World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

 

МСВС : МСВС/Р : Новости и комментарии : Война США против Афганистана

Версия для распечатки

Политическая реакция и интеллектуальное шарлатанство — Ученые США выпускают заявление в поддержку войны

Дэвид Норт
2 марта 2002 г.

Нижеследующая статья была опубликована на английской странице МВСВ 18 февраля 2002 г.

Группа в составе 60 право-консервативных ученых и специалистов в области политических наук, имеющих влияние в правительственных и информационных кругах, выпустила заявление, озаглавленное «За что мы сражаемся: Письмо из Америки» [1]. Претендуя на представление философской и моральной защиты «войны с терроризмом», ведомой администрацией Буша, авторы преуспевают только в обеспечении оглушительного саморазоблачения собственного лицемерия, недобросовестности и отвращения к основным демократическим принципам.

В число подписантов, среди прочих, входят бывший сенатор США Дэниель Мойнихэн (Moynihan), который сегодня преподает в Сиракузском университете, Фрэнсис Фукуяма из Университета Джонса Хопкинса, Сэмуэль Хантингтон и Фида Скокпол (Theda Skocpol) из Гарвардского университета и Майкл Уальцер (Walzer) из Принстона.

Все эти подписанты, равно как и прочие, поставившие свои имена под этим заявлением, характеризуются Washington Post как «интеллектуальные лидеры». Если это действительно так, то тогда это показывает, что интеллектуальная жизнь в Соединенных Штатах упала до крайней степени. К самым поразительным чертам этого письма относится его небрежный и низкопробный характер [2].

Вопросы, которые приходят в голову сразу после прочтения этого письма, — «Почему это было написано?» и «Для какой аудитории оно в действительности предназначено?». В этих самых Соединенных Штатах Америки, где политическая элита единодушна в своей поддержке правительства, которое занимается разжиганием войны, и где почти невозможно в средствах массовой информации натолкнуться на какую-либо критику американского милитаризма, что за нужда была выпускать специальное заявление в поддержку войны, написанное «плодовитыми учеными»? Даже Washington Post находится в легком замешательства, замечая: «Поскольку основная мысль письма — то, что Америка имеет право использовать военную силу после 11 сентября — широко признана в Соединенных Штатах, его предполагаемая аудитория и цель недостаточно ясны».

Приходится заключить, что подписанты чувствуют и боятся — может быть, на основе своих встреч со студентами в университетских лекционных залах — что общественное мнение едва ли настолько едино и твердо в поддержке войны, как это заявляют масс-медиа. Несмотря на массивную и неослабевающую пропаганду, подписанты, по-видимому, чувствуют, что правительству и средствам массовой информации до сих пор не удалось обеспечить неотразимый довод в поддержку действий администрации Буша.

Однако письмо ничего не добавляет к содержанию провоенной пропаганды правительства. Напротив, оно некритически принимает позицию администрации — что война ведется ради защиты Америки и цивилизации против терроризма. Попирая самое основное условие доказательства, письмо не делает никакой попытки проверить законность этой предпосылки. Напротив, оно прибегает к морализированию с тем, чтобы санкционировать действия американской военщины.

Заголовок открытого письма «За что мы сражаемся» говорит о попытке напомнить об известном пропагандистском документальном фильме, который был профинансирован администрацией Рузвельта в ходе Второй мировой войны и вышел на экраны под названием Почему мы сражаемся. Однако сходство между этими двумя работами не идет дальше названий. Нет нужды быть ни сторонником администрации Рузвельта, ни защитником империалистических интересов, которые определили вступление Америки во Вторую мировую войну, чтобы признать, что фильм Почему мы сражаемся являлся произведением, не лишенным художественного и политического содержания. Снятый режиссером Фрэнком Капрой (Capra), этот сериал из семи документальных фильмов стремился предупредить общественность об опасности фашизма как политического движения.

Почему мы сражаемся принимал свою аудиторию всерьез. Зная о глубоких антивоенных настроениях, распространенных внутри Соединенных Штатов (как изоляционистских, так и антиимпериалистических), его творцы ощущали необходимость доказать интеллектуально достоверную правоту войны как борьбы за демократию против тоталитаризма, которая бы возвышалась над обыденным сознанием и пропагандой. В либеральных рамках «Нового курса» фильм давал объяснение росту фашизма и происхождению Второй мировой войны. Он объяснял вопросы и события с такой степенью политической, исторической и социальной конкретности, на которую оказались неспособны авторы [теперешнего] открытого письма.

В отличие от документального фильма Капры письмо ученых ничего не говорит об историческом и политическом происхождении войны в Центральной Азии, не говоря уже об экономических интересах, которые находят выражение в политике администрации Буша. Авторы предпочитают строить свою защиту этой войны на «пяти основных истинах, которые признают все люди без исключений».

Выдернутые из столь разных источников как Организация Объединенных Наций, Аристотель и папа Иоанн Павел II, эти истины гласят: (1) «все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах»; (2) «основным субъектом общества является человеческая личность, и законная роль правительства заключается в защите и помощи развитию условий для человеческого процветания»; (3) «люди естественным образом желают добиться правды о смысле и конечных целях жизни»; (4) «свобода мысли и религиозная свобода являются незыблемыми правами человеческой личности»; (5) «убийство во имя Бога противно вере в Бога и является величайшим предательством универсальности религиозной веры». Авторы письма утверждают также, что Соединенные Штаты «сражаются, чтобы защитить нас и защитить эти принципы». Поэтому Соединенные Штаты ведут «справедливую войну». Как все просто!

Даже если бы следовало допустить законность обсуждения «справедливой войны» на таких абстрактных, неисторических и сомнительных моральных предпосылках, было бы нетрудно показать, что Соединенные Штаты ежедневно в осуществлении своей международной и внутренней политики нарушают каждый из названных принципов.

* Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Действительные общественные отношения, которые преобладают в Соединенных Штатах — при которых огромные богатства концентрируются в руках узкого слоя населения — превращают это правило в посмешище. Самый значимый фактор в определении общественных прав и качества жизни индивида в Соединенных Штатах — это уровень дохода семьи, в которой он или она родились. За пределами границ Соединенных Штатов интересы, защищаемые американским империализмом, порождают условия для нищеты и убожества, в которых живут сотни миллионов людей.

* Основным субъектом общества является человеческая личность, и законная роль правительства заключается в защите и помощи развитию условий для человеческого процветания. Это не тот принцип, который поддерживает правительство США. На практике и, в значительной степени, также и законодательно «основным субъектом общества» является не «человеческая личность», а корпорация, основанная на частной собственности. В контексте общественных отношений Соединенных Штатов поощрение правительством «условий человеческого процветания» означает не что иное, как максимизацию личного богатства шайки свихнувшихся на деньгах клептоманов, которые контролируют американские корпорации.

* Люди естественным образом желают добиться правды о смысле и конечных целях жизни. Администрация Буша своим презрением к науке, поощрением религиозных предрассудков и грубой манипуляцией средствами массовой информации делает все, что в ее силах, чтобы свести на нет стремление к правде.

* Свобода мысли и религиозная свобода являются незыблемыми правами человеческой личности. В той степени, в которой здесь идет речь о действительном уважении к свободе слова, политика Соединенных Штатов, внутри страны и за ее пределами, все более и более открыто и прямо заключается в подавлении демократических прав. «Религиозная свобода» интересует правительство США и лидеров как Демократической, так и Республиканской партий только тогда, когда она дает возможность способствовать антинаучному обскурантизму и подрывать установленный конституцией принцип отделения церкви от государства [3].

* Убийство во имя Бога противно вере в Бога. Это, как может показать любое серьезное исследование истории религии, несостоятельная предпосылка. Сектантское насилие, в отсутствии прочных демократических гарантий, является почти неизбежным побочным результатом «веры в Бога». Однако, оставляя этот маленький пункт в стороне, следует сказать и другое. Если авторы открытого письма в самом деле разделяют политику администрации Буша, то они могли бы сделать следующую приписку: «За исключением того случая, когда это касается закрытия клиник для абортов в Соединенных Штатах или поддержки правления правых диктатур за границей».

Затем письмо переходит к обсуждению «американских ценностей», в которых находят свое выражение вышеперечисленные «основные истины». Это, как полагают авторы, является ключом для раскрытия мотивов тех, кто напал на Соединенные Штаты 11 сентября. Они спрашивают: «Почему мы являемся целями этих злобных нападений? Почему те, кто может убить нас, хочет убить нас»?

Эти вопросы определенно стоит рассмотреть. Можно начать с расследования истории американского вмешательства в дела Афганистана в течение последней четверти века — начиная с решения президента Джимми Картера и его советника по национальной безопасности Збигнева Бжезинсткого подстрекать и вооружать исламских фундаменталистов против просоветского режима — и его ужасных последствий для населения этой страны. Затем можно перейти к изучению американской политики на Ближнем Востоке в течение последней четверти века, которая концентрировалась на установлении контроля над нефтяными ресурсами. Обсуждение американской политики и действий на Ближнем Востоке правомерно потребует расследования: (1) финансируемого ЦРУ переворота 1953 года в Иране, который ликвидировал левонационалистический режим Моссадыка и восстановил диктатуру шаха; (2) вторжения США в Ливан в 1958 году; (3) крупномасштабного вооружения израильского государства и грубое игнорирование демократических стремлений палестинского народа; (4) экономической, военной и политической поддержки США полуфеодальной абсолютной монархии в Саудовской Аравии; (5) бомбардировки Бейрута военными кораблями США в 1983 году и (6) начала войны против Ирака в 1991 году вместе с последующим навязыванием режима санкций, который стоил жизни нескольким сотням тысяч людей. Честное исследование источника ненависти к Соединенным Штатам могло бы принять во внимание эти и многие другие вопросы.

Однако подобный опыт политической самокритики — это совсем не то, что имеют в виду авторы письма. Хотя они и готовы признать, что Америка совершила некоторые проступки, выражается это в самых неопределенных и общих словах: «Временами наше государство проводило неправильно направленную и несправедливую политику. Слишком часто мы как государство оказывались неспособными быть достойными наших идеалов». Как? Почему? Письмо ничего не говорит по этому поводу. Единственными пороками, которые отмечают авторы, являются те, что часто служат мишенью для лицемерных моралистов из правых христиан: «Потребительство как образ жизни… Ослабление брака и семейной жизни» [4]. В любом случае, что касается авторов, события 11 сентября не были ответом на «какую-либо политическую линию или набор политических линий». Наоборот, те, кто осуществил это нападение, совершили его из-за того, « кто мы есть ».

Это ведет авторов к вопросу: «Так кто мы есть»? Ответы, которые взяты из брошюр правых христиан, проистекают из основанных на религии перспективах, которые принципиально враждебны основным демократическим принципам Конституции США. Необходимо подчеркнуть, что Америка не состоит из «Мы» в том смысле, который предлагают авторы открытого письма. Сама идея, что существует общая американская идентичность, основанная на всеми принятых этических нормах и моральных правилах, в конечном счете опирающихся на религию, не может быть согласована с Конституцией и исторической эволюцией демократических прав. Когда авторы заявляют о своем отказе от «идеологического секуляризма», то они в действительности имеют в виду конституционную доктрину отделения церкви от государства. Они используют термин «идеологический» в качестве прилагательного для того, чтобы намекнуть: секуляризм является просто мнением, или, может быть, только причудой. В действительности секуляризм является основой всего, что является исторически прогрессивным в буржуазно-демократических принципах.

Развитие американской демократической мысли от теократии в виде колонии Массачусетского залива до буржуазно-демократической республики, которая возникла в результате революционной войны, нашло свое законодательное выражение в отказе от концепции, согласно которой общество должно основываться на этическом единстве — отличительном признаке религиозного мышления. Как разъяснял один историк американского права:

«То, что начало происходить после Революции, было не какой-то большей аморальностью, а отказом от идеи, в соответствии с которой правительство должно действовать таким образом, чтобы обеспечивать соблюдение нравственного поведения. Но с течением времени отказ правительства от роли принудительного гаранта нравственности ослабил идею, согласно которой существует только один набор этических норм, которым должны повиноваться все люди… Тенденцией был переход от представления об одном наборе этических ценностей, утвержденных одним институтом, к которому вынуждены присоединяться все члены общества, к представлению о нескольких наборах различающихся этических ценностей, каждый из которых представлялся различными организациями, к которым отдельные индивиды присоединялись по добровольному выбору» [5].

Авторы письма игнорируют эту демократическую эволюцию, утверждая, что «в лучшем случае Соединенные Штаты стремились быть обществом, в котором вера и свобода могут идти вместе, одна облагораживая другую » (курсив Д.Н.) Это самое существенное искажение ведущих конституционных принципов. Соединенные Штаты не являются полутеократией, в которой политическая свобода получает поддержку религии. Политическая свобода является демократическим правом, которое не требует дальнейшей религиозной подпорки, тогда как право на исповедание религии по собственному выбору — если индивиду случается придерживаться религиозных взглядов — зависит от определенных демократических политических основ [6].

Авторы не искренни в своем способе аргументации. Они не заявляют открыто о своем политическом мировоззрении и программе. Их заботит вовсе не защита религиозной свободы в контексте боле широкой защиты демократических прав. Острие их нападения на «секуляризм» целиком направлено на расширение религиозного влияния внутри Соединенных Штатов и на ограничение демократических прав.

Извратив отношение между «верой» и «свободой», авторы задаются далее вопросом: «Что поможет в XXI веке ослабить основанное на религии недоверие, ненависть и насилие»? Поскольку они выступают против демократического секуляризма, который выражается в жестком отделении церкви от государства, ответ, данный в открытом письме, является совершенно реакционным: «Углубляя и обновляя нашу оценку религии признанием религиозной свободы в качестве основного права всех людей любой нации». Это решение является абсолютно неверным. Огромный исторический опыт показал, что самым эффективным средством противостояния основанному на религии общинному и сектантскому насилию является поддержка демократических принципов секуляризма и стремление ликвидировать, насколько возможно, социально регрессивное влияние религии на общественно-политическую жизнь.

Заявление, что нападение 11 сентября было вызвано не оппозицией к особой политической линии США, а, напротив, ненавистью к моральным принципам, которые защищаются авторами для установления действительной основы американской идентичности, логично ведет к политическим выводам, которые могут быть использованы для оправдания внутренних репрессий. В конце концов, если внешние враги «американских ценностей» готовы напасть на Соединенные Штаты, разве не угрожают стране также и те, кто находится внутри ее границ (граждане, а также неграждане), которые отказываются признавать эти ценности? Идеи имеют собственную логику, а идеи авторов открытого письма неумолимо ведут к оправданию не только войны, но также и внутренних репрессий.

В заключительной части письма делается попытка обосновать идею, что Соединенные Штаты участвуют в «справедливой войне». Авторы начинают с признания, что «всякая война является ужасной, символизирующей человеческую несостоятельность». Однако, с другой стороны, «бывают периоды, когда ведение войны не только допустимо в моральном отношении, но и морально необходимо как ответ на пагубные акты насилия, ненависти и несправедливости. Теперь один из таких периодов».

Попытка оправдать империалистические войны на основе более высоких моральных ценностей стара так же, как сам империализм. Стоит напомнить, что Соединенные Штаты всегда призывали мораль для оправдания своих империалистических устремлений. Как заметил профессор Уильям Р. Кейлор (не из числа подписантов) в своей выдающейся истории Мира в двадцатом столетии (The Twentieth Century World):

«Преследование американских стратегических и экономических интересов в Карибском регионе, в частности, и в Латинской Америке вообще оправдывалось, как это так часто бывало в американской внешней политике, громкими моральными принципами» [7].

Обращение авторов открытого письма к абстрактному морализированию является, в сущности, продолжением этого давнишнего способа действия. Вместо того, чтобы рассмотреть «стратегические и экономические интересы», которые определяют внешнюю политику правительства США, авторы возводят себя на величественную высоту того, что они называют «моральным анализом». Они специально отвергают заявление, что «война по существу является сферой [реализации] собственных интересов и необходимости…»

Однако, к несчастью для авторов, их моральные претензии оказываются очень сильно подорванными тем, что в действительности пишут индивиды, которые играют решающую роль в формировании глобальной стратегии Соединенных Штатов. Профессор Джон Мершаймер (Mearsheimer), влиятельный советник бывших президентов Рейгана и Буша, отметил, что «вынесение решений политической элитой сильно приправлялись… морализмом», который «особенно хорошо продвигали американские ученые…» Затем он добавляет:

«Однако за закрытыми дверями элиты, которые делают национальную политику, говорят главным образом на языке силы, а не принципа, и Соединенные Штаты действуют в международной системе в соответствии с велениями реалистической логики. В сущности, заметное расхождение отделяет публичную риторику от действительного ведения американской внешней политики» [8].

Пример «языка силы» и «велений реалистической логики» можно увидеть в похвальной прямоте слов вышеупомянутого Збигнева Бжезинского, который примерно 25 лет назад спровоцировал катастрофическое вмешательство Соединенных Штатов в дела Афганистана и привел в движение цепь событий, достигших кульминации в трагедии 11 сентября 2001 года и в ее еще более кровавых последствиях.

Как Бжезинский признал несколько лет назад, администрация Картера лгала американскому народу и миру, когда заявляла, что США оказались вовлечены в дела Афганистана только после советского вторжения в декабре 1979 года. Следует напомнить, что Картер организовал массовую пропагандистскую кампанию по изображению американского вмешательства в дела Афганистана как акта защиты «прав человека» от советской агрессии. Эта кампания включала решение бойкотировать летнюю Олимпиаду 1980 года, которая должна была быть проведена в Москве.

Как теперь стало известно, 3 июля 1979 года Картер подписал секретную директиву — почти за шесть месяцев до ввода советских войск в Афганистан — по обеспечению тайной поддержки радикальных исламских противников просоветского режима в Кабуле. В интервью, данном в январе 1998 года французской газете Le Nouvel Obsevateur, Бжезинский заявил: он говорил Картеру, что выполнение этой директивы, вероятно, должно спровоцировать силовую реакцию Советов — которая была в точности такой, какой хотела администрация Картера. На вопрос интервьюера из Le Nouvel Obsevateur, сожалеет ли он, в свете всего того, что произошло в Афганистане, о чем-нибудь, Бжезинский ответил:

«Сожалеть о чем? Тайная операция была превосходной идеей. В результате ее реализации русские попали в афганский капкан, и вы хотите, чтобы я сожалел об этом? В день, когда Советы официально пересекли границу Афганистана, я писал президенту Картеру: "Теперь СССР получит свою собственную Вьетнамскую войну". И действительно, почти 10 лет Москва должна была вести войну, которая была слишком непомерным грузом для правительства. Этот конфликт вызвал деморализацию и привел в конечном итоге к краху советской империи».

Помимо дестабилизации СССР Бжезинский поддерживал идею предоставления финансовой и военной помощи моджахедам как средства для достижения того, что он рассматривал в качестве коренной долговременной цели Соединенных Штатов — установления господствующего положения в Евразии. Развал СССР превратил эту долговременную перспективу в ближайшую и неотложную задачу. Ее решение, как давно утверждал Бжезинский, является ключом к обеспечению американского мирового господства. Как он объясняет в своей книге Великая шахматная доска (The Grand Chessboard), опубликованной в 1997 году, Евразия является «шахматной доской, на которой продолжает разыгрываться борьба за мировое первенство, и эта борьба включает геостратегию — стратегическое управление геополитическими интересами» [9]. Языком, который не оставляет сомнений относительно значения, которое он приписывает господству США в этом огромном регионе, Бжезинский пишет:

«Для Америки главным геополитическим призом является Евразия. В течение половины тысячелетия в мировых отношениях господствовали евразийские державы и народы, которые боролись друг с другом за региональное превосходство и стремились к мировому господству. Сегодня неевразийская держава доминирует в Евразии — и глобальное первенство Америки напрямую зависит о того, как долго и насколько эффективно сохранится ее преобладание на Евразийском континенте» [10].

Бжезинский определяет одно большое препятствие, существующее для реализации Америкой своих имперских амбиций: отсутствие общественной поддержки программы завоевания мира. Америка, пишет он, «является слишком демократичной дома, чтобы быть властной [букв. — автократичной] за границей. Это ограничивает использование мощи Америки, особенно ее способности к военному устрашению. Никогда ранее популистская демократия не добивалась международного верховенства» [11]. Только в исключительных обстоятельствах правители Соединенных Штатов могут оказаться способными вызвать «народные чувства», необходимые для «стремления к власти». Такими обстоятельствами могут быть, пишет Бжезинский, «условия внезапной угрозы и вызова общественному чувству национального благополучия» [12]. Для тех, кто задает себе серьезные вопросы о том, как стало возможным, что весь огромный аппарат разведслужб Соединенных Штатов спал на посту утром 11 сентября, стоит поразмыслить над более глубоким смыслом слов Бжезинского.

В писаниях Бжезинского и Мершаймера нет ничего особенно необычного. Существуют бесчисленные документы, написанные коллективами ученых и правительственными службами — многие из которых доступны в Интернете — в которых империалистические расчеты и амбиции Соединенных Штатов прописаны в деталях. Огромное значение того, что правительство США и значительные слои корпоративной элиты тянутся к каспийским нефтяным и газовым запасам, вряд ли является секретом. Но все это просто игнорируется авторами открытого письма. Они стремятся растворить все конкретные вопросы истории, политики и экономики в воздушном тумане моральных пошлостей. То, что содержится здесь, это не невежество или невинность, а недобросовестность и цинизм. Они игнорируют или циничным образом оправдывают бросающиеся в глаза противоречия между их моральными предписаниями и ролью, которую Соединенные Штаты играют в мировых отношениях.

Например, они заявляют, что «война не может вестись на легитимных основаниях против угроз, которые несут с собой малые, сомнительные или неопределенные последствия, или против угроз, которые вполне могут быть умиротворены путем переговоров, призывам к благоразумию, убеждений третьей стороны или другими ненасильственными средствами». В случае текущей войны Соединенные Штаты решительно отвергли переговоры с афганским правительством. В то время как администрация Буша готовится к войне с Ираком, она дала ясно понять, что не будет считаться с возражениями даже своих ближайших международных союзников, не говоря уже о мнении Организации Объединенных Наций. Чтобы разрешить противоречие между своим моральным императивом и политикой правительства, авторы обращаются к софистике:

«Некоторые люди полагают, что условие исчерпания "последнего средства", что является необходимым в теории справедливой войны — в сущности, необходимость исследовать все обоснованные и возможные альтернативы использованию силы — является невыполнимым до тех пор, пока обращение к оружию не будет одобрено признанным международным органом, таким как Организация Объединенных Наций. Эта предпосылка является сомнительной. Во-первых, она является дополнением к закону; исторически сложилось так, что одобрение международным органом не рассматривалось теоретиками справедливой войны как необходимое условие справедливой войны. Во-вторых, довольно спорно то, что международная организация, такая как ООН, находится в положении наилучшего конечного судьи в принятии решения относительно того, когда и при каких условиях оправдано обращение к оружию; и не будет ли попытка такой организации вынести и обеспечить соблюдение подобных решений неизбежно компрометировать ее основную миссию гуманитарной деятельности».

При всех своих претенциозных ссылках на jus ad bellum (право объявления войны), jus in bello (право ведения войны) и jus post bellum (право послевоенного урегулирования), теория справедливой войны открытого письма прекрасно согласуется с односторонней политикой администрации Буша и стратегических операций, планируемых Пентагоном.

Все обсуждение справедливой войны авторами усеяно противоречиями и непоследовательностью, которые они стремятся оправдать или разрешить удобными для них формулами. Они заявляют, что «справедливая война может вестись только против лиц, которые являются воюющей стороной». Авторы тщатся использовать формулировки, которые безоговорочно осуждают действия террористов, убивающих американских граждан, но тем не менее оставляют военным США достаточную свободу действий. Таким образом, наши современные понтии пилаты придумывают увертку, разрешающую «в некоторых обстоятельствах и в рамках строгих ограничений военные действия, которые могут привести к ненамеренным, но предвидимым заранее смертям или ранениям некоторых невоенных».

Эта формулировка довольно неопределенна. Что означает выражение «строгих ограничений»? Какое количество жертв среди мирного населения допустимо согласно выражению «некоторые невоенные»? Авторы заявляют, что «не допустимо с моральной точки зрения делать убийства невоенных действующей задачей военной акции». Что именно означают слова «действующей задачей»? Означает ли это выражение субъективные и служащие собственным интересам заявления тех, кто планирует военные акции, или предвидимые заранее объективные последствия особой миссии? Соединенные Штаты и Британия убили по крайней мере 100 тысяч человек при бомбардировке Дрездена в 1945 году. По меньшей мере столько же было убито Соединенными Штатами три недели спустя, в результате бомбардировки Токио. В августе 1945 года Соединенные Штаты сбросили атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки, что привело к гибели приблизительно 200 тысяч людей. Во Вьетнаме общее число мирных граждан, убитых Соединенными Штатами в течение 10 лет войны, находилось в пределах двух-трех миллионов человек. Число иракских и сербских мирных граждан, убитых Соединенными Штатами в течение последнего десятилетия, еще не известно. Преступили ли обстоятельства любого из этих убийств, совершенных в ходе американской военной акции, моральные ограничения, которые столь смутно определяются в открытом письме? И если да, то какое наказание было бы уместным для тех, кто ответственен за эти смерти? Авторы открытого письма не обращаются к подобным вопросам. При приближении к оценке действий Соединенных Штатов, прошлых и настоящих, моральные заслоны авторов кажутся смятыми [13].

Письмо служит доказательством того, сколь низко пал уровень, на котором протекает интеллектуальная жизнь в Соединенных Штатах. Степень этого падения такова, что эти позорные, пошлые и обманчивые аргументы правых политических сил и их ученых апологетов не встречают вызова и ответа. Существует множество высококвалифицированных ученых, специалистов в различных областях общественных наук, которые отлично знают, что провоенная пропаганда администрации Буша состоит из паутины лжи. Многие из этих людей легко могли бы, если бы захотели, полностью опровергнуть доводы Мойнихена, Скокпол и их коллег. Однако они держат свои головы опущенными, а уста закрытыми. Таким путем они вносят свой вклад в преобладание атмосферы политической реакции и общей отсталости в Соединенных Штатах.

Но это пройдет. Сами события подтолкнут — намного быстрее, чем многие полагают — к политической организации, которая выкажет свое желание и способность к серьезному размышлению.

Примечания:

1. Это заявление расположено по следующему адресу: http://www.propositionsonline.com/Fighting_For/fighting_for.html#Signatories

2. Показателем общего уровня письма является его ссылка на Авраама Линкольна как на «десятого» президента Соединенных Штатов. Нет, ученые дамы и господа, десятым президентом был Джон Тайлер, занявший этот пост после смерти Уильяма Генри Гаррисона в апреле 1841 года. Авраам Линкольн, как когда-то полагалось знать каждому школьнику, был приведен к присяге в качестве шестнадцатого президента в марте 1861 года. Шестьдесят «плодовитых» интеллектуалов, поставили свои имена под этим документом, даже не заметив этой смехотворной ошибки!

3. Следует напомнить, что кандидат на пост вице-президента от Демократической партии на выборах 2000 года сенатор Джозеф Либерман заявил, что Конституция соединенных Штатов гарантирует только свободу религии, но не свободу от религии.

4. Знаменательно то, что авторы не включили в свое перечисление пороков ничего, что свойственно существующей социальной структуре Соединенных Штатов, т.е. огромное неравенство в уровнях дохода, чрезвычайную концентрацию богатства, размеры бедности, разрушение системы социального обеспечения, недоступность медицинского обслуживания для значительных слоев населения и его растущая стоимость, большей частью плохое обхождение с рабочей силой со стороны работодателей, абсолютное отсутствие демократического контроля над условиями работы, широко распространенная коррупция корпоративной элиты и т.д. В силу своего политического мировоззрения и классового положения авторы этого письма безразличны, если не слепы по отношению к огромному неравенству, которое преобладает в Америке.

5. William E. Nelson, The Americanization of the Common Law: The Impact of Legal Change on Massachusetts Society, 1760-1830 (Cambridge, 1975), pp. 111-12.

6. Авторы пытаются проиллюстрировать свою теорию взаимного облагораживания религии и политики замечанием о том, что «граждане декламируют Обет принадлежности "одной нации под Богом"…». Фактически формулировка Обета показывает, что роль религии в политической жизни принимает намного более значительное положение в периоды политической реакции и государственных репрессий. Обет первоначально был задуман христианским социалистом Фрэнсисом Беллами (Bellamy) в 1890-е годы как выражение демократических и эгалитаристских идеалов. В последующие годы Беллами безуспешно выступал против изменений, которые придали обету откровенно националистическую форму. Что касается слов «под Богом», то они были вставлены в обет в 1954 году, в период наиболее истеричной маккартистской травли прогрессивных элементов. (Информацию об обете см.: Dr. John W. Baer's Short History на: http://www.vinyard.net/vinyard/history/pledge.htm

7. New York, 1992, p. 6.

8. The Tragedy of Great Power Politics (New York, 2001), p. 25.

9. New York, p. xiv.

10. Ibid, p. 30.

11. Ibid, p. 35-36.

12. Ibid, p. 36.

13. Много лет назад один из авторов открытого письма, Фида Скокпол, написала книгу Государства и социальные революции, которая создала ей репутацию. В предисловии к ней она ссылалась на свой собственный «яркий период участия в политике» в качестве аспиранта Гарвардского университета в начале 1970-х годов. «Соединенные Штаты вели отвратительную войну против Вьетнамской революции, в то время как внутри страны движения, требовавшие расовой справедливости и немедленного прекращения участия в военных действиях за рубежом, бросали вызов способности к добру и злу нашей национальной политической системы» (Cambridge, 1979, p. xii). Мы подозреваем, что эти слова профессор Скокпол предпочла бы не вспоминать. Однако позвольте нам заметить, что некоторые из ведущих фигур, которые руководят военной политикой США сегодня — особенно Чейни и Рамсфелд — участвовали в ведении «жестокой войны» против Вьетнама.

Смотри также:
Антиамериканизм — «Антиимпериализм» дураков
(29 сентября 2001 г.)

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site