World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

  МСВС : МСВС/Р : Новости и комментарии : Россия

Версия для распечатки

Кремль и его обитатели при Ельцине и Путине — По поводу книги Е. Трегубовой Байки кремлевского диггера

Владимир Волков
11 марта 2004 г.

Елена Трегубова, Байки кремлевского диггера (М., Ad Marginem, 2003)

Политическая журналистика постсоветской России насчитывает уже не один десяток книг. Однако большинство из них либо написаны скучным, малоинтересным языком, либо чрезмерно ориентированы на подачу "жареных" или известных до того момента лишь узкому кругу людей фактов. В последнем случае авторы стремятся не столько дать общую картину событий или попытаться проанализировать их ход, сколько успешно "продать" общественному мнению свою "инсайдерскую" информацию и произвести возможно более сильное впечатление.

Судьба таких книг бывает короткой: как только факты, содержащиеся в них, становятся доступными широкой массе читающей публики, они по большей части утрачивают свое значение, откладываясь омертвелым культурным слоем прошедшей политической истории — так же, как гумус из умершей флоры и фауны образует верхний слой почвы.

Книга московской журналистки Елены Трегубовой по большому счету не выходит за рамки этого общего правила. И все же она достойна внимания, поскольку отличается сравнительно живым и непосредственным взглядом, неким налетом специфически понимаемой правдивости, а также насмешливым, местами дерзким тоном. Вопреки некоторым оценкам, эта книга не является великим событием, но все же она на свой лад удовлетворяет определенный текущий интерес, и о ней поэтому можно говорить — по крайней мере до тех пор, пока объективные обстоятельства, наложившие отпечаток на ее содержание, продолжают сохранять свое значение.

Бунт на коленях

С момента своего появления осенью прошлого года книга Трегубовой успела обрасти ореолом скандальной известности, напоминая в этом отношении мемуары бывшего телохранителя Ельцина Александра Коржакова, который сумел на короткий период середины 1990-х оказаться всесильным главой ельцинской Службы безопасности. Сама журналистка уже столкнулась с неприятностями: недавно у дверей ее квартиры разорвалась небольшая бомба, не нанеся никому, к счастью, какого-либо вреда.

Едва ли, однако, можно считать, что Байки кремлевского диггера содержат какие-то действительно скандальные разоблачения. За исключением отдельных эпизодов, ряда умело сделанных портретных зарисовок и хлестких фраз мы узнаем из нее довольно мало чего-то совершенно нового. Скорее это книга скандальна не в своих частностях и конкретном содержании, а как нечто целое — самим фактом своего появления. На фоне полного выхолащивания в России видимого политического процесса, отсутствия каких-либо публичных дебатов или полемики, а также фальшиво-искусственного нагнетания (знакомого по истории) мини-культа личности президента Путина, любое более-менее живое слово выглядит как откровение, прорыв и чуть ли не бунт.

Книга Е. Трегубовой подводит чету под целым периодом постсоветской истории России, в котором кремлевская власть рассматривалась широким слоем либерально-демократической интеллигенции как носитель надежд на преобразование России в духе идеализированной и обобщенной рыночной демократии Запада. Этот слой долгое время терпел нелепые выходки Ельцина, его личную некомпетентность и невежество, низость политических приемов, благодаря которым крутилось политическое колесо России в годы его правления, как нечто малозначимое для общих судеб страны, не мешающее движению вперед и даже забавное. Отождествив себя с кремлевской властью, либеральная интеллигенция закрывала глаза на очень и очень многое из действительно страшных вещей, происходивших в стране.

Однако наступил момент, когда ожидания этого слоя разошлись с реальным курсом кремлевской политики. Итогом стало "прозрение", разочарование и охлаждение.

Елена Трегубова — представитель элитарной московской журналистики, которая выступала до сих пор в качестве одного из воплощений потенциального среднего класса в России. В продолжение четырех лет Трегубова была аккредитована при президентской администрации, работая в самых престижных изданиях страны — газетах Коммерсант, Русский телеграф, Известия. Будучи сравнительно молодой женщиной (в момент появления книги ей было около 30), она вполне впитала в себя "дух 1990-х", то есть наиболее укоренившиеся к тому времени либерально-демократические иллюзии и предрассудки.

Не все здесь было совершенно ложным. Трегубова всерьез, например, восприняла то представление, что пресса является "четвертой властью" и должна занимать равное и самостоятельное по отношению к официальной политике положение. Этот взгляд не может оспариваться никем, кто с уважением относится к вопросу о демократических правах и свободах. Ошибка Трегубовой и близких ей по духу журналистов состояла в том, что они наивно верили, будто капиталистическое развитие способно обеспечить гарантии этой самостоятельности.

Изменившиеся запросы кремлевской политики пришли в противоречие с ориентацией значительной части образованной элиты. Новый режим, чем дальше, тем в большей степени нуждался не в условном конфликте власти с миром масс-медиа, а в прямом и беспрекословном пропагандистском сервилизме.

Защита права журналиста на независимое суждение стала для Е. Трегубовой исходным пунктом ее конфликта с нынешним Кремлем. Но за этим кроется и более широкий контекст. Речь идет об историческом провале самого проекта создания в России в короткие сроки среднего класса, который предположительно должен был обеспечить стране стабильность в рамках рыночной демократии.

Углубление конфликта между либеральной интеллигенцией и властью развивалось на протяжении нескольких последних лет. Кроме вопроса о свободе СМИ другим катализирующим фактором стала война в Чечне. Е. Трегубова мало что говорит на эту тему. Однако брошенное ею мимоходом замечание выдает ее недовольство теми последствиями, к которым привела политика "крови и железа" на Северном Кавказе. Она неодобрительно упоминает о чеченских событиях как о "войне, которая так понадобилась Путину для победоносных выборов" (Байки кремлевского диггера, с. 269).

На почве этого отчуждения в общественной жизни России вырос новый своеобразный феномен — ностальгия по временам Ельцина. Это очень примечательное явление. Мы знаем другие формы российских ностальгических настроений. Драматические события последних 15 лет, связанные с распадом страны, "шоковой терапией", резким ростом социального неравенства привели к тому, что целые слои общества оказались выброшены за борт, лишились почвы под ногами, твердого будущего. Отсюда резкий всплеск психологической тяги к "старым добрым" временам, которые предшествовали наступившей катастрофе.

Наибольшее распространение получила тоска по эпохе 1970-х годов, связанной с брежневским правлением. Это был последний период, когда советские трудящие массы еще могли явственно ощущать улучшение в своих жизненных условиях.

Несколько иной характер имеет ностальгия по временам горбачевской "перестройки". В то время как память о 1970-х окрашена цветами относительного социального комфорта, то период конца 1980-х запомнился в большей степени как время духовного подъема и общественно-политических надежд.

Либерально-демократическая интеллигенция 1990-х годов высокомерно третировала подобные настроения как остаточные явления "совковости", считая себя гарантированной от проявления таких недостойных слабостей. Тем более зло обошлась судьба с ними самими. Значительная часть этого слоя чувствует себя сегодня если не выброшенной на берег, то, по крайней мере, оставленной не у дел, поскольку история не остановилась ни на 1991 ("крах коммунизма"), ни на 1996 году ("победа демократии" в виде переизбрания Ельцина), а пошла вперед, действуя по своей неумолимой и во многом жестокой логике.

Е. Трегубова испытывает внутренний дискомфорт от доминирующих черт новейшего периода российской истории, не понимая того, насколько логически неизбежно они выросли из магистральных тенденций ельцинской поры. Поэтому она хотела бы бунтовать, да не может. Ее протест — это, по существу, бунт на коленях, потому что ни объяснений, ни ясных ответов у нее нет.

Автопортрет российской элиты

Книга Трегубовой не дает какого-либо связного изложения политических событий. Это, как уже было сказано, скорее очерки, дополненные портретными зарисовками фигур, с которыми ей лично приходилось сталкиваться. При этом чем дальше продвигается изложение, тем больше появляется путаницы и фрустраций. Под конец вообще начинается чуть ли не фантасмагория, в духе ходовой голливудской кинопродукции. Трегубова не хочет быть бунтовщиком, но не может и сдержать себя. Протестуя, она не может объяснить, как же она "дошла до жизни такой".

Крайняя противоречивость ее позиции вырастает из того, что, поднимая завесу над темными сторонами "будней" российской элиты, она сама сознает себя ее неотделимой частью.

Нет необходимости пересказывать отдельные частные эпизоды и портретные описания. В конце концов, это не так уж и важно. Кремль населяют отнюдь не великаны духа, а, напротив, мелкие бесы эпохи упадка. Из того, что мы узнаем, можно найти лишь подтверждение уже давно сформировавшимся представлениям. Перечислим просто ряд деталей, связанных с персонажами книги.

Трегубова отмечает необычайные способности С. Ястржембского к лицемерию. Он мог в изобилии демонстрировать их, будучи пресс-секретарем президента Ельцина. Автор метко описывает полезное умение "гуттаперчевого" лица Ястржембского менять свои состояния по мере необходимости. Мы узнаем дополнительные подробности того, что Б. Немцов, бывший вице-премьер и одно время номинальный "наследник" Ельцина, склонен к позерству и самолюбованию, а В. Юмашев, один из всесильных царедворцев 1990-х годов и ельцинский биограф, — хитрый интриган, выглядящий при этом слабым, а иногда и жалким человеком.

Мы встречаем в книге "железного Стальевича" А. Волошина, бывшего бизнес-партнера Березовского, а затем главу путинской администрации, который курит, держа сигарету пеплом вертикально вверх, и гипнотизирует многих своим византийским аппаратным усердием. Мы видим "рубаху-парня" олигарха В. Евтушенкова в качестве доступного и компанейского собеседника, а также экспериментировавшего когда-то с литературой В. Суркова, ставшего заместителем главы президентской администрации.

Но особой любовью Трегубовой пользуется А. Чубайс, которого она называет не иначе, как "мой любимый рыцарь в белых одеждах" (с. 297) или "абсолютно бескорыстный человек" (с. 301). Правда, под конец книги она начинает колебаться и проявлять сомнения в этих своих восторженных оценках.

При всех симпатиях автора к описываемым ею персонажам общий вывод Е. Трегубовой суров. Находясь под влиянием горьких разочарований последних лет, она пишет в предисловии к своей книге: "... К изучению существ, населяющих Кремль, я изначально относилась как зоолог и даже уфолог. Если быть еще точнее — на протяжении всех этих лет я чувствовала себя в Кремле диггером из фантастического фильма, который спускается в канализационный люк и в кромешной темноте и адском зловонии пробирается по запутанным лабиринтам. И, наконец, — что самое мучительное — вступает в контакт с местными обитателями. Внешне они иногда слегка напоминают людей, но в действительности — совсем не люди, а абсолютно другой, даже не скрещивающийся с нами биологический вид" (с. 15-16).

Это наиболее обличительные слова в книге Трегубовой. Она поднимается до своего рода пафоса, клеймя "ядовитые испарения" "кремлевского подземелья". К сожалению, она не в состоянии выдержать этот уровень критицизма. Б о льшая часть эпизодов книги написана с чувством явного удовольствия и удовлетворения от принадлежности к "высшим кругам". Да и в самом предисловии она разбавляет горечь своих оценок признанием, что ей самой приятно было находиться среди "мутантов, которые перманентно норовят сожрать не только друг друга, но за одно и тебя". Она признается, что не по своей воле, а сугубо по прихоти случая оказалась выброшена из этого круга и теперь пытается как-то отыграться за свои обиды.

Нечто о Путине

Описывая своих героев, Трегубова видит в них частичное отражение самой себя. Элемент самолюбования безусловно присутствует в ее повествовании. Но, кроме этого сквозного героя, в ее книге есть еще один главный персонаж — Владимир Путин. И дело здесь даже не в том, что ему уделяется особое место (это не так), а в том, что вся книга построена как заостренный упрек, обращенный к личности нынешнего президента России.

Знакомство Трегубовой с Путиным относится к маю 1997 года, когда тот, будучи главой Главного контрольного управления президента, собрал в своем кабинете на Старой площади журналистов для закрытой пресс-конференции. Путин был тогда неизвестен даже кремлевским журналистам. Автор описывает его как "маленького, скучного, серенького человечка", который "прочему-то нервно двигал скулами". Продолжая свой портрет, Трегубова пишет:

"...Глаза его оставались не просто бесцветными и безучастными — они вообще отсутствовали. Было невозможно даже понять, куда именно он смотрит, взгляд его как бы растворялся в воздухе, размазывался по лицам окружающих. Этот человек внушал собеседникам ощущение, что его вообще нет, мастерски сливаясь с цветом собственного кабинета" (с. 142).

Эта пресс-конференция послужила своего рода стартом публичной карьеры Путина. На ней он озвучил политическую концепцию, которая стала одним из краеугольных камней его последующей деятельности в качестве президента.

Описав хаос, царящий в стране, и неподконтрольность региональных элит, Путин выдвинул тезис, согласно которому "загнившую страну способно реформировать только КГБ". "Наши органы, ФСБ, а вернее, — его прародитель, Комитет государственной безопасности, — говорил Путин, — не были напрямую связаны с преступным миром и занимались в основном разведкой-контрразведкой. Благодаря этому структуры ФСБ соблюли некоторую чистоту..." (с. 144).

Все, что говорил Путин, признается Трегубова, "очень напоминало объявление войны. Войны, которую номинальная кремлевская власть решилась вести против тех, кто эту власть в стране реально держит" (с. 145).

Очень скоро, однако, громкие заявления Путина окончились ничем. Главный объект его критики, погрязший в коррупции губернатор Приморского края Е. Наздратенко, не только не был наказан, но получил почетный министерский пост в Кремле после того, как в результате закулисной сделки согласился оставить губернаторский пост. Трегубова признается, что ее поразила "эта вполне бандитская этика, наглядно продемонстрированная новым российским президентом" (с. 147), — по личному указанию Путина ФСБ заблокировало все уголовные дела против Наздратенко.

Примечательно, что расхождение между заявлениями и реальными действиями никак не отразилось на карьере Путина, которая именно в этот период резко пошла вверх. В мае 1998 года он был назначен первым заместителем главы президентской администрации, а июле того же года — директором ФСБ. Параллельно возрастал и интерес к нему со стороны Трегубовой, хотя и несколько озадаченной тем, что происходит.

Возвышению Путина способствовали несколько причин, на которые указывает и автор книги.

Ельцинское руководство столкнулось в тот период с фрондой региональных элит и агрессивными действиями ряда олигархических кланов. Если власти регионов делали всяческие налоговые поблажки крупному бизнесу, задерживая выплату зарплат, пенсий и стипендий, то олигархи начали провоцировать забастовки рабочих и выступления шахтеров, стремясь заставить правительство принять выгодные для них политические решения. Путин заявил себя как фигура, способная мобилизовать методы и аппарат спецслужб для теневого давления на оппозиционные Кремлю силы.

Не трудно видеть, что накопленный в этот период опыт Путин привнес вскоре в сферу высших приоритетов российской политики, став президентом.

Кульминацией книги Трегубовой служит описание ее личной встречи с Путиным в одном элитарном японском ресторане в Москве, где журналистка могла наблюдать будущего президента, так сказать, тет-а-тет. В этот раз она сумела увидеть в нем не только "серого человечка", но и признать ряд его специфических достоинств. Вот как она написала об этом:

"Меня искренне впечатлило, насколько Путин блестящий коммуникатор. Хотя все его профессиональные приемы общения с собеседником были довольно хрестоматийны и без труда читаемы, тем не менее исполнение было виртуозным. Не знаю как — мимикой ли, интонацией, взглядами, — но в процессе разговора он заставил меня подсознательно чувствовать, как будто он — человек одного со мной круга и интересов. Хотя ровно никаких логических причин полагать так не было. Наоборот — все факты свидетельствовали, что он — абсолютно противоположный мне человек. Я поняла, что он — просто гениальный "отражатель", что он как зеркало копирует собеседника, чтобы заставить тебя поверить, что он — такой же, свой" (с. 166-167).

Прощаясь, Путин обнаружил в себе черты высокого сановника, для которого власть — все, в том числе и деньги. Когда журналистка попыталась за себя расплатиться, Путин остановил ее, сказав: "Леночка, я просто даже не знаю, сколько все это стоило! Честное слово! Я же не расплачивался за все это сам, — видите, у меня даже с собой и денег-то нет! Не волнуйтесь, там мои помощники уже за все заплатили..." (с. 165-166).

Тупик либерального романтизма

В соответствующих местах своей книги Трегубова не жалеет язвительных красок, описывая нелепые чудачества Ельцина, хотя и делая это с добродушной улыбкой. Но она гораздо более зло излагает коллекцию мелких провалов и разоблачительных оговорок Путина во время его предвыборной кампании 2000 года. Она осуждает кремлевский режим Путина за авторитарные тенденции и наступление на свободу слова, а многих своих коллег-журналистов презрительно третирует как жалких и безвольных конформистов.

Однако на чем базируется это критическое отношение автора? Множество эпизодов и высказываний недвусмысленно свидетельствуют о том, что она недовольна Путиным главным образом за недостаточно активное, по ее мнению, проведение капиталистических реформ. Трегубова выступает в своей книге как рыночный фундаменталист, для которого интересы прибылей новой бизнес-элиты превыше всего. Общество, страна для нее — лишь фон для святого процесса обогащения немногих избранных.

Об ее поклонении Чубайсу мы уже упоминали. Крайний радикализм она обнаруживает также в своем рецепте преодоления экономических проблем России. Говоря про массу неэффективных предприятий российской промышленности, она заявляет в одном месте:

"Есть только один единственный способ реформировать нашу страну... взорвать все советские заводы. А деньги, которые сейчас тратятся на их содержание, заплатить бывшим рабочим для переквалификации и трудоустройства на новые, эффективные рабочие места" (с. 271).

Конечно, было бы преувеличением брать ее слова буквальным образом. Кроме того, ее мнение — это всего лишь частный взгляд журналиста, а не члена кабинета министров. И все же сколько разрушительной энергии в этом замечании, которое отражает вполне реальные настроения в кругах российской интеллектуальной и политической верхушки!

Рука об руку с этим идет у Трегубовой также и слепое поклонение Западу как предположительному воплощению идеалов демократии и свободы. Полностью оправдывая варварские натовские бомбежки беззащитной Югославии весной 1999 года и попугайски повторяя ложь западных правительств и масс-медиа, она гневно замечает "о массовых этнических чистках, проводившихся сербской армией, под руководством Милошевича" (с. 137).

Не удивительно, что при подобных взглядах на мир слой либеральной интеллигенции, представленный Е. Трегубовой, оказался совершенно беспомощным перед лицом тех процессов, которые столь явно начали набирать силу вместе в приходом к власти в США правой республиканской администрации Буша, а также вместе со сдвигом российской политики в сторону все более открытого авторитаризма и шовинизма. Их осуждение антидемократических тенденций Кремля потеряло прежнюю опору в виде отсылки к примеру "демократического" Запада.

Трегубова очень сильно модернизирует новейшую российскую историю. Авторитаризм для нее начался только с приходом Путина. Не понимая действительных причин такого развития, она вынуждена связывать их с личностью самого российского президента. Но если все зависит от воли и решений одного лица, то и исправить положение можно, повлияв на взгляды этого лица — в нужном направлении. В итоге весь пафос Трегубовой по сути сводится к одному простому упованию на то, что "хороший Путин" должен победить в самом себе "плохого Путина". Круг замкнулся, обозначив в тоже время и тот исторический тупик, в котором оказался новейший российский либерализм, еще недавно так горевший жаром наивного романтического энтузиазма.

Смотри также:
Итоги парламентских выборов в России— Путин консолидирует режим "управляемой демократии"
(12 декабря 2003 г.)

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site