World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

 

МСВС : МСВС/Р : Новости и комментарии : Северная Америка

Версия для распечатки

Выступление Дэвида Норта на открытых собраниях в Австралии и Новой Зеландии — Война в Ираке и президентские выборы в США 2004 года

Дэвид Норт
14 октября 2004 г.

Ниже публикуется доклад Дэвида Норта, прочитанный на открытых собраниях, проведенных Мировым Социалистическим Веб Сайтом и Международным Комитетом Четвертого Интернационала в Веллингтоне (Новая Зеландия) и Сиднее (Австралия) 29 августа и 5 сентября соответственно. Д, Норт является председателем Международной редакционной коллегии МСВС и национальным секретарем партии Социалистического Равенства в США.

Всего через два месяца в США пройдут очередные президентские выборы. По причинам, которые нетрудно понять, результат этих выборов ожидается во всем мире с напряженным интересом — возможно, с большей озабоченностью за пределами США, чем внутри них. Существует ощущение, что Соединенные Штаты являются опасной страной, которая контролируется жестокими и безрассудными милитаристами, которые не остановятся ни перед чем в достижении своих целей на глобальном уровне. И это не то мнение, с которым я стал бы спорить.

Мероприятие, организованное на прошлой неделе в Нью-Йорке Республиканской партией с целью еще раз выдвинуть Джорджа Буша-младшего в качестве кандидата на пост президента, было больше похоже на съезд нацистской партии в Нюрнберге, чем на обычную конференцию буржуазно-демократической политической партии в Соединенных Штатах. За стенами этого собрания на улицах Нью-Йорка полицией во время массовых облав, организованных с целью предотвращения или подавления политических протестов, было арестовано более 2000 человек.

На самой конференции реакционная толпа дико аплодировала речам, произносившимся в фашистском стиле людьми, подобными вице-президенту Дику Чейни (покровителю компании Halliburton, являющемуся сегодня председателем тайного правительства, о котором американские средства массовой информации ничего не говорят) и сенатору Зелу Миллеру (Zell Miller) от штата Джорджия, демократу, который говорит от имени того слоя Демократической партии, который поддерживает — прямо или косвенно — переизбрание Джорджа Буша.

Именно в речи Миллера антидемократическое, авторитарное, милитаристское и империалистическое мировоззрение, которое широко распространено в правящей элите, нашло свое самое ясное выражение. Он сказал: "Именно солдат, а не репортер, дал нам свободу прессы. Именно солдат, а не поэт, дал нам свободу слова". Разумеется, средства массовой информации не обратили внимания на абсурдность подобного заявления, противоречащего не только правовой теории, которая образует основу Конституции США и ее развития, но также и реальной истории страны. От замечаний Миллера нельзя отделаться просто как от бреда правого политического лунатика хотя бы потому, что за последние три года правительством были предприняты определенные усилия по узакониванию военных трибуналов, на которых подсудимые гражданские лица лишаются всех конституционных прав, в том числе права арестованного на рассмотрение в суде законности его ареста.

Это приводит меня к другому заявлению Миллера, сделанному в его обращении к конференции Республиканской партии:

"Никто не должен даже думать о том, чтобы быть главнокомандующим этой страны, если он не верит всем своим сердцем в то, что наши солдаты являются освободителями за границей и защитниками дома".

Это заявление фальсифицирует содержание Конституции США и намерения ее создателей. При этом оно не является ни оригинальным, ни чем-то новым. Частые утверждения политиков и печатных средств массовой информации о том, что президент является "главнокомандующим" страны, направлены на дезориентацию людей, подрыв их естественных демократических инстинктов и узаконивание сдвига в сторону военно-полицейской диктатуры.

Статья II, раздел 2, пункт 1 Конституции США устанавливает: "Президент выступает как (shall be) главнокомандующий армией и флотом Соединенных Штатов, а также милиции различных штатов, когда последняя призвана на действительную службу Соединенных Штатов..." В этой статье нет ничего неясного: президент является главнокомандующим не страны в целом, а вооруженных сил. Он является высшим избираемым должностным лицом страны, но не ее фюрером. Правильное использование дополнительного наименования президента подчеркивает преобладание избираемых гражданских представителей народа над военными, а не военных над гражданской ветвью правительства. Речь Миллера является просто одним из примеров того, в какой степени основные идеи демократии стали совершенно чуждыми американскому господствующему классу.

Мы имеем дело не просто с процессом интеллектуального вырождения. Непрерывное накопление богатств очень незначительным слоем американского народа неизбежно вызывает сужение социальной основы буржуазного правления. Господствующий класс вынужден создавать иной фундамент, состоящий из элементов, которые стоят вне широких масс народа и в значительной степени независимы от них. Такова роль так называемой армии волонтеров, пополняемой за счет дополнительных банд наемных убийц и пыточных дел мастеров, которые нанимаются военщиной, чтобы увеличить силы подавления в Ираке и Афганистане. Проведение боевых действий в городах Ирака, где американские солдаты приучаются, а в некоторых случаях даже приобретают вкус к убийству и подавлению гражданских лиц в массовом масштабе, создает опасный социальный тип, от которого во все большей степени зависит господствующая элита в деле установления "законности и правопорядка" в Соединенных Штатах.

Некоторые из вас могут вспомнить, о чем я говорил здесь, в Сиднее, около четырех лет назад, когда выступал в этом зале сразу после голосования на ноябрьских выборах 2000 года. Это было 3 декабря 2000 года, и результаты выборов еще не были известны. Я говорил тогда, что результат выборов обнажит ту степень, в которой среди правящей элиты Соединенных Штатов еще существует приверженность традиционным формам буржуазной демократии. Менее чем две недели спустя Верховный суд США постановил прекратить пересчет спорных бюллетеней во Флориде и выбрал Джорджа Буша президентом Соединенных Штатов. Это событие ознаменовало собой поворотный пункт в американской истории. С тех пор его всемирное значение стало очевидным.

События последних четырех лет глубоко изменили восприятие Соединенных Штатов во всем мире. Даже для тех, кто не был склонен смотреть на американское общество сквозь розовые очки и знал его достаточно для того, чтобы не принимать некритически бесконечные клятвы Вашингтона в верности своим демократическим и высоким идеалам, недавние события стали шоком. Вторжение в Афганистан и Ирак дало примеры такого необузданного империализма, который мир не видел со времен Второй мировой войны. Гротескные образы садизма, запечатленные на фотографиях, сделанных в тюрьме "Абу-Граиб", для целого поколения станут символом жестокой и хищнической сущности американской оккупации Ирака.

В политике, как и в жизни вообще, люди имеют естественную склонность надеяться на то, что можно найти простые и легкие решения трудных и серьезных проблем. Это объясняет привлекательность мнения о том, что избрание Джона Керри президентом Соединенных Штатов если и не изменит общий международный политический климат коренным образом, то, по крайней мере, приведет к его улучшению. Те, кто так думает, выводят это из концепции, согласно которой текущую американскую политику следует объяснять личными особенностями нынешнего хозяина Белого дома. Ирония заключается в том, что эта концепция превращает Буша, невежественное ничтожество, в нечто похожее на всемирно-историческую личность.

Однако "теория истории плохого Буша" не может дать руководства к пониманию огромных проблем наших дней, а тем более к их разрешению. Даже если Керри победит на этих выборах — несмотря на трусливый и несостоятельный характер своей кампании, — это не изменит сколько-нибудь серьезным образом разрушительную и варварскую траекторию американского империализма. Это не положит конец оккупации Ирака. Это не уменьшит вероятность новых и еще более разрушительных войн в недалеком будущем.

Даже если допустить, что проведение американской внешней политики определяется до некоторой степени преступными особенностями личности Буша и его окружения — что, несомненно, соответствует действительности, — этот субъективный фактор имеет второстепенное значение. В конце концов, сам факт того, что политика Буша получила столь широкую поддержку в политической и общественной элите Соединенных Штатов, показывает, что в процесс формулирования государственной политики вовлечены факторы намного более существенные, нежели личностные недостатки президента.

Вторжение и оккупация Ирака представляют собой колоссальное поражение американской демократии. Эта война, как известно всем в мире, была начата на основании полнейшей лжи о том: 1) что в Ираке существует оружие массового поражения; 2) что режим Саддама Хусейна был союзником "Аль-Каиды" и косвенно каким-то образом вовлечен в события 11 сентября 2001 года; и 3) что Соединенные Штаты хотели принести в Ирак демократию.

До вторжения, осуществленного в марте 2003 года, ни одно из этих заявлений не было подвергнуто серьезной проверке со стороны политического истеблишмента и средств массовой информации. И это не было случайной оплошностью. В той степени, в какой агрессивная политика администрации Буша получила широкую поддержку в правящей элите и обеих ее ведущих политических партиях, не существовало какой-либо серьезной заинтересованности в изучении причин, выдвинутых правительством для ведения войны. Эта политическая реальность подчеркивается тем фактом, что последующее разоблачение этой лжи привело к незначительной потере политической поддержки продолжающейся оккупации Ирака внутри правящей элиты. Недавнее заявление сенатора Керри о том, что он все равно голосовал бы за печально известную резолюцию сената, принятую в октябре 2003 года и разрешающую использование силы против Ирака, даже если бы он знал тогда, что в этой стране не было оружия массового поражения, является сокрушительным опровержением аргумента, согласно которому политика администрации Буша представляет собой некую разновидность отклонения от более умеренного и выдержанного курса американской внешней политики.

Оправдывая свою политику, администрация Буша бесконечно взывает к памяти 11 сентября 2001 года. В самом деле, в современной мифологии американской политической жизни эта дата занимает исключительное место. После 11 сентября вошла в оборот фраза "все изменилось". Это один из тех общепринятых трюизмов, который не подвергается слишком тщательной проверке.

События 11 сентября не играли сколько-нибудь значительной роли в определении международной стратегии Соединенных Штатов. Любой более или менее осведомленный наблюдатель американской внешней политики мог предвидеть задолго до 11 сентября 2001 года — а, в действительности, и задолго до того, как Буш стал президентом в январе 2001 года, — что вторжение Соединенных Штатов в Афганистан и Ирак было неизбежным. Все направление американской внешней политики со времени окончания первой войны в Персидском заливе было рассчитано на оправдание новой войны против Ирака.

Подобным же образом вторжение в Афганистан предвосхищалось растущей на протяжении 1990-х годов озабоченностью со стороны руководящих лиц американской политики геостратегическим и экономическим значением Центральной Азии. Никто иной как Збигнев Бжезинский, бывший советник по национальной безопасности президента Джимми Картера, в 1997 году написал книгу под названием Большая шахматная доска (The Grand Chessboard), в которой он доказывал, что мировое положение Америки в двадцать первом веке зависит от достижения господствующего влияния в Центральной Азии. Признавая существенные социальные издержки, которые длительное американское военное вмешательство в Центральную Азию навлечет на американский народ, Бжезинский предупреждал, что трудно будет достигнуть внутренней поддержки таких акций, "за исключением условий внезапной угрозы или вызова общественному чувству внутреннего благополучия".

11 сентября не привело к изменению американской внешней политики. Напротив, оно дало предлог для осуществления геополитических устремлений, сформулированных и проводившихся всеми администрациями, начиная с администрации Джимми Картера.

Стоит снова назвать основные геостратегические цели, стоявшие за войнами, которые затевались в годы администрации Буша и — не следует забывать — за войной, которую президент Билл Клинтон начал в 1999 году против Сербии.

Главной целью трех президентских администраций (Буша-первого, Клинтона и Буша-второго), находившихся у власти после распада СССР в 1991 году, выступала задача использовать историческую возможность, предоставленную крахом Советского Союза, для установления безоговорочного господствующего положения Соединенных Штатов в мировых делах. В 1992 году американская военщина выпустила стратегический документ, в котором было провозглашено, что целью американской политики является предотвращение ситуации, в которой какое-либо государство оказалось бы в состоянии бросить экономический или военный вызов господствующему положению США в мировых делах.

В контексте этой глобальной стратегии господство над Ближним Востоком и Центральной Азией — с их огромными запасами нефти и природного газа — составляет абсолютный императив. Для Соединенных Штатов неограниченный доступ и контроль над этими ресурсами (образующих существенную часть всех известных мировых запасов) является важнейшим приоритетом не только для гарантирования удовлетворения их собственных внутренних потребностей в энергоносителях. В мире, где истощение запасов нефти и природного газа в течение следующей четверти века является критическим вопросом, контроль над распределением этих запасов дало бы Соединенным Штатам власть над судьбой всех нынешних и возможных конкурентов.

В отношении этой основной стратегической цели — установления и упрочения американской гегемонии в мировых делах — между Джорджем Бушем и Джоном Керри не существует сколько-нибудь значительного или принципиального различия. В той мере, в какой эти различия существуют, они носят главным образом тактический характер: они сводятся к вопросу о том, насколько Соединенные Штаты должны быть готовы приспособить свое стремление к гегемонии к некоему образцу международной империалистической многосторонней структуры.

Однако даже те, кто критикует текущую внешнюю политику Буша, признают, что смена администрации принципиально не изменит ее курса в сторону унилатерализма (отказа от согласования решений с кем бы то ни было). Профессор Дж. Джон Икенберри (G. John Ikenberry) писал:

"С окончанием "холодной войны" и в отсутствие серьезных геополитических конкурентов Соединенные Штаты теперь могут действовать в одиночку без серьезных затрат, полагают сторонники унилатерализма. Если они правы, то международный порядок находится на начальных этапах значительного изменения, спровоцированного постоянными и определенными усилиями Соединенных Штатов, направленными на освобождение себя от односторонних ограничений предшествующей эпохи. Неважно, кто является президентом и какая политическая партия формирует правительство: Соединенные Штаты будут использовать свою мощь более непосредственно, с меньшей оглядкой на международные законы, институты или союзников. Результатом будет гегемонистский, основанный на силе международный порядок. Остальной мир будет выражать недовольство, но другие государства не смогут или не захотят воздействовать на Соединенные Штаты в достаточной мере, чтобы изменить их все более унилатералистскую ориентацию" (курсив Д.Н.) [1].

Этот вывод, несомненно, является правильным, так как, несмотря на свою мягкую критику односторонности администрации Буша, Керри постоянно подчеркивает, что его администрация не постесняется действовать односторонне, если это будет необходимо в "национальных интересах".

Икенберри сетует на усиливающуюся склонность к унилатерализму, но он не способен объяснить причину этого развития. Он снова и снова ссылается на огромное военное превосходство Соединенных Штатов над всеми другими государствами, подчеркивая, что этот коренной геополитический факт позволяет США игнорировать, если они захотят, международную оппозицию какой бы то ни было политической линии, которую они решат проводить. Однако такое объяснение недостаточно. В конце концов, сразу после Второй мировой войны, когда военное и экономическое превосходство Соединенных Штатов достигло своего пика, администрация Трумэна занималась созданием комплекса международных многосторонних структур.

Когда Вторая мировая война приближалась к концу, господствующее положение Соединенных Штатов в структуре международного капитализма гарантировалось в намного меньшей степени их военной мощью, нежели огромным и в то время бесспорным экономическим превосходством США. Главным символом американской мощи была не атомная бомба, а доллар. Вся структура международных финансов и торговли основывалась на долларе, который функционировал в качестве мировой резервной валюты, обмениваемой на золото в пропорции 35 долларов США за унцию. Огромная финансовая и промышленная мощь Соединенных Штатов обеспечивала существенные ресурсы для значительного роста мировой экономики.

Сегодня ситуация в мире в значительной степени отличается от того, которое существовало к концу Второй мировой войны. В течение последних 60 лет мировое экономическое положение Соединенных Штатов резко ухудшилось. Уже в 1971 году относительное ослабление Соединенных Штатов по отношению к их основным капиталистическим конкурентам в Европе и Японии привело к краху Бреттон-Вудской системы и ее осевому элементу, обмена долларов на золото. В последующие десятилетия Соединенные Штаты превращались из мирового кредитора в крупнейшего в мире должника. Шестьдесят лет назад американская промышленная и финансовая мощь подпитывала переустройство мирового капиталистического порядка, который был расшатан депрессией и войной. Сегодня жизнеспособность американской финансовой системы зависит от готовности иностранных государств и инвесторов финансировать дефицит текущего торгового баланса Соединенных Штатов.

Соединенные Штаты сегодня занимают приблизительно 540 млрд долларов в год для покрытия своего быстро растущего дефицита текущего платежного баланса. Последний в первом квартале 2004 года достиг 5,4% ВВП, что намного выше, чем прежний рекорд в 3,5% ВВП 1987 года, когда доллар потерял более трети своей цены, следствием чего стало обрушение рынка акций.

Среди буржуазных экономистов существует общее согласие относительно того, что дефицит текущего торгового баланса — самой большой составляющей которого является отрицательный баланс в торговле — ведет к серьезному кризису. Многие полагают, что существенное падение доллара с потенциально возможными дестабилизирующими последствиями в международном масштабе является неизбежным и необходимым.

Питер Дж. Петерсон (Peter G. Peterson), председатель Совета по внешним отношениям (Council on Foreign Relations), считает:

"Следующее снижение доллара, если оно произойдет, приведет, вероятно, к серьезным откликам в "реальной" экономике, включая падение доверия потребителей и инвесторов, к резкому падению и, в конечном счете, к мировой рецессии..."

"Фактически никто из политических лидеров, финансовых трейдеров и экономистов, опрошенных автором [Петерсоном], не считает, что дефицит текущего торгового баланса США может поддерживаться на нынешнем уровне дольше, чем еще пять лет. Многие усматривают реальный риск кризиса. Бывший председатель Федеральной резервной системы Пол Волкер (Paul Volcker) говорит, что шансы на такое развитие событий равны примерно 75% в течение следующих пяти лет. Бывший министр финансов Роберт Рубин (Robert Rubin) говорит о "дне серьезной расплаты". Что могло бы спровоцировать такой кризис? Почти любое событие: террористический акт, плохой день на Уолл-Стрит, разочаровывающее сообщение об уровне занятости или даже замечание раздраженного главного банкира" [2].

Известный аналитик в области экономики из газеты Financial Times Мартин Вольф (Martin Wolf) характеризует положение в еще более резких выражениях: "Сегодня США находятся на удобном пути к разрушению. Они идут в сторону все большего дефицита и долга, как внешнего, так и бюджетного, которые рискуют разрушить кредит страны и мировую роль ее валюты. Это может также породить, и не на пустом месте, неуправляемый рост протекционизма США. Но еще хуже то, что чем дольше продолжается этот процесс, тем большего масштаба должно достичь окончательное потрясение доллара и уровень реальных внутренних расходов. Если эти тенденции не изменятся, через 10 лет у США будет внутренний долг и финансовые обязательства, превышающие 100 % ВВП. Это приведет к потере контроля над своей экономической судьбой" [3].

Признание Соединенными Штатами своего ухудшающегося положения в мировой экономике является важным фактором в их возрастающем обращении к использованию военной силы. Парадоксально, но огромная цена далеко зашедших военных операций Америки является еще одним тяжким грузом, который давит на национальную экономику. Операция в Ираке служит в этом смысле подходящим примером. Она стоит Соединенным Штатам один миллиард долларов каждую неделю, расходуемый на содержание там двух дивизий, которые участвуют в "операциях по поддержанию стабильности". Стоимость содержания этих войск в течение года будет равна годовому ВВП Новой Зеландии [4]. Издержки Иракской войны являются дополнением к огромным денежным суммам, уже выделенным на военные расходы. Согласно последним расчетам Комитета по бюджету Конгресса, администрация Буша серьезно недооценила денежные суммы, которые потребуются для финансирования военных расходов в течение следующего десятилетия. Необходимо будет прибавить еще 1,1 трлн долларов новых расходов [5].

Еще более важным, чем финансовые проблемы, вызванные ценой американского милитаризма, является его дестабилизирующее и потенциально взрывоопасное воздействие на межимпериалистические и межгосударственные отношения. Стремление Соединенных Штатов к гегемонии осуществляется не в геополитическом вакууме. В той степени, в какой амбиции Соединенных Штатов сталкиваются с жизненными интересами других государств, противостояние и конфликт неизбежны.

Взаимные обвинения Соединенных Штатов и Европы в течение начальных этапов вторжения в Ирак отражали действительные противоречия относительно материальных интересов. В определенный момент эти противоречия могут привести к более чем острым дипломатическим стычкам. В конечном счете "старушка Европа" прикусила язык и мрачно наблюдала за тем, как Соединенные Штаты оккупировали Ирак. Но будет ли она делать то же самое, когда США, в поисках новых источников нефти, постараются выпихнуть ее из Африки? В июле 2002 года помощник госсекретаря Уолтер Канстайнер (Walter Kansteiner) заявил в ходе визита в Нигерию, что "африканская нефть является для нас стратегическим национальным интересом". Администрация Буша выделила шесть африканских производителей нефти в качестве имеющих критическое значение для энергетической политики Соединенных Штатов: Нигерия, Ангола, Габон, Республика Конго, Чад и Экваториальная Гвинея (последняя стала мишенью заговора, которым руководил никто иной, как сэр Марк Тэтчер, сын известного бывшего премьер-министра Британии). И теперь в министерстве обороны ведутся дискуссии об учреждении Африканского командования (African Command) для координации действий военщины США на этом континенте [6].

Помимо возможных конфликтов со старыми империалистическими соперниками, американская атака на Центральную Азию в течение последних пяти лет увеличивает возможность военного столкновения со всеми другими странами, которые имеют крупные интересы в будущем этого региона, в том числе Иран, Индия, Китай и Россия.

Примем за данное, что определенные аспекты американской внешней политики могут претерпеть изменения вследствие смены должностных лиц в Белом доме, Госдепартаменте и Пентагоне. Администрация Керри, возможно, сможет уделить больше сил для получения поддержки своих империалистических союзников для той или другой военной акции. Однако такие различия касаются стиля, а не сущности политики. В структуре капиталистической мировой системы основное противоречие между мировой экономикой и системой национальных государств не может быть разрешено мирным путем. Насильственный и агрессивный характер американского капитализма — подобно германскому капитализму в 1930-40-е годы — выступает лишь в качестве крайнего выражения грабительского по своей сути характера империалистической системы.

В мае 1940 года, когда армии Гитлера захватывали Францию, Лев Троцкий отвергал легковесные объяснения причин разразившейся войны: "Нынешняя война — вторая империалистическая война — не случайность — писал он, — не продукт воли того или другого диктатора: она была предвидена заранее. Она с железной необходимостью выросла из противоречия международных капиталистических интересов. Вопреки официальным басням, рассчитанным на убаюкивание народа, главным источником войн, как и других социальных бедствий — безработицы, дороговизны, фашизма, колониального гнета — является частная собственность на средства производства и опирающееся на эту основу буржуазное государство... До тех пор... пока главные производительные силы народа принадлежат трестам, т.е. отдельным капиталистическим кликам, и пока национальное государство остается покорным орудием в руках этих клик, борьба за рынки, за источники сырья, за господство над миром должна неизбежно принимать все более разрушительный характер" [7].

Насколько современно и пророчески звучат эти слова сегодня! Громадные и могущественные экономические силы, которые формируют и определяют политику американского империализма, не изменятся от простой смены правящей группы в Вашингтоне. Спор Буша и Керри о том, как лучше всего реализовать глобальные амбиции Соединенных Штатов, протекает внутри правящей элиты, той маленькой части американского общества, которая сосредоточила в своих руках огромную массу национального богатства. Заботы миллионов обычных американских рабочих — которые, по большей части, выступают против войны — не находят абсолютно никакого явственного выражения в официальных кампаниях ни одной из двух империалистических партий.

Представлять, что направление американской политики будет существенно изменено посредством замены Буша на Керри, значит предаваться самым жалким иллюзиям. Однако, по-видимому, среди тех, кто считает себя "левыми", нет недостатка в таких иллюзиях. Например, г-н Тарик Али — который в 1960-1970-х годах являлся одним из ведущих руководителей Международной марксистской группы (International Marxist Group) в Британии и который все еще считает себя социалистом — призывает голосовать за Керри. Послужной список г-на Али в качестве политического аналитика не внушает доверия. В конце 1980-х годов, когда Тарик Али с энтузиазмом рекламировал "перестройку" и "гласность" как великие достижения социализма в Советском Союзе, он посвятил книгу, написанную на эту тему, никому иному, как Борису Ельцину, "чье политическое мужество сделало его важным символом страны". Однако позвольте нам не задерживаться на прошлом. Напротив, давайте вернемся к тому, что Тарик Али должен сказать сегодня об американских выборах.

В интервью 5 августа WBAI Radio в Нью-Йорке Тарик Али утверждал, что поражение Буша окажет позитивное влияние за рубежом. "Поражение правительства, подстрекающего к войне, будет рассматриваться как шаг вперед, — сказал он. — Я не иду дальше этого, но, по-моему, несомненно, что это окажет влияние на весь мир".

В каком смысле избрание Керри будет шагом вперед, и каким будет влияние на весь мир этого события? Последует ли за этим вывод войск США из Ирака? Приведет ли это к выводу войск из Афганистана? Ответом на эти вопросы является недвусмысленное "нет". Что касается глобального воздействия поражения Буша, то оно действительно могло бы способствовать усилиям Соединенных Штатов в получении европейской поддержки в деле оккупации Ирака и другим военным акциям, которые находятся в стадии планирования. Таков в действительности один из аргументов, который приводит Керри, когда он стремится убедить влиятельные слои правящей элиты оказать свою поддержку его кандидатуре.

Другой аргумент в поддержку Керри появился в выпуске Nation за 16 августа. Наоми Кляйн (Naomi Klein), объясняя, почему она, в конце концов, примкнула к кампании "Кто угодно, только не Буш", предложила этот новый аргумент: Буш настолько ненавидим "прогрессистами", что до тех пор, пока он остается президентом, для них невозможно серьезно думать о политике и более глубоких причинах войны и общего кризиса общества.

"Это безумие следует остановить — пишет она, — и самым быстрым способом добиться этого является избрание Джона Керри, не потому, что он будет иным, но потому, что в большинстве ключевых областей: в Ираке, в "войне с наркотиками", в Израиле/Палестине, в вопросах о свободе торговли и налогах на корпорации, — он будет просто плохим. Основное отличие будет заключаться в том, что поскольку Керри будет следовать этой жестокой политике, он будет выглядеть как интеллигентный, здравомыслящий и счастливо бездеятельный человек. Вот почему я присоединилась к кампании "Кто угодно, только не Буш": только со скучным человеком вроде Керри у власти мы, в конце концов, сможем положить конец патологизации президента и снова сконцентрироваться на проблемах".

Заслуживает ли такой аргумент внимания? Обнаруживая, что все ее друзья потеряли головы, г-жа Кляйн решила присоединиться к их компании, переступая через себя.

Существует понятие, которое описывает тот сорт политики, который практиковали тарики али и наоми клян всего мира. Это оппортунизм — слово, которым мы обозначаем подчинение коренных вопросов политического принципа прагматичным и чисто тактическим расчетам. Безразличные к теории (которую они отвергают как простую абстракцию) и к истории, оппортунисты обычно уклоняются от трудных проблем политического развития. Когда марксисты бросают им вызов, критикуя их за отказ оценить значение своих тактических предписаний с точки зрения независимой политической организации рабочего класса и развития социалистического классового сознания, оппортунисты оправдывают свою прагматическую политику ссылками на политический реализм. "Вы, марксисты, живете в мире теории, — говорят они. — Мы живем в "реальном" мире".

Меньше всего эти оппортунисты-прагматики сознают, что являются самыми нереалистичными из политиков. Их понимание реальности основывается на поверхностных оценках событий, расчетах на кратковременные достижения и на значительной доле самообмана, а не на научном понимании законов классовой борьбы и ее политической динамики.

Все аргументы, выдвинутые оппортунистами в поддержку Керри, каковыми бы ни были их намерения, способствуют политической дезориентации рабочего класса. Они оставляют рабочий класс совершенно неготовым к последствиям выборов, когда он столкнется — безотносительно к тому, кто победит на выборах — с огромным усилением политического, экономического и социального кризиса в Соединенных Штатах.

Неспособность рабочего класса освободиться от господства Демократической партии в течение длящейся десятилетия смертельной агонии либерализма представляет собой историческую трагедию. Последние 35 лет были периодом безостановочного скатывания Демократической партии все дальше вправо. Это скатывание проистекает главным образом из ослабления положения американского капитализма, подрывающего материальную основу того сорта социально-реформистского либерализма, который составлял базис влияния Демократической партии на рабочий класс.

В соединении с масштабными изменениями в социальной структуре американского общества, которые связаны с заметным обогащением тех интеллектуалов из верхней прослойки среднего класса (особенно юристов, университетской профессуры и т.д.), из среды которых Демократическая партия традиционно вербовала своих политических представителей, общий кризис американского капитализма почти уничтожил сторонников либерального реформизма в капиталистическом классе и на его социальной периферии.

Политический развал американского либерализма зашел так далеко, что Демократическая партия оказывается неспособной даже вступить в серьезную политическую борьбу против администрации Буша. Она не может и не хочет выражать антивоенные настроения широких слоев трудящихся. Даже наоборот: главная цель Демократической партии состоит в блокировании выражения политической оппозиции войне.

Позвольте нам кратко очертить процесс, который привел к выдвижению кандидатуры Джона Керри. Всеми признано, что главный вопрос, питавший политическую активность в течение кампании первичных выборов зимой 2003-2004 года, была оппозиция войне в Ираке. Опросы общественного мнения показывали, что приблизительно 80 процентов избирателей, которые считали себя демократами, выступали против вторжения в Ирак. Это объясняло первоначальную популярность губернатора Говарда Дина (Howard Dean) из Нью-Гемпшира. Все другие кандидаты на пост президента от демократов, за исключением сенатора Джозефа Либермана (Lieberman), приспосабливались к массовым антивоенным настроениям. Либерман, который гордо провозгласил о своей поддержке вторжения в Ирак и его оккупации, никогда не получал более 7 процентов голосов на первичных выборах в каком бы то ни было штате. В течение нескольких месяцев казалось, что Дин мог бы действительно стать кандидатом на пост президента от Демократической партии. Затем он оказался по жесточайшим натиском средств массовой информации, которые объявили его "неизбираемым". Кампания средств массовой информации была эффективной, потому что обращалась к желанию обычных избирателей Демократической партии выбрать кандидата, который мог бы действительно победить на ноябрьских выборах.

Именно это настроение привело к внезапному восстановлению кандидатуры Джона Керри, который везде проваливался. Внезапно с мягкой и умелой подачи средств массовой информации на ум демократическим избирателям в Айове и Нью-Гемпшире — местах первых партийных собраний и первичных выборов — пришло, что Керри, будучи героем войны, имел бы иммунитет против того типа шовинистической клеветы, который кампания Буша непременно использовала бы в ходе национальных выборов. Так как Керри тщательно приспосабливал свою риторику к антивоенным настроениям вплоть до своего голосования в Сена в поддержку резолюции в пользу войны и изображал себя оппонентом политики Буша в Ираке, избиратели-сторонники Демократической партии повернулись к нему как к антивоенному кандидату, который мог бы победить на национальных выборах. Таким путем он сумел обеспечить себе шанс быть выдвинутым в качестве кандидата на пост президента от демократов в начале марта.

Одновременно с этим внутри Демократической партии были прекращены всякие дебаты по поводу противодействия вторжению в Ирак и его оккупации. Вопрос о войне — который определял собой политическую активность в ходе первичных выборов, — перестал быть проблемой. Посредством ловкого маневрирования господствующая элита добилась гарантии того, что национальная предвыборная кампания не станет форумом для выражения публичной оппозиции войне в Ираке. Все граждане, настроенные против войны, фактически были лишены права голоса.

Результат этого процесса показал степень, в какой официальные политические партии независимы от настроений широких масс в Соединенных Штатах. Сосредоточение политической власти в руках двух буржуазных партий дополняет концентрацию национального богатства в руках очень малочисленных социальных слоев, составляющих американскую правящую элиту.

Социальная поляризация и концентрация богатства в Соединенных Штатах

Невозможно понять политическое положение в Соединенных Штатах без рассмотрения самой важной характерной черты американского общества: невиданное сосредоточение богатства в немногих руках и соответствующий рост неравенства.

Смерть Рональда Рейгана в июне этого года вызвала экстраординарный отклик внутри правящей элиты. Неумеренные восхваления в его адрес содержали гораздо больше, чем просто слезливую сентиментальность. Это событие дало элите повод осознать те изменения в американском обществе, которые произошли за последнюю четверть века — то есть со времени избрания Рейгана на пост президента в 1980 году, — и прославить ошеломляющий рост ее совокупного богатства.

Чтобы сделать это более наглядным, я собрал ряд графиков, которые показывают концентрацию богатства и рост общественного неравенства [8]. Они не только обосновывают крайнюю степень неравенства, которое существует сегодня. Эти статистические данные дают понимание социально-экономической подоплеки решающих политических событий в ходе последней четверти века.

График 1. Изменения в семейном доходе, 1947-1979 гг.

График 1 прослеживает изменения в семейном доходе с 1947 по 1979 годы. Эти статистические данные показывают, что резкий рост американской экономики после Второй мировой войны повысил семейный доход всех слоев населения. Семьи, которые по уровню дохода входили в число 20% самых бедных, увеличили свой доход на 116%. Следующие по уровню доходов 20% семей увеличили свой доход на 100 процентов. Средние 20% семей увеличили свой доход на 111%. Следующие по уровню дохода 20% семей увеличили свой доход на 114%. Верхние 20% — на 99%, а самые богатые 5% — на 86%. Итак, мы видим, что все слои населения получили существенную выгоду от экономического роста, который последовал после войны; и, по крайней мере, в процентном выражении, больше всего выиграли нижние 80% населения.

График 2. Изменения в семейном доходе, 1979-2001 гг.

Теперь посмотрим на график 2, который прослеживает изменения в семейном доходе с 1979 по 2001 год. Какое разительное отличие! Мы видим, что нижние 80 процентов семей довольствовались весьма ограниченным увеличением, тогда как богатейший слой населения, и особенно верхние 5 процентов, продолжали получать существенную прибавку в семейном доходе. Нижние 20 процентов семей увеличили свой доход только на 3%. Следующие 20% — на 11%. Средние 20% — на 17%, а следующие за ними 20% — на 26%. Однако верхние 20% увеличили доход на 53%, а в рамках этой группы семейных доход богатейших 5% семей вырос на 81%.

График 3. Изменения в семейном доходе после налогообложения, 1979-1997 гг.

Если мы посмотрим на график 3, который прослеживает изменения в семейном доходе после выплаты налогов, то неравенство в семейных доходах станет еще более поразительным. С 1979 по 1997 годы нижних 20% семей столкнулись с уменьшением своего дохода на 1 процент. Верхние 5 % увеличили свой доход на 157%!

График 4. Вознаграждение менеджеров высшего звена в отношении к средней заработной плате рабочего, 1960-2001 гг.

А теперь обратимся к графику 4, который показывает вознаграждение менеджеров высшего звена, выраженное в средней заработной плате рабочего с 1960 по 2001 год. В 1960 году вознаграждение топ-менеджера компании, входящей в список 100 крупнейших компаний журнала Fortune, было в среднем в 41 раз больше средней зарплаты заводского рабочего. В 1970 году, благодаря существенному росту фондового рынка, этот показатель вырос до 79 раз. В восьмидесятые годы, десятилетие серьезного экономического кризиса, который сопровождался резким снижением цены акций, вознаграждение топ-менеджера упало до 42 средних зарплат рабочего. Посмотрите, что произошло потом. В 1990 году топ-менеджеры увеличили свое вознаграждение до 85 размеров зарплаты среднего рабочего. В 1996 году — до 209 размеров. В 2000 году вознаграждение топ-менеджеров превосходило среднюю зарплату рабочего в 531 раз!

График 5. Распределение богатства в США, 2001 г.

График 5 показывает распределение богатства в Соединенных Штатах в 2001 году. Богатейший 1 процент населения контролирует 33 процента национального богатства. Следующие 4% владеют 26 процентами национального богатства. Следующие 5% — 12%. Взятые вместе, богатейшие 10% владеют 71% национального богатства. Следующим 10% принадлежит 13%. Следующие 20% владеют 11% национального богатства. Средние 20% владеют только 4%. Следующие 22% владеют 0,3%. Нижние 18 процентов не имеют ничего или обременены долгами.

График 6. Доля национального богатства, которой располагает верхний 1% семей

График 6 особенно важен. Анализ колебаний в доле национального богатства, контролируемого верхним 1 процентом населения, дает глубокое понимание социально-классовой динамики американской истории за последние 80 лет. После достижения своего апогея в 1929 году доля национального богатства, контролируемая богатейшим 1 процентом, в результате депрессии значительно снижалась в течение 1930-х годов. Она стабилизировалась и росла умеренными темпами в 1940-х, 1950-х и чуть более быстрыми темпами в 1960-х годах. Затем она снова снизилась в 1970-е годы — отчасти из-за побед, одержанных рабочим классом в борьбе; однако еще более значительным фактором было влияние мирового экономического кризиса 1970-х годов, который привел к резкому обвалу цен на акции.

Падение цен на акции стало следствием странной комбинации инфляции и рецессии (стагфляции), падения прибыльности промышленного сектора экономики США и общей утраты уверенности внутри господствующего класса. Американская буржуазия ответила на это ухудшение своего социального положения жестокой контратакой на рабочий класс.

В 1979 году президент Картер назначил Пола Волкера председателем Федеральной резервной системы. Он резко увеличил, до беспрецедентного уровня, ставку процента на заемный капитал, которая ввергла экономику США в рецессию.

Сознательной целью этой политики было использование массовой безработицы для ослабления рабочего класса, — итогом стало наступление правительства и корпораций на профсоюзное движение и снижение уровня жизни.

Политика буржуазии была расшифрована ведущим журналом Business Week, который писал в июне 1980 года: трансформация американской промышленности "потребует радикальных перемен в базовых институциональных структурах, в характере осуществления экономической политики и в способе, которым главные актеры экономической сцены: капитал, труд, правительство и миноритарии, — рассуждают о том, что они вложат в экономику, и что они получат от нее. Из этих перемен должен выйти новый общественный договор между этими группами, основанный на особом признании того, что каждый должен сделать для ускоренного экономического роста, и что каждый может ожидать получить".

Несколькими месяцами спустя Рональд Рейган был выбран президентом, и была подготовлена сцена для беспрецедентного, инициированного правительством наступления на рабочий класс, успех которого был обеспечен предательством профсоюзной бюрократии.

Результаты отражены в постоянно растущей доле национального богатства, достающегося самому богатому 1 проценту населения США.

Новое исследование Артура Кенникелла (Arthur Kennickell) из Федеральной резервной системы показывает, что богатейший 1 процент владеет акциями на 2,3 триллиона долларов, что составляет около 53 процентов всех акций, находящихся в личном или семейном владении. Эта группа также владеет 64 процентами всех облигаций, находящихся в собственности семей или частных лиц.

Обратной стороной захватывающего дух богатства элиты является во все большей степени ненадежное положение, в котором оказываются широкие массы американских рабочих, и действительно отчаянное положение беднейших слоев рабочего класса.

Расширяющаяся категория рабочего класса состоит из тех, кто характеризуется как "рабочая беднота" ("the working poor"). Согласно Business Week, "сегодня более 28 миллионов людей, около четверти рабочей силы в возрасте от 18 до 64 лет, получают менее 9,04 доллара в час, что составляет при переводе в годовую зарплату занятого полный рабочий день работника 18.800 долларов — доход, который признан федеральным порогом бедности для семьи из четырех человек".

Business Week признает, что рабочая беднота "трудится в условиях максимальной незащищенности, когда один пропущенный автобус, один заглохший мотор, болезненный малыш означают разницу между сохранением работы и увольнением, между наличием средств к существованию и положением с отключенными телефонами и чеками в 1000 долларов за реанимацию, которые могут похоронить семейный бюджет под горой накопленной задолженности".

"В любой момент хозяин, вынужденный выкачивать прибыль, может урезать рабочие часы, сокращая покупательский бюджет семьи — или, наоборот, заставить работника работать сверхурочно, расстраивая его планы воспитания детей. Часто, когда они приближаются к возможности получить прибавку за отработку определенного времени, многие обнаруживают, что им это не учитывается. Время, которое затрачивается на переодевание, на принятие душа или на перерывы, обычно не оплачивается. Пожалуетесь, и в США всегда найдется какой-нибудь более молодой новичок, желающий работать за меньшую плату" [9].

Таковы Соединенные Штаты Америки в 2004 году!

Американский кризис и мировые перспективы социализма

Чрезвычайно высокий уровень концентрации богатства и социального неравенства лежат в основе упадка буржуазной демократии в Соединенных Штатах. Широкомасштабное распространение мер полицейского государства, осуществленных правительством в течение последних трех лет, проистекает не из так называемой "террористической угрозы", а из крайнего обострения социальной и классовой напряженности в американском обществе.

Самой заметной и роковой слабостью леворадикальной политики по сравнению с марксистской в Соединенных Штатах (и я мог бы добавить, в международном масштабе) является ее неспособность постигнуть фундаментальный кризис капиталистической системы в Соединенных Штатах или признать рабочий класс основной революционной силой в американском обществе. Социально чуждая рабочему классу и политически отравленная образами американского всемогущества, созданными средствами массовой информации, леворадикальная среда не видит объективной основы, на которой можно вести борьбу против капиталистической власти в Соединенных Штатах. Это объясняет крайнюю деморализацию левых радикалов, которые ощущают себя безнадежно изолированными. Они совершенно не способны видеть, как взаимодействие мировых экономических противоречий и усиливающаяся классовая напряженность внутри Соединенных Штатов создают условия для революционного взрыва в самом центре мирового империализма.

Эта слабость не является особенностью американских левых. Это вполне явное международное явление. Существует множество сторон этого общего кризиса левых. Однако анализируя этот кризис и объясняя его причины, важно делать особое ударение на неспособности столь многих левых систематически изучать и усваивать стратегический исторический опыт борьбы за социализм в двадцатом столетии — в особенности причины перерождения и окончательного краха Советского Союза.

При отсутствии систематической работы по осмыслению основных событий международного социалистического движения в двадцатом веке крах СССР представляется в огромной степени демонстрацией провала социализма и банкротства революционной перспективы, основанной на рабочем классе.

Однако для тех, кто изучал историю — кто признал, что крах СССР и поражения рабочего класса не были неизбежными или предустановленными, но были последствиями ложной политики, основанной на антимарксистских и реакционных идеях национального пути к социализму — сегодняшняя политическая ситуация представляется совершенно иной. Уроки, выведенные из изучения прошлого, дают ключ к пониманию настоящего.

Мы приближаемся к исторической годовщине, в которой сливаются два великих достижения теоретической мысли. 2005 год знаменует собой столетнюю годовщину первоначального изложения Эйнштейном теории относительности, которая привела к изменению человеческого понимания вселенной. И это также год столетия революции 1905 года в России, которая стала первым большим взрывом революционной борьбы рабочего класса в двадцатом веке. События того года дали импульс огромному продвижению в теоретической мысли международного социалистического движения — формулировке теории перманентной революции Льва Троцкого.

Бросая вызов преобладающим националистическим идеям, которые оценивали перспективы социализма в каждой данной стране на основе уровня ее собственного промышленного развития, Троцкий показал, что движущая сила социализма вырастает из общего развития мировой экономики. Решающим фактором в возникновении революционного кризиса в любой стране является не особое сочетание исключительных национальных условий, а противоречия международного капитализма. Более того, поскольку причины социалистической революции лежат в мировых экономических условиях, то после захвата власти рабочим классом не может быть национального пути к социализму. Единственная жизнеспособная стратегия для рабочего класса лежит в русле борьбы за построение социализма, являющегося объединенным независимым революционным процессом в мировом масштабе.

Теоретические и политические вопросы, поставленные теорией перманентной революции Троцкого, не являются просто абстрактными историческими проблемами. Они образуют основу для понимания современной мировой ситуации и задач рабочего класса.

Мы могли бы, конечно, подробно рассмотреть, каким образом сталинская теория национального пути к социализму — провозглашенная под флагом "социализма в одной стране" против теории перманентной революции — привела, в конце концов, к разрушению СССР. Исследование этого опыта закладывает основу теоретического и политического понимания судьбы международного социалистического движения в двадцатом веке. Более того, катастрофические условия, которые господствуют в современной России, показывают последствия того предательства международной стратегии, на которой изначально основывался захват власти большевиками в 1917 году.

Мы могли бы также посмотреть на судьбу Китая. Не так уж много лет назад леворадикальные течения полагали, что открыли в банальных глупостях маоизма ("винтовка рождает власть") последнее слово революционной мысли. Действительно, в среде маоистских групп всего мира находились самые злобные противники троцкизма. И даже среди радикальных течений, которые заявляли о некоторой степени политического сочувствия идеям Льва Троцкого часто выражалось мнение о том, что "успех" Китайской революции опровергает заявления Троцкого, согласно которым построение Четвертого Интернационала существенно необходимо для победы социализма. Разве Мао, а позднее Хо Ши Мин, не говоря уже о Кастро, не заняли место Троцкого и старых идей, методов, перспектив и стратегии устаревшего "классического марксизма"? Что касается китайских троцкистов, которые подвергли критике бюрократический характер и непролетарскую основу маоистской партии и которые заплатили за свою теоретическую непримиримость десятилетиями тюремных заключений — разве они не были безнадежными "сектантами", "бежавшими от революции"?

Давайте вернемся в 2004 год. Что стало с маоистским Китаем? Он является источником дешевого труда, от которого сегодня зависит выживание мирового капитализма. Исключите Китай из расчетов мировой экономики, и каким будет современное положение американского капитализма? В 2003 году двухсторонняя торговля между Соединенными Штатами и Китаем превысила 190 млрд долларов. Китай является третьим по величине торговым партнером Соединенных Штатов после Канады и Мексики. Американский торговый дефицит с Китаем составил 135 млрд долларов, — самый большой дефицит, который когда-либо существовал в истории какой-либо страны.

Американский капитал течет в Китай, так как капиталисты США стремятся перехватить активы, продаваемые государством, и углубляют свое проникновение на огромный китайский внутренний рынок.

Что привлекает американских капиталистов в Китае? Их "зверский" аппетит к прибавочной стоимости и прибылям возбуждается прежде всего низкой ценой рабочей силы. Китайские рабочие получают одну пятнадцатую или одну двадцатую часть зарплаты, уплачиваемой аналогичному американскому или европейскому рабочему. В легкой промышленности, которая сегодня преобладает в Китае, средняя плата в размере 40 центов за рабочий час более чем в три раза меньше оплаты рабочего в Мексике. По оценкам Организации Объединенных наций, 16,1% китайцев (около 208 миллионов) получают менее 1 доллара в день; а 47,3 процента населения (около 615 миллионов) живут менее чем на 2 доллара в день. Вот что создает Китаю, согласно Мировому банку, один из самых благоприятных для вложения капитала климатов в мире [10].

Открытие Китая для сверхэксплуатации империалистами достигнуто ужасной социальной ценой. В то время как выгоды от империалистических капиталовложений достаются коррумпированным слоям китайской государственной и партийной бюрократии, воздействие на сотни миллионов людей — особенно в сельских районах — иначе как катастрофическим не назовешь.

Если исследовать судьбу Китая и его роль в мировой экономике, то не будет преувеличением сказать, что маоизм, который является вариантом сталинизма, сделал весьма значительный вклад в выживание американского и мирового капитализма.

Однако есть и другая сторона этого положения. Сама зависимость американского и международного капитала от ресурсов низкооплачиваемой рабочей силы Китая делает их в высшей степени уязвимыми к взрывоопасным социальным последствиям, которые неизбежно должны вытекать из сверхэксплуатации этой страны.

Таким образом, мы вступаем в новый период, который будет характеризоваться все большим развитием революционной классовой борьбы во всемирном масштабе. Вызов, перед которым стоит сегодня марксистское движение, состоит в том, чтобы внести в это мировое движение сознание его по существу международного характера, воодушевить его социалистическими убеждениями и обучить его на основе уроков прошлого века. Именно на такой перспективе Международный Комитет Четвертого Интернационала, Мировой Социалистический Веб Сайт и партия Социалистического Равенства (Socialist Equality Party) основывают свое участие в выборах 2004 года.

В течение последних шести месяцев партия Социалистического Равенства (ПСР) проводила напряженную и энергичную кампанию за внесение ее кандидатов в бюллетени для голосования на национальных, региональных и местных выборах в стольких штатах, насколько возможно. Это трудный процесс, в котором наши кандидаты вынуждены бороться против антидемократических избирательных законов, разработанных для того, чтобы препятствовать получению кандидатам от третьих партий официального статуса избираемого лица. Многие штаты требуют, чтобы третьи партии получали десятки тысяч подписей, делая почти невозможным внесение их в избирательные бюллетени. В этом году Демократическая партия по политическим мотивам систематически оспаривала подписи, содержащиеся в заявках третьих партий.

Партия Социалистического Равенства сталкивается с такими придирками в течение последних нескольких месяцев. Пока мы внесли имена наших кандидатов на пост президента и вице-президента в бюллетени для голосования в Нью-Джерси, Огайо, Айове, Колорадо и Вашингтоне. Мы надеемся, что Билл Ван Оукен и Джим Лоуренс будут участвовать в выборах в Миннесоте. ПСР также выставила кандидатов на выборы в штатах и местных выборах в Мэне, Мичигане и Иллинойсе.

Мы просим трудящихся отдать свои голоса нашим кандидатам, где бы они ни выставлялись. В случае одного нашего кандидата в члены Конгресса, Дэвида Лоуренса в Огайо — имя которого не было внесено в избирательный бюллетень из-за явно недемократических законов, — мы просим избирателей вписывать его имя в бюллетени самим.

Однако главной целью нашей кампании является не привлечение голосов, а дальнейшее политическое обучение рабочего класса для того, чтобы углубить его понимание мировых событий и развить его классовое сознание.

Почти 66 лет назад при основании Четвертого Интернационала, Лев Троцкий сказал: "Мы не являемся партией, как другие партии. Мы стремимся не только иметь больше членов, больше газет, больше денег в казне, больше депутатов. Все это необходимо, но только как средство. Нашей целью является полное материальное и духовное освобождение тружеников и эксплуатируемых посредством социалистической революции. Никто не подготовит ее и никто не будет проводить ее, кроме нас самих".

Две трети столетия спустя эти слова продолжают оставаться перспективой Международного Комитета Четвертого Интернационала. Нет коротких путей для ее реализации. Социализм не есть общая сумма ловких тактических шагов, и тем более он не является бессознательным побочным продуктом боевых профсоюзных требований и демонстраций протеста. Такие формы борьбы играют свою роль, но они не заменяют ясной борьбы за марксизм. Развитие научного всемирно-революционного мировоззрения среди основных слоев классово сознательных рабочих является совершенно необходимым. Социализм может быть достигнут только посредством неустанной и неослабевающей борьбы за разъяснение того факта, что не существует решения проблем нашей эпохи иначе, как через захват власти в мировом масштабе и, на этой основе, путем восстановления могучей международной социалистической культуры в рабочем классе.

Примечания:

1. "America and the Ambivalence of Power," Current History, November 2003, pp. 377-82.
2. "Riding for a Fall," Foreign Affairs, September/October 2004, p.119.
3. August 17, 2004.
4. "Riding for a Fall," p. 112.
5. Ibid, p. 113.
6. See "African Oil and US Security Policy," by Michael T. Klare and Daniel Volman, Current History, May 2004.
7. "Манифест Четвертого Интернационала" — Бюллетень оппозиции, № 84, август-сентябрь-октябрь 1940, с. 11-12.
8. Графики воспроизводятся по материалу, который содержится на сайте www.inequality.org
9. BusinessWeek, May 31, 2004, p. 61.
10. "Partners and Competitors: Coming to terms with the new US-China economic relationship," by Bates Gill and Sue Ann Tay, Center for Strategic and International Studies.

Смотри также:
Политическая стратегия партии Социалистического Равенства на выборах 2004 года в США
(22 мая 2004 г.)

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site