World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

 

МСВС : МСВС/Р : История : Вадим Роговин

Версия для распечатки

Послесловие Вадима Роговина к книге Конец означает начало — Для чего я писал свое семитомное исследование «Была ли альтернатива?»

18 мая 2002 г.

Этот текст не был, к сожалению, написан самим автором. Он составлен на основании фрагментов его выступлений, лекций, интервью, черновых набросков. Опубликован в только что вышедшей книге: Роговин В.З. Конец означает начало . М., 2002, с. 362-366.

Прежде всего для того, чтобы восстановить в памяти народа историческую правду. Я хотел показать не приукрашенную, не искаженную идеологическими фальсификациями, не искалеченную конъюнктурными соображениями историю драматической борьбы между сталинизмом и левой оппозицией — двумя непримиримыми течениями, на которые раскололся большевизм. Я считаю это своим долгом перед прошлым, настоящим и будущим.

На главный, судьбоносный вопрос нашей истории «Была ли альтернатива сталинизму?» — сейчас дается однозначно отрицательный ответ. Тем самым в очередной раз фальсифицируется наша история. В сознании нашего народа всегда насаждалась мысль о преемственности сталинизма и большевизма. Инквизиторское движение 1937 года объясняется либо как следствие параноидальных наклонностей Сталина, либо как естественное проявление большевистских методов борьбы с инакомыслием.

При этом никто не утруждает себя анализом того, в чем же состояла и проявлялась суть этого инакомыслия. Никогда в официальной пропаганде не допускалось мысли о том, что утверждение сталинского режима было по существу контрреволюционным переворотом. Сталин оставил за собой — для обмана народа — лишь псевдомарксистскую фразеологию, коммунистическую символику и риторику. Но для того, чтобы окончательно утвердить свой режим, ему необходимо было уничтожить большевистское сопротивление. Сила этого сопротивления и опасность его для Сталина были столь велики, что они обусловили и масштаб чудовищных репрессий. Большой террор — это был единственно доступный Сталину метод борьбы с большевизмом. Я попытался доказать это в своем исследовании. Сталин, разгромив левую оппозицию, убив Троцкого и тысячи его сторонников в других странах, наложил своего рода табу на эту трагическую страницу нашей истории. Она всегда оставалась запретной для народа. Под страхом смерти люди боялись даже произносить имя Троцкого, не говоря уже о том, чтобы иметь возможность ознакомиться с его теоретическим наследием, с важнейшим пластом большевистской мысли. Сталину недостаточно было физически истребить Троцкого и его последователей, ему удалось уничтожить даже саму память о них в нашей стране. Сейчас наш народ гораздо больше знает о белогвардейском движении, чем о движении большевистского сопротивления сталинизму.

Не было ни одного слоя, ни одного класса — ни буржуазии, ни аристократии, ни офицерства, ни кулачества, ни казачества, который бы пострадал от сталинского режима в большей мере, чем слой старых, истинных большевиков, которые были причастны к левой оппозиции и боролись со сталинизмом. Этот слой был истреблен полностью. Сталину удалось уничтожить сам большевистский дух, само большевистское сознание. Те же, кто пришел на руководящие должности во времена Сталина (и продержались на них почти полвека) были обязаны своим выдвижением террору, уничтожению старых большевиков. Поэтому у них, замаранных в крови, никогда не было заинтересованности разобраться в истинных причинах внутрипартийной борьбы.

Официальная коммунистическая пропаганда всегда сохраняла постоянство в официальной оценке троцкизма, главного политического течения, противостоящего сталинизму. Вплоть до 1983 года политический словарь давал следующее определение троцкизму: «Троцкизм — идейно-политическое международное, враждебное марксизму-ленинизму и международному коммунистическому движению контрреволюционное течение, прикрывающее свою оппортунистическую сущность «левыми фразами»... Своими раскольническими действиями в рабочем и национально-освободительном движении троцкизм оказывал поддержку империалистической реакции».

Аналогичное определение содержится и в Советской энциклопедии 1984 года. Уже в 1987 году Горбачев в докладе, посвященном 70-летию Октябрьской революции, в духе привычных сталинских догм клеймил «троцкизм» и подчеркивал заслуги Сталина в разгроме этого движения.

Поистине пророческими оказались слова Твардовского: «Кто прячет прошлое ревниво, тот и с грядущим не в ладу». Отсюда все лозунги перестройки были неконкретными. Было объявлено о переходе к качественно новому состоянию общества, но не было дано теоретического обоснования этого качества. Выдвигались лозунги за обновление социализма, восстановление ленинской концепции социализма, но не было сказано, в чем это должно выражаться. Не было ответов на главные вопросы — в чем проявлялись извращения социализма и как с ними предстоит бороться. Чтобы найти верный методологический ключ к действительному обновлению общества, необходимо было глубоко знать историю и прежде всего историю внутрипартийной борьбы. Важно было ознакомиться с теоретическим наследием большевистской мысли, с трудами Троцкого. Очищение от сталинизма должно было происходить на основании раскрытия правды о тех, кто боролся с ним во имя больших идей. Именно этому и посвящено мое семитомное исследование о внутрипартийной борьбе. На основании фактического материала, расположенного в исторической последовательности, большого количества новых архивных документов, собранных как в нашей стране, так и за рубежом, я попытался воссоздать объективную картину драматической борьбы между двумя непримиримыми течениями: левой оппозицией, отстаивающей истинно большевистские принципы, и сталинизмом. Между ними, как говорил Троцкий, реки крови. Я стремился выявить в прошлом те черты, которые обусловили гибель социалистических начал в нашем обществе.

Невозможно было понять настоящее без реального знания прошлого. Отсутствие теоретической базы, четких ориентиров развития привело к тому, что перестройка, начавшись с провозглашения обновления социализма, — закончилась полным поношением его.

Вместо единодушного изображения нашей истории как цепи непрерывных побед, одержанных в борьбе с «врагами народа», эта история стала изображаться как цепь столь же непрерывных бедствий, страданий, несчастий, проистекавших из коренной порочности марксистского учения и революционных замыслов большевиков. При этом публицисты, соревнуясь в проклятии большевизма, не отягощали себя ответственностью за историческую правду.

Мне могут возразить, что в период перестройки у советских людей появилась возможность самим ознакомиться с трудами Троцкого. Это так. Но вот какая складывалась ситуация. Во-первых, Троцкий издавался с претенциозными комментариями ученых, построивших себе на его разоблачении карьеру, защитивших докторские диссертации, что само по себе отбивает у людей желание его читать. Во-вторых, читателю, лишенному честного анализа политических баталий более чем полувековой давности, трудно отсеять зерна от плевел. Не так просто человеку разобраться в драматической борьбе, проходившей более 50 лет назад. И в-третьих, сравнительно небольшие тиражи его работ перекрывались мощным валом антикоммунистической пропаганды. Причем эта пропаганда была призвана воздействовать главным образом на эмоции людей.

Как и во времена сталинизма, доказательный разбор и анализ фактов заменяется бесконечно повторяющимися идеологическими формулами, призванными посеять в народе неприязненное отношение ко всей более чем 70-летней истории общества. Революция 1917 года заклеймлена как заговор узкой террористической клики. Никогда еще в западной социологии, даже в литературе белой эмиграции — прямой жертвы Октябрьской революции — не появлялось столько оскорблений в адрес Ленина, большевиков, Октября, как сегодня на страницах нашей демократической свободной печати.

Причем все обличители получили действительно свободу. Свободу от доказательств своих обвинений и утверждений.

Мои книги предполагают, чтобы читатель очень многое переосмыслил, освободился от привычных навязанных ему догм, шаблонных установок, пропагандистских клише. Но переоценка, переосмысление истории может быть основано только на непредвзятом ее изучении. При этом одни из главных условий ее анализа является систематическое изложение фактического материала.

Чем грешат сегодняшние работы, которые подвергают критике марксизм? Их авторы произвольно вырывают факты, цитаты из высказываний Ленина, относящиеся, скажем, к 1917 году, потом перескакивают наконец-то к событию 1937 года, затем к периоду застоя и, произвольно связывая их, также произвольно трактуют. Но каждый факт, каждое высказывание может объясняться только к контексте развития конкретного исторического этапа, с учетом конкретной ситуации. Ведь партия в разные периоды была неодинаковой.

В нашей стране не было единого процесса развития. Произошло много контрреволюционных переворотов. Сталинизм — отвергший принципы Октябрьской революции и советской демократии. Брежневизм — остановивший десталинизацию общества, восстановивший и укрепивший бюрократические принципы, открывший простор магнатам теневой экономики, коррумпированной бюрократии. Наконец, наступил еще один переворот — с разрушением самих основ социалистического хозяйства — плановости и национализированной собственности.

Как и во времена сталинизма, сейчас все упорнее в сознании людей насаждается мысль о тождестве сталинизма и большевизма. Оперируя фактами чудовищных злодеяний Сталина, легче опорочить идеи подлинного большевизма.

Но как бы то ни было — хотят этого наши идеологи или нет — пока в мире есть неравенство, пока есть бедные и богатые, идеи социализма и коммунизма будут жить. Это высокие идеи. И человек не может не стремиться к ним. Сегодняшним демократам представляется утопией сама идея о равенстве, о справедливости. Но если их сознание не может постичь высоты этих идей, это не значит, что ущербны эти идеи. Ущербно лишь сознание этих людей.

Заверения наших публицистов и идеологов о том, что в мире все меньше становится сторонников идеи справедливости и равенства, последователей идей Троцкого — еще одна очередная ложь, рассчитанная на веру наших людей в то, что им говорят, внушают.

Сознание наших людей дезориентировано и разрушено в большей степени, чем экономика. Разрушенное сознание — самая питательная почва для обмана. Исходя из своего опыта общения с иностранной аудиторией, чтением лекций по этой проблематике во многих странах мира, я могу утверждать, что сторонников идей социализма, последователей идей Троцкого, которые развиваются членами IV Интернационала, становится все больше. Об этом свидетельствуют тысячные аудитории моих слушателей в самых передовых, считающихся у нас благополучными, странах.

Стремление к совершенствованию мира — неиссякаемо. Как неиссякаема нравственная сила высоких идей социального равенства, справедливости, интернационализма, которые становятся все более привлекательными для миллионов людей во всем мире.

Смотри также:
Вадим Роговин

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site