позволяют сделать иного заключения, кроме того, что действия Шиндлеров мотивировались совершенно далекими от рациональных соображений о лучших интересах дочери требованиями религиозных догм. Совокупность научных свидетельств не смогла убедить Шиндлеров и их сторонников из числа христианских фундаменталистов в том, что Терри Шиаво была физиологически неспособна мыслить или чувствовать. В конечном счете, с их точки зрения, сознание рассматривается не в понятиях материального биохимического процесса, протекающего в 100 миллиардах нейронов головного мозга, а, напротив, понимается как испускание нематериальной "души".

Заявление Шиндлеров на процессе 2000 года о том, что они не разрешат отключить системы поддержания жизни своей дочери, даже если миссис Шиаво выразила бы им свое нежелание оставаться живой, подводит нас к основному юридическому вопросу, поставленному в ходе борьбы вокруг судьбы миссис Шиаво. В своих усилиях поставить действительность с ног на голову правые христианские фундаменталисты и их политические хозяева из администрации Буша стремятся изобразить движение "Спасем Терри" как защиту "права на жизнь". Однако юридический факт состоит в том, что на самом деле действительно существенным демократическим вопросом, поднятым делом Шиаво, было право всех людей сохранять возможность распоряжаться своим телом, вне всякого государственного принуждения — что в данном случае означает поддержку права Терезы Шиаво прекратить искусственное продление своей жизни.

"Право на жизнь" — как это понятие используется администрацией Буша и правыми политико-религиозными организациями — означает как раз противоположное тому, что в действительности эта идея подразумевает в американском праве. В плодотворной статье, написанной в 1890 году Льюисом Д. Брандеисом (Louis D. Brandeis) и Сэмуэлем Д. Уорреном (D. Warren) и опубликованной в журнале Harvard Law Review, обсуждалась эволюция юридического значения "права на жизнь", признанного в общем праве (и провозглашенного в американской "Декларации независимости"). В одном, по праву знаменитом, месте своей статьи Брандеис и Уоррен писали, что "сегодня право на жизнь подразумевает право наслаждаться жизнью — это право неприкосновенно..." Упомянутая статья знаменовала собой интеллектуальную веху в признании конституционного права на конфиденциальность.

Важный демократический смысл аргументов Брандеиса и Уоррена был раскрыт 75 лет спустя в прецедентном решении Верховного суда, принятом в 1965 году в деле Грисволд против Коннектикута (Griswold v. Connecticut), которое подтвердило свободу личности от вмешательства правительства в дела личного характера. Особая полемика, которая привела к этому постановлению, возникла из наказания, наложенного штатом Коннектикут на Эстель Грисволд (Estelle Griswold), директора Союза планирования семьи (Planned Parenthood League), за нарушение закона штата, принятого в девятнадцатом веке, который объявлял преступлением распространение информации, инструкций или медицинских советов супругам относительно использования контрацептивов. Объявляя закон штата, по которому миссис Грисволд была осуждена, неконституционным, Верховный суд США недвусмысленно признал, что индивиды должны пользоваться "зоной конфиденциальности", в рамках которой штат не может осуществлять конституционное вмешательство. Применительно к данному случаю Верховный суд заявил, что решение использовать контрацептивы находилось в рамках этой зоны.

Решение в деле Грисволд послужило основанием в прецедентном решении дела Рой против Уэйда (Roe v. Wade), принятого в 1974 году, которое установило легальное право на аборт. Вопрос был поставлен в иной форме в 1975 году в деле молодой женщины Кэрен Энн Куинлэн (Karen Ann Quinlan), которая получила обширную и неизлечимую травму головного мозга в результате одновременного употребления наркотиков и алкоголя. Когда стало ясно, что вегетативное состояние Куинлэн неизлечимо, ее родители попросили разрешения отключить аппарат искусственного дыхания.

Сначала окружной суд Нью-Джерси ответил отказом на этот запрос, за которым последовала апелляция в Верховный суд этого штата. Ссылаясь на дело Грисволд, Верховный суд штата пришел к выводу, что право на конфиденциальность "простирается в достаточной степени, чтобы включать решение родителей прекратить лечение при определенных обстоятельствах, точно так же как оно простирается в достаточной степени, чтобы включать решение женщины прервать беременность при определенных условиях".

Отменяя решение нижестоящей судебной инстанции, Верховный суд штата Нью-Джерси заявил, что у него "нет колебаний в принятии решения..., что внешний непреодолимый интерес штата не мог заставить Кэрен терпеть невыносимое, только прозябать еще несколько месяцев без реальной возможности вернуться к какому-то подобию сознательной или разумной жизни". Хотя Кэрен Энн Куинлэн не дала никаких указаний, суд прямо заявил, что у него нет сомнения в том, что молодая женщина, если бы она была способна узнать о своем положении, не желала бы продления своей жизни. На этом основании суд позволил ее родителям подтвердить конституционное право на конфиденциальность в интересах их дочери. Поддержание ее жизни было прекращено. Как оказалось, Куинлэн медленно умирала, находясь в вегетативном состоянии в продолжение еще семи лет.

Другое решающее дело, касающееся права человека на отказ от поддержания жизни, был случай Нэнси Крузан (Nancy Cruzan). В 1983 году 25-летняя женщина попала в автокатастрофу на дороге в штате Миссури, в результате которой впала в вегетативное состояние. И снова именно ее родители, действуя так, как можно было бы ожидать от любящих родителей, попросили отключить свою дочь от аппаратов искусственного поддержания жизни.

Родители заявили, что они действуют на основании заявлений, сделанных их дочерью. Больница, в которой искусственно поддерживалась жизнь Нэнси, отказалась выполнить просьбу родителей, и дело дошло до суда. В своем заключении суд предписал больнице прекратить меры по поддержанию жизни — в этом случае, так же как и в случае Терри Шиаво, это было искусственное питание и питье. Штат, подав апелляцию против решения нижестоящего суда, доказывал, что указания Нэнси Крузан не были достаточно ясными. Верховный суд штата Миссури согласился со штатом, и решение нижестоящего суда прекратить поддержание жизни было отменено. Затем была подана апелляция в Верховный суд США.

Его большинство одобрило решение Верховного суда Миссури на том основании, что требование штата о "ясном и убедительном" заявлении о желании родителей прекратить поддержание жизни не было безосновательным и не нарушало права на конфиденциальность. Вопрос, по которому это дело было решено, был вопросом судопроизводства. Верховный суд недвусмысленно заявил: "Мы предполагаем, что Конституция Соединенных Штатов дает правомочной личности конституционно защищенное право прекратить поддерживающие жизнь питание и питье".

Выразив несогласие, судья Верховного суда Уильям Бреннэн (William Brennan) выразительно доказывал, что порядки штата Миссури "недопустимо отягощают" право Нэнси Крузан на свободный отказ от нежелательного медицинского вмешательства. В другом особом мнении судья Джон Пол Стивенс (John Paul Stevens) поднял ключевой вопрос о качестве жизни, на "сохранении" которой настаивал штат Миссури. Он отметил подавляющие свидетельства того, что Нэнси Крузан "не обращала внимание на окружающую ее обстановку" и что излечение невозможно. Настаивая на том, чтобы поддерживать жизнь миссис Крузан, штат Миссури "налагал на умирающих людей противоречивое и вызывающее возражение воззрение на смысл жизни". Стивенс одобрительно цитировал мнение судьи Верховного суда штата Миссури Чарльза Блэкмара (Charles Blackmar), который в противовес решению большинства писал:

"Нереалистично говорить, что сохранение жизни является абсолютным безотносительно к качеству жизни. Я делаю это заявление только в контексте дела, в котором судья, рассматривающий это дело, пришел к выводу, что шанса на улучшение положения Нэнси нет. Основное мнение принимает это заключение. Уместно рассматривать качество жизни в принятии решения об экстраординарном медицинском лечении. Те, кто принимал решения по таким вопросам без обращения в судебные органы, определенно учитывали качество жизни и сопоставляли это с неприятными последствиями для больного. Очевидно, что Нэнси может реагировать на болевые раздражители. Если она имеет какое-либо осознание окружающего, ее жизнь должна быть натуральным адом. Она не способна выражать себя и вообще что-либо делать, чтобы изменить свое положение".

После решения Верховного суда последовали дальнейшие слушания в Миссури, в ходе которых были установлены дополнительные свидетельства в пользу того, чтобы воспринимать просьбы родителей как желания их дочери. Затем штат Миссури признал, что существует "ясное и убедительное" свидетельство того, что Нэнси Крузан не хотела бы жить. Трубки искусственного питания и питья были отсоединены, и Нэнси Крузан умерла через две недели.

Рассмотрение дела Шиаво ясно показывает, что медицинская наука, конституционное право и этика, — все говорит в защиту права Терри Шиаво прекратить нежелательные усилия по поддержанию ее жизни. В фактах самого дела не было ничего, что было бы особо необычным и оправдывало бы усилия правительства США и правительства штата Флорида по поддержанию жизни Терри Шиаво. Причину этого противоречия следует искать в политике, а не в праве или этике.

Впервые в истории Соединенных Штатов правительство пытается создать себе социальную опору на базе религии. Отказ от секуляризма и попытка представить действующего президента Буша, в качестве лидера движения за возрождение религии не имеет прецедента в американской истории. В манере, совершенно враждебной конституционным основам американской республики, администрация Буша воплощает собой попытку слияния церкви и государства — событие, которое должно иметь катастрофические последствия для демократии в Соединенных Штатах. Непрекращающиеся отсылки Буша и Республиканской партии к Библии как к уместному руководству по политическим и юридическим решениям логически ведет к ограничению светской конституции и отказу от нее. Использование религии в качестве инструмента политической мобилизации будет неумолимо приводить к распаду основных структур буржуазной демократии и служить средством для подстрекательства религиозных (и других) конфликтов всех сортов.

Но при всем цинизме и лицемерии официальных спонсоров религиозного фундаментализма было бы упрощением рассматривать его растущее влияние в политике просто или преимущественно как результат расчетов Карла Роува (Karl Rove) и его приспешников. Упадок демократического секуляризма является проявлением глубоко текущих социальных процессов, существенно важные источники которых следует искать в огромных социально-экономических изменениях, произошедших в американском обществе в течение последней четверти века.

Потрясающее обогащение незначительной части американского общества, которая составляет его правящую элиту, одновременный упадок слоя среднего класса, который традиционно обеспечивал главную основу демократически ориентированной мелкой буржуазии, и общая экономическая поляризация общества резко ограничили избирательную опору буржуазной демократии. Неспособная выдвинуть экономическую и социальную программу с действительным обращением к массам и оказавшись перед лицом все более неудовлетворенного и экономически незащищенного населения, которое живет от зарплаты до зарплаты, правящая элита стремится найти в религии альтернативную основу для получения массовой поддержки.

Демократическая партия, которая не более чем республиканцы способна развивать действительно народную программу на основе капиталистической экономики, не может сделать ничего более, как только приспосабливаться к манипуляциям религией со стороны администрации Буша. Один за другим политические бесхребетники из Демократической партии пытаются патетически выставлять на показ свои религиозные убеждения. Поступая таким образом, они просто выказывают себя лицемерными и глупыми и поддерживают легитимизацию и усиление республиканцев и правых христиан.

Реакционная политическая траектория буржуазных партий достаточно ясна. Но в какой степени она порождает отклик среди широких масс, не говоря уже об отражении их самых глубоких политических настроений? Если дело Терри Шиаво что-нибудь показывает, так это то, что политические цели правых христиан находят очень ограниченную поддержку среди широких масс американского народа.

Несмотря на все усилия правительства и средств массовой информации в рамках кампании "Спасем Терри", американцы не купились на это. Опыт их собственной жизни — с престарелыми родителями и неизлечимо больными супругами — сделал их совершенно чуждыми религиозной демагогии республиканцев. Как показали опросы, подавляющее большинство выразило сочувствие к положению Майкла Шиаво. Существенное большинство опрошенных сказали, что на его месте они приняли бы такое же решение, как и он, — то есть прекратить поддерживать жизнь.

И, однако же, было бы самоуспокоением и близорукостью игнорировать очевидный рост религиозного влияния на политическую ориентацию американского рабочего класса. Это изменение должно быть тщательно изучено и объяснено. Недостаточно связывать явление религиозного возрождения с вредным влиянием циничных буржуазных политиков и бесчестных средств массовой информации. Как всегда, источник идеологических убеждений следует искать в реальных условиях жизни.

В попытке, если говорить вкратце, объяснить причину растущего влияния религии в американской жизни мне хотелось бы подчеркнуть далеко идущие последствия почти полного развала американского профсоюзного движения в течение последних 25 лет. Жертвы своего собственного политического банкротства и трусости перед лицом наступления, открытого корпорациями при поддержке правительства против рабочего класса в начале 1980-х годов, профсоюзы перестали быть сколько-нибудь значимой социальной силой в Соединенных Штатах.

Фактическое исчезновение того, что было главной формой массовой организации и народного сопротивления власти корпораций, радикально изменило природу отношений между рабочими и экономической структурой, в рамках которой они жили. В то время как в прошлом они противостояли этой структуре, хотя и неадекватным образом, как класс, сегодня они противостоят ей в качестве изолированных индивидов. Они оказались в положении, когда вынуждены противостоять проблемам не в качестве составной части социального коллектива, а как одиночки.

Религия служит для заполнения огромной социальной пустоты в жизни рабочих. Неспособные бороться за свои интересы в рамках классового движения, рабочие верят, что сумеют успешно бороться за себя сами. Отсюда проистекает важность иметь Иисуса "в своем углу", чтобы при необходимости жаловаться ему на трудности жизни и шептать себе слова одобрения.

Как, в таком случае, это следует преодолевать? Хорошие новости, как говорится, состоят в том, что сами объективные условия будут неумолимо вести к возрождению социальных сражений и складыванию новой расстановки классовых сил. Живучесть реакционных идеологий является барьером на пути развития социальных битв и растущего классового сознания. Но это не непереходимый барьер. В конечном счете, объективные противоречия капиталистического общества будут втягивать массы людей в борьбу и создадут возможность для обновления и оживления настоящей духовной и социальной жизни.

Однако было бы поверхностным, наивным и саморазрушительным оптимизмом надеться на то, что идеологическое освобождение масс от власти религиозного мистицизма и отсталости произойдет вследствие стихийной работы объективных сил. Сегодня, как и в любой период истории, за прогресс следует бороться.

Эта борьба не ограничивается практическими усилиями по организации рабочих, какими бы важными они ни были сами по себе. Существенным компонентом усилий по организации рабочих в класс в политическом отношении является борьба за рост их интеллектуального и культурного уровня, направленная на защиту научного мышления от всех форм религиозных предрассудков и отсталости, — что означает защиту материалистического марксистского понимания не только социально-экономических отношений общества, но также основ и структуры человеческого сознания. Как и в прошлом, социалистическое движение должно признать огромный масштаб своей теоретической и педагогической ответственности перед рабочим классом.

Мы можем черпать вдохновение в том факте, что наука обеспечивает социалистическое движение все новой и огромной массой интеллектуального оружия. Ирония состоит в том, что в самом центре полемики вокруг дела Терри Шиаво стоит сфера науки — нейробиология, — которая является сегодня ареной самых поразительных теоретических прорывов. Удивительные достижения происходят в понимании физиологии мозга, самой сложной из всех материальных структур. И они, в свою очередь, доказывают правоту материалистического понимания сознания и познания, защищаемого марксизмом. Неудивительно, что правящая элита должна так бояться работы лучших ученых, чьи открытия в сфере нейробиологии и в смежных областях исследований систематически разрушают последние бастионы религиозного мистицизма.

Рабочий класс не может двигаться вперед без помощи науки. Однако наука сама требует продвижения вперед рабочего класса. Сегодня рост политической реакции в Соединенных Штатах ставит научные исследования в осадное положение. Но изолированный научный работник способен успешно защищать себя не в большей степени, чем отдельный рабочий. В конечном счете, прогресс науки в целом, не говоря уже о физической безопасности отдельных исследователей, зависит от возрождения нового революционного движения рабочего класса. В самом глубоком историческом смысле социалистическое движение объединяет под своим знаменем и стремление к научной истине во всех ее формах и борьбу за человеческое равенство.

Примечания:

[1] Процесс Скопса (или "Обезьяний процесс" — "Monkey trial") — судебный процесс 1925 г. в городе Дейтон, штат Теннесси, над школьным учителем Дж. Скопсом [Scopes], который был обвинен в нарушении закона штата [monkey laws], запрещавшего преподавать эволюционную теорию Дарвина в муниципальных школах. Скопса защищал известный адвокат К. Дэрроу (Darrow), приглашенный Американским союзом гражданских свобод (American Civil Liberties Union); незадолго до процесса он выступал с публичным протестом против принятия "обезьяньих законов". В качестве обвинителя был приглашен не менее известный политик, один из лидеров Демократической партии, идеолог протестантского фундаментализма У. Брайан (Bryan). К их дебатам о незыблемости библейского учения (в частности, о происхождении человека от Бога) было приковано внимание всей страны. Моральная победа в споре была одержана Дэрроу, но Скопс был признан виновным и оштрафован на 100 долларов, хотя Верховный суд штата под благовидным предлогом вскоре отменил приговор. Этим событиям был посвящен знаменитый фильм Стэнли Крамера (Stanley Kramer) Пожнешь бурю (Inherit the Wind, 1960).

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site