World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

 

МСВС : МСВС/Р : История : СССР

Версия для распечатки

Р. Пайпс оправдывает рост авторитаризма в России

Феликс Крайзель
21 мая 2004 г.

Короткая статья известного американского историка и советолога Ричарда Пайпса (Richard Pipes) в недавнем выпуске влиятельного американского журнала Foreign Affairs отчетливо и сжато суммирует изменения, произошедшие во взглядах западного истэблишмента в отношении политической системы постсоветской России.

Если начало 1990-х годов сопровождалось триумфальными заявлениями о скором торжестве демократии и прав человека, то теперь все более откровенно проявляет себя линия на примирение с авторитарными тенденциями путинского правления. Они оправдываются и благословляются с точки зрения мнимой неискоренимости исторических традиций России, которые связаны с деспотизмом и беспощадным подавлением элементарных гражданских прав и свобод.

Сдвиг настроений в отношении России в то же время демонстрирует, насколько далеко правящие круги Запада и, в частности, США продвинулись по пути отказа от традиционных канонов либеральной буржуазной демократии.

Р. Пайпс начинает свою статью констатацией того факта, что "по прошествии более десяти лет эти ожидания (демократического развития) не реализованы. После прихода к власти экс-полковника КГБ Владимира Путина в 2000 году на демократические институты в России надет намордник, гражданские права ограничены, а сотрудничество России с международным сообществом далеко от того, чтобы быть гарантированным". (Мы должны уточнить последний пункт из описания Пайпса: правительство Путина поддерживает тесные отношения с вашингтонским правительством и идет на постоянные уступки вооруженному походу США в глубины Евразии; Кремль не сотрудничает с такими международными структурами как ООН, а также с организациями "зеленых" или правозащитников).

Пайпс объясняет скатывание к авторитаризму в России тем, что происходит скачок назад — через весь советский период и эпоху трех русских революций 1905 и 1917 годов к обществу "разрозненных, но в целом самостоятельных деревень", существовавших в эпоху Московского царства и романовской России. Констатация этого фантастического прыжка в прошлое позволяет ему утверждать, что "русские являются удивительно консервативным народом, менталитет и поведение которого изменяются весьма медленно, если они вообще изменяются, независимо от того, какой режим находится у власти". Пайпс смело заявляет, что русские предпочитают сильное и стабильное правительство в большей степени, нежели гражданские и демократические права.

Оставим в стороне абсурдную мысль, будто относительная российская изоляция пятисотлетней давности и стабильная рутина крестьянского натурального хозяйства могут быть возрождены в XXI веке. Конечно, это невозможно. Хотя социальный регресс, являющийся результатом распада СССР в 1991 году, может развиваться и дальше, он никогда не сможет вновь создать те специфические общественные условия, которые остались в глубоком прошлом.

Зигзаги Пайпса

Мировоззрение Пайпса не отличалось большим постоянством. На протяжении своей карьеры историка и советолога он неоднократно менял его в угоду текущей политической конъюнктуре, оставаясь всегда верен лишь своему твердолобому антикоммунизму.

Интеллектуальные зигзаги в работах Пайпса можно понять лишь в том случае, если иметь в виду, что он начал свои исследования в конце 1940-х годов, в эпоху наивысшего международного авторитета Советского Союза, выступая в качестве либерального наблюдателя сталинистского режима. Корни могущества СССР молодой Пайпс видел в популистских методах правления Ленина и Троцкого, заложенных во время рождения государства.

Гораздо позже, в 1981-82 году, Пайпс работал в американском Совете национальной безопасности и был одним из тех, кто участвовал в выработке стратегии агрессивного отношения администрации Рейгана к Советскому Союзу. К тому времени, когда он закончил написание своей известной работы Русская революция, вышедшей в 1990 году, правящая советская элита уже проводила демонтаж Советского Союза, а работодатели Пайпса на Западе аплодировали этому краху и помогали растаскивать куски государства, выросшего когда-то из революции 1917 года.

Уничтожение СССР оправдывалось и в Кремле, и в Вашингтоне как необходимый шаг к возрождению российской демократии и расцвету гражданских прав. Сегодня Пайпс, как и многие другие западные историки, ищет оправдание тому, что в реальности произошло с Россией, — речь идет об утрате ею международного значения и скатывании на второстепенные роли в мировой политике, о потере традиционных сфер влияния, резком откате назад в общественной и культурной сферах и т.д. Рискуя быть обвиненным в преувеличении, я вижу в этом определенную тенденцию превратить Россию (хотя бы мысленно) снова в Московское княжество.

В прошлом я характеризовал Ричарда Пайпса как "придворного историка", социальный тип "ученого", который используется правящей элитой для выработки собственной идеологии (см. мою рецензию на работы генерала Волкогонова в номере 1-2 журнала Социальное равенство за ноябрь 1997 г.). В этой статье я писал:

"Пайпс сделал себе имя и карьеру, проводя анализ сильных и слабых сторон советской национальной политики. В своей ранней книге (она была написана в 1948-53 гг.) Основание Советского Союза он писал: "Вся большевистская национальная программа была нацелена на привлечение национальных симпатий путем щедрых предложений национального самоопределения". Дальше он продолжал: "По мнению Ленина, нужно было лишь показать дружеское, миролюбивое отношение к нерусским подданным". Пайпс в то время исследовал состояние, в котором находился победоносный Советский Союз вскоре после его победы над фашизмом, и разъяснял Пентагону, в чем заключаются сильные стороны врага".

Первоначально корни силы и стабильности Советского Союза, как уже было отмечено, Пайпс находил в дальнозоркой и пользовавшейся симпатией народа демократической национальной политике основателей советского государства. Эти могучие основы долгое время сопротивлялись разлагающему влиянию реакционной национально-шовинистической политики сталинского режима.

В начале 1980-х годов Пайпс выдвинул для Рональда Рейгана концепцию "империи зла" и был одним из идеологов войны на истощение против угасающей силы Советского Союза. При этом его не особенно интересовало и беспокоило, что концепция "империи зла" плохо уживалась с его собственной старой оценкой советской национальной политики.

Потом в своей карьере Пайпс расхваливал демократические ценности и придавал им абсолютную, сверхисторическую роль. Его книга 1990 года уделяет так много внимания недемократическим аспектам большевистского переворота, что у читателей должно возникнуть два вопроса: а) был ли у большевиков выбор в средствах захватить и удержать власть? и б) как же большевики смогли победить, будучи столь недемократичными? В центр своего рассмотрения Пайпс ставит большевистский запрет на правые партии, разгон Учредительного собрания в январе 1918 года, расстрел семьи Романовых, захват заложников и чистки монархических и буржуазных элементов во время Гражданской войны. В 1990 году Пайпс рассматривал эти действия как глубоко антидемократические преступления большевиков.

Однако сегодня все эти обвинения по адресу большевистской партии потеряли свою силу. Ведь на протяжении последних нескольких лет мы стали свидетелями расстрела Белого дома Ельциным в октябре 1993 года, масштабных махинаций и коррупции во время президентских выборов в 1996 года, распродажи национальных ценностей России бандам олигархов в ходе приватизации, двух войн в Чечне и проч.

В предисловии к книге 1990 года Пайпс находил необходимым заявить — в противоположность своему недавнему мнению в Foreign Affairs, — что "революционное движение превратилось в 1860-е годы в неотделимый элемент российской истории".

В 1996 году Пайпс возглавил литературно-политический проект, который в 1998 году привел к появлению работы под названием Неизвестный Ленин. Эта коллекция записок и отрывков из писем к Ленину и от него была изготовлена для того, чтобы изобразить Ленина жестоким и лицемерным политиком, наслаждающимся насилием и властью как самоцелью. Хотя этот сборник ничего нового не внес в историческую науку (давно было известно, что большевики запугивали кулаков и реакционеров угрозой истребления и расстреливали своих противников во время войны), он продемонстрировал изменившееся отношение Пайпса к Ленину. Будучи по природе поклонником совершившихся фактов и сильной власти, Пайпс лобзает ступни сильных мира сего, но презирает потерявших власть. После развала Советского Союза он был обязан перед самим собой писать о Ленине иначе, чем в 1954 году.

К настоящему времени Пайпс проделал свою последнюю метаморфозу и без обиняков заявляет, что Россия не нуждается в демократии и не хочет ее; России нужен сильный режим под лозунгами "закона и порядка".

Среди американских специалистов по России Пайпса всегда считали крайне правым, ведь он работал в Совете национальной безопасности у Рейгана и долгое время был связан с такими фигурами, как Дик Чейни, Пол Вулфовиц, Дональд Рамсфелд и Кондолиза Райс. Эти люди с недавнего времени определяют политику Вашингтона. Не случайно поэтому, что взгляды Пайпса на Россию и Русскую революцию имеют сейчас весьма широкое хождение. Среди влиятельных групп политического истеблишмента и официальной русистики США существует мощное течение, которое стремится попросту вычеркнуть двадцатый век из российской истории.

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site