World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

 

МСВС : МСВС/Р : Четвертый Интернационал

Версия для распечатки

Продолжение обмена мнениями по поводу статьи «Женщина в русской революции — Письма Натальи Седовой к Льву Троцкому»


22 августа 2003 г.

Уважаемый Владимир,

Спасибо за письмо. В основном я нахожу Ваши аргументы разумными, но есть еще у меня один вопрос: вы цитируете Фурье о том, что «степень прогрессивности общества можно измерять отношением к женщине». Значит, чем свободнее женщина, тем более прогрессивным можно считать общество, правильно? Может быть Вы еще не знаете об этом, но в Калифорнии в некоторых ситуациях женщина пользуется более обширными правами, чем мужчина. Например, если муж даст одну легкую пощечину жене, то его могут посадить надолго. А жене позволено жестоко бить мужа без наказания, потому что в делах домашнего насилия общественное мнение предвзято настроено против мужчин, и следовательно, полиция и юридическая система обычно пристрастно судят в пользу женщины, и также в делах сексуального домогательства и изнасилования. Я не говорю, что мужского шовинизма, изнасилования, и т. д. не бывает, но преобладающий обывательский менталитет ставит женщину на высший моральный уровень, чем мужчину, и это влияет на закон. Также в разводах судья обычно судит в пользу женщины, игнорируя обстоятельства и условия предбрачного контракта. Я понимаю, что это специфика американской мелкобуржуазной культуры, и что в большей части мира дела обстоят по-другому, но хотелось бы узнать, как Вы на это отвечаете? Считаете ли Вы Калифорнию самым прогрессивным обществом в мире?

Мне кажется, что одна из самых трудных задач марксистского движения — разубедить людей в отождествлении народа и государства. Многие люди, открыто признающие себя «далекими от политики», все-таки приходят в исступление из-за выражения такого рода мысли. Итак, их весьма трудно убедить в этом, но убедить в необходимости уничтожения семьи еще труднее, и в «Манифесте Коммунистической партии» Маркс и Энгельс высказываются как раз за уничтожение семьи. Я считаю, что их аргументы в «Манифесте» еще имеют важное значение на сегодняшний день, и также анализ Энгельса происхождения семьи в отношениях частного имущества, но эти тексты должны служить исходным пунктом дальнейшего исследования, а не последним словом. Поскольку МКЧИ называет себя единственной подлинной марксистской партией, то стоит уделять особое внимание вопросу о семье.

С уважением,

ДР

24 июня 2003 г.

* * *

Уважаемый ДР,

Когда Вы ссылаетесь на Манифест Коммунистической партии, где Маркс и Энгельс высказывались за уничтожение семьи, то необходимо помнить, что они имели в виду семью как экономический и социальный институт в рамках буржуазного общества, но отнюдь не сам факт совместного проживания мужчины и женщины — вместе или отдельно с рожденными ими детьми. «Упразднение семьи» означает для них не отмену долгосрочных индивидуальных отношений и вытекающих из них вполне естественных и обоснованных личных обязательств (люди стареют, заболевают и т.д.), имеющих до известного предела силу важного морального закона. Они не призывают ни к богемной «свободе полов», ни к восстановлению традиций некоторых архаических культур, весьма свободных в этом отношении (и хорошо описанных в научной литературе, начина с середины XIX века). Напомню также, что они беспощадно разоблачают сам институт буржуазного брака как «узаконенную проституцию». Иными словами, революция в половых и семейных отношениях, к которой призывают Маркс и Энгельс, должна заключаться, как я уже имел случай говорить в своем письме от 17 июня, в освобождении всей сферы личных отношений от травмирующего влияния материальных соображений, то есть прежде власти частной собственности. При этом не стоит забывать, что пролетарское положение (то есть зависимость от заработной платы как основного и единственного источника для получения материальных благ) является ведь лишь обратным выражением господства отношений частной собственности. Основой для подлинной свободы в личных отношениях должно стать социальное равенство на базисе высокоразвитого общественного и бытового благосостояния, равных прав мужчины и женщины, а также значительно более высокой роли общества в материальном обеспечении и воспитании детей.

Что качается положения женщин в Калифорнии, то, конечно, они обладают гораздо большими правами и свободой, чем женщины, живущие в большинстве стран «третьего мира». В мусульманских странах арабского Востока, например, как хорошо известно, религиозные фундаменталисты принуждают женщин носить чадру, лишают их возможности иметь какое-либо образование и в целом навязывают им положение полностью зависимых от мужа домашних рабынь. Однако вопрос в том, в какой степени положение женщин в Америке, в частности в Калифорнии, может рассматриваться в качестве образца и выступать, так сказать, в качестве воплощения идеала женской независимости и равноправия. Здесь прежде всего необходимо помнить, что в наиболее общем плане нынешние возможности, которыми обладают калифорнийские женщины, являются побочным продуктом международной революционной борьбы за демократические права и гражданские свободы, развивавшейся на протяжение второй половины XIX-XX веков. Эта борьба была неразрывно связана с борьбой рабочего класса за свое социальное освобождение и была направлена против самих основ общества прибыли.

Речь идет именно о побочном продукте этой борьбы, поскольку только угроза социальной революции могла подвигнуть либерализм на проведение некоторых, хотя и ограниченных реформ. С другой стороны, нынешние права американских женщин были реализованы в особой специфической форме либеральной реформы, в отличие, например, от русской революции Октября 1917 года, которая просто предоставила женщинам максимально равные права наравне с мужчинами, не вводя никаких дополнительных мер государственного наказания в сфере семейного права.

Существует прямая аналогия между калифорнийским законодательством в области положения женщины и тем, как американский либерализм отвечал на движение чернокожего населения против своей дискриминации.

В целом ряде публикаций на МСВС мы отмечали, что предоставление американским чернокожим ряда правовых льгот под давлением массового движения за гражданские права в 1960-е годы было не столько формой действительного упразднения дискриминации по признаку расовой принадлежности, сколько способом лишить это движение его более глубокого социального содержания, сформировав одновременно привилегированную элиту из числа чернокожих, интегрированную в структуры существующего социально-политического истеблишмента Америки.

В одной из недавних статей мы писали следующее: «Меры, направленные на предоставление чернокожему населению специальных льгот, в частности, для поступления в вузы [affirmative action — букв. «позитивные действия»], создали политические условия, в которых вопросы расовой и этнической принадлежности оказались выдвинутыми на первый план, так, чтобы внимание рабочего класса было направлено в сторону от более важных социальных и классовых вопросов, лежащих в основе кризиса американского общества, а также с целью разделить рабочий класс по линиям расового или национального происхождения. Эти расовые преимущества обсуждались и рассматривались правящими слоями в качестве средства диверсифицировать "элиту" вместо того, чтобы создать условия для более широкого социального равенства...» (Barry Grey, «US Supreme Court ruling on affirmative action: the language of oligarchy», 1 July 2003).

Как и в случае с affirmative action, юридическое положение женщин в Калифорнии — это разновидность либерального ответа на одну из глубинных социальных проблем, не столько решающую ее, сколько канализирующую ее в определенном, безопасном для существующего порядка направлении, и формирующую один из привилегированных слоев правящей элиты, в данном случае по половому признаку. В самом деле, только женщины с высоким материальным благосостоянием могут позволить себе нести расходы по всем судебным издержкам, требуемым для защиты своих юридических прав в суде. Только для них, стало быть, эти права имеют реальное значение. С другой стороны, подобные юридические меры создали еще одну из форм так называемой политики идентичности, направленной, по существу, не на укрепление единого пространства гражданских прав и свобод, а на раздробление его и манипулирование отдельными сферами интересов посредством арбитража существующих структур власти.

Конечно, следует признать, что в известном смысле, учитывая наследие предрассудков и «культуры» мужского шовинизма, женщинам должны быть предоставлены определенные меры социальной и юридической защиты. В той степени, в какой можно говорить о некоем позитивном смысле, содержащемся в праве женщины обратиться в суд на мужа за нанесение физических оскорблений, состоит в том, что это наносит решительный удар патриархальной библейской традиции, исходящей из неограниченной власти мужа над женой. На сферу семейных отношений распространяются те же самые права и требования, которые признает общегражданское право. В то же самое время государственное вторжение в семейную сферу, страхуя от наиболее крайних эксцессов, не может само по себе изменить личные отношения к лучшему. Эгоизм, высокомерие, злоба и другие пороки, отравляющие сферу частной жизни, не могут исчезнуть просто перед лицом юридического наказания до тех пор, пока материальная почва, на которой произрастают общественные отношения и нравы, отравлена самыми грубыми формами социальных привилегий и паразитизма. Лучшим и единственным способом защиты прав женщин было бы проведение в жизнь действительного социального равенства и максимально равных демократических свобод.

С наилучшими пожеланиями,

Владимир Волков

20 августа 2003 г.

Смотри также:
Ответ читателю по поводу статьи «Женщина в русской революции — Письма Натальи Седовой к Льву Троцкому»
(21 июня 2003 г.)
Женщина в русской революции — Письма Натальи Седовой к Льву Троцкому
( 10 июня 2003 г.)

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site