World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

 

МСВС : МСВС/Р : Новости и комментарии : Европа

Версия для распечатки

Что означает введение евро для рабочего класса?

Крис Марсден
19 февраля 2002 г.

Нижеследующая статья была опубликована на английской странице МВСВ 8 января 2002 г.

1 января 2002 года евро стало полноценной действующей валютой в 12 из 15 стран-членов Европейского Союза (ЕС).

Масштабность проекта придает ему монументальный характер. Для использования в текущем обращении было изготовлено пятнадцать миллиардов отдельных банкнот и 52 миллиарда монет. Сложенные одна с другой, новые банкноты могут достичь Луны и сделать таким путем два с половиной оборота. По словам президента Европейского Центрального банка Вима Дуйзенберга, стоимость перехода на новую валюту оценивается от 19 до 50 млрд евро (17-45 млрд долларов США), или около 323 евро (290 долларов США) для каждого налогоплательщика, находящегося в зоне действия евро.

В течение трех лет евро действовало в качестве виртуальной валюты. Торги акциями и облигациями, банковские переводы, кредитные карты и другие электронные операции, а также международная торговля проводились в евро с 1 января 1999 года. С того же дня цены в 12 странах зоны евро, наряду с ценами в действовавших национальных валютах, указывались также и в евро. Старые национальные валюты будут теперь полностью изъяты из обращения в течение первых двух месяцев 2002 года.

Происходящее изменение не является просто символическим. Сегодня евро является материальным средством обмена для 300 миллионов европейцев в Австрии, Бельгии, Финляндии, Франции, Германии, Греции, Ирландии, Италии, Люксембурге, Нидерландах, Португалии и Испании.

Маленькие европейские государства Сан-Марино, Монако и Ватикан приняли переход на евро вместе с Андоррой, Косово и Черногорией. Также прямо затронутыми оказываются бывшие колониальные владения различных европейских держав. В целом 40 стран, представляющих одну пятую часть государств мира, либо перешли на евро, либо привязали свою валюту к нему. Восточно-европейские государства, которые подали заявку на прием в ЕС, — Польша, Венгрия, Чешская республика, Латвия и балтийские республики, а также Мальта и Кипр — также вскоре перейдут на евро. Единая европейская валюта может затмить доллар в качестве средства международного обмена или, по меньшей мере, составить ему значительную конкуренцию.

Британия, Дания и Швеция являются теми членами ЕС, которые не перешли на евро, однако эта денежная единица уже имеет широкое хождение в этих странах в качестве параллельной валюты. Многие розничные торговцы в этих трех государствах теперь принимают евро в своих торговых точках, а банки на самых оживленных улицах предлагают банковские чеки и ссуды под залог недвижимости в евро. Посредством торговли и туризма евро будет притекать в Британию. Лейбористское правительство ожидает, что британцы совершат 40 миллионов поездок в страны евро-зоны в течение следующих 12 месяцев, в то время как 13 млн туристов из зоны действия евро будут ежегодно тратить в Британии более 4 млрд фунтов стерлингов. Большинство экономистов полагает, что окончательный переход Британии на евро неизбежен. Министр Европы Питер Хейн сказал, что он сомневается в том, что фунт сможет сохраниться параллельно с новой валютой и что премьер-министр Тони Блэр проведет референдум о переходе на евро значительно ранее 2006 года,— времени окончания текущего срока правления лейбористов.

Введение евро окажет глубокое воздействие на все стороны экономической и политической жизни. Оно ставит рабочий класс перед настоятельной необходимостью определения своей собственной независимой точки зрения, противопоставленной сторонникам и противникам евро внутри европейского и британского правящего класса.

Только самый узколобый националист мог бы отказаться признать, что существует множество аспектов введения новой валюты, которые являются и рациональными, и объективно прогрессивными. Всякий, кто был вынужден нести непомерные расходы на получение иностранной валюты от представителей бюро путешествий, банков и обменных бюро, мог бы, вероятно, согласиться с Артуром Б. Лаффером (Laffer), когда тот писал в выпуске Wall Street Journal от 31 декабря: «Эпоха балканизированных монополий, изрыгающих разнородные бумажные брызги с нарисованными портретами наименее привлекательных людей, едва ли известных даже при их жизни — пришла к концу. Завтра будет только одна европейская валюта. Да здравствует евро».

Создавая выгоды от меньшего количества операций с валютой, переход на евро поднимает, однако, более фундаментальные вопросы. Европейская буржуазия была вынуждена признать, что национальное государство больше не составляет существенной и фундаментальной единицы экономической жизни. В эпоху глобализации не только торговля, но и сам процесс производства организуется с весьма малой оглядкой или вовсе без нее по отношению к национальным границам. Как таковая, идея национальных валют стала рассматриваться наиболее дальновидными представителями европейской буржуазии в качестве препятствия на пути к более рациональной и потому более эффективной организации экономической жизни континента.

С этой точки зрения те силы, которые возглавляют оппозицию введению евро, представляют закоренелых реакционеров, которые стремятся укрепить архаическое разделение мира на отдельные национальные образования. Такова, например, идущая в Британии кампания «Нет объединению» (No camp), возглавляемая Консервативной партией и медиа-магнатом Рупертом Мэрдоком (который поддержал лейбористов в ходе двух последних выборов). Газета Daily Telegraph, орган Консервативной партии, кратко представила тип той мрачной рухляди, которую эти элементы стремятся встряхнуть, в своей передовице под названием «Королева и валюта». Эта статья ссылается на «прежних елизаветинцев [приверженцев королевы Елизаветы I, правившей в XVI веке — ред.] ... отличавшихся высокой степенью самоуверенности. Они полагали, что Англия являлась величайшей страной на Земле и верили, что Бог ниспослал ей победы. Мы, новые елизаветинцы, напротив, по большей части утратили это чувство».

Озабоченность национальной независимостью Британии в среде этих слоев связана с вопросами внешней политики. Они выступают против европейской интеграции из-за своей ориентации на Соединенные Штаты, а также из страха, что переход на евро может послужить препятствием или подорвать способность Британии поддерживать социальные расходы и корпоративные налоги ниже того уровня, который в настоящее время существует в Европе, благодаря чему Британия пытается играть роль налогового убежища и места, где глобальные корпорации могут организовывать производство с использованием дешевого труда. Эта позиция была кратко выражена словами редакции бульварной газете Мэрдока Sun, которая выступила со следующим предупреждением: «Если Британия перейдет на евро, мы будем мелкой сошкой в политическом союзе, который создает Европа. Неважно, что говорит № 10 [Даунинг-стрит, официальная резиденция Блэра], суровая действительность такова, что это случится через некоторое время. Мы окажемся бессильной и невлиятельной нацией, только одним голосом из многих. Люди, вроде Государственного секретаря США Колина Пауэлла, не будут связываться с Даунинг-стрит, они будут иметь дело непосредственно с Брюсселем. Вот что означает утраченный суверенитет».

В Италии правокоалиционное правительство, возглавляемое медиа-магнатом Сильвио Берлускони, пережило отставку министра иностранных дел Ренато Руджеро, вызванную враждебностью к евро со стороны других министров правительства. Министр обороны Антонио Мартино предупредил, что проект евро может закончиться неудачей, «принимая во внимание тот способ, которым он проводился». В то же время министр реформ и глава сепаратистской Лиги Севера Умберто Босси сказал, что ему «наплевать на евро». Босси недавно охарактеризовал ЕС как «заговор», затеянный коммунистами, «большим бизнесом и франкмасонами, и наводненный педофилами».

Эти слои выражают свое инстинктивное неприятие всего, что может подорвать влияние национализма и ксенофобии, которые они используют для разделения и ослабления рабочего класса. Если британские рабочие, например, смогут легко сравнивать свой уровень жизни с уровнем жизни рабочего населения континента, они быстро поймут, как плохо у них обстоит дело с зарплатами и социальными условиями, и это будет объективно побуждать их рассматривать свою судьбу в связи с судьбой своих европейских братьев и сестер. В этом отношении следует заметить, что одним из положительных аспектов введения евро является то, что оно разоблачило масштаб ценового сговора крупных торговцев и производителей Британии. Все цены, начиная от автомобилей и заканчивая одеждой и компакт-дисками, в Британии на одну треть больше, чем на континенте.

Однако, хотя единая европейская валюта является сама по себе прогрессивной идеей, этот проект развивался буржуазией и в ее же интересах.

Простое создание общей валюты не обеспечивает основы для гармоничного развития экономической жизни по всему континенту. Капиталистический класс органически неспособен преодолеть коренное противоречие между организованным в мировом масштабе производством и разделением мира на антагонистические национальные государства. Напротив, внутри структур Единого европейского рынка конкуренция между соперничающими державами Европы за гегемонию на континенте будет продолжаться и усугубляться. Например, та часть британской буржуазии, которая выступает против евро, дала ясно понять, что она рассматривает евро в качестве механизма для обеспечения германского господства на континенте.

То, что объединило правительства Германии, Франции и других 10 государств вокруг этого проекта, так это настоятельная необходимость для них выработать совместную стратегию торговой войны против США и осуществление социального и экономического наступления на европейский рабочий класс.

Политические и финансовые элиты в Берлине, Париже и т.д. полагают, что единая валюта подстегнет конкуренцию и обеспечит структурные реформы для того, чтобы европейский капитал мог более эффективно конкурировать со своими соперниками. Введение евро было задумано как логическое продолжение основания Единого европейского рынка, который уничтожил препятствия для инвестиций и торговли внутри Европы. Создание общей валюты облегчит европейским компаниям привлечение капитала, перевод производства в области с более низким налогообложением и ценой рабочей силы, слияние в более крупные и конкурентоспособные единицы и привлечение капиталов с рынков еврооблигаций и страхования. В свою очередь, это, как они надеются, позволит национальным правительствам осуществить то, что декоративно называется «финансовой дисциплиной» и даже стремлением к «налоговой гармонизации» во всей Европе. На практике это означает то, что каждое национальное правительство должно сократить налоги на предпринимательство, перекладывая налоговое бремя на спины трудящихся и/или урезая и ликвидируя жизненно важные социальные программы. Другим требованием, вышедшим из залов заседаний советов директоров крупных корпораций, было требование ликвидировать какое бы то ни было минимальное трудовое законодательство, которое существует в настоящее время, так чтобы уровень заработной платы и цена найма и увольнения могла быть снижена, а мобильность капитала — возрасти.

Определенное снижение уровня экономических условий рабочих уже произошло, но большой бизнес и его политические представители считают, что этот процесс не зашел еще достаточно далеко. Они жалуются, что с момента введения евро в 1999 году производительность труда в Европе продолжала отставать от этого показателя в США, а европейская валюта потеряла 24 процента своей первоначальной цены против доллара. Теперь это должно измениться.

Введение евро в качестве полноценной валюты подстегнет требования крупного капитала, желающего осуществить еще большие экономические «реформы». Вопреки страхам правых тори, опасающихся, что Европа помешает собственным усилиям Британии по снижению жизненного уровня рабочих и увеличению корпоративных прибылей, более вероятным является то, что Британия установит уровень, к которому будет стремиться Европа.

В начале этого года гуру политики Блэра Питер Мендельсон превозносил евро и Единый европейский рынок, утверждая следующее: «Процветание зависит от создания наиболее благоприятной окружающей среды для инвестирования бизнеса... Европа нуждается в побуждающем воздействии более открытых рынков товаров, действительно интегрированного рынка капиталов и в более гибкого рынка труда».

Wall Street Journal восхваляет введение евро в передовой статье от 2 января, отмечая, что до настоящего времени «континентальные европейцы терпели неудачу в реформировании своих обременительных систем социальной поддержки и склеротических рынков труда». После чего газета утверждает: «Европа проявила поразительную смелость на этой неделе... Маргарет Тэтчер когда-то лихо заметила, что Жак Делор, глава Европейской комиссии, пытался внести «социализм на спине Делора». Было бы немногим более смело заявить, что архитекторы единой валюты пытаются ввести тэтчеризм через заднюю дверь, однако результат может быть тем же».

«Лидеры континента вряд ли являются экономическими либералами. Однако существует общее признание того, что Европа нуждается в более гибкой окружающей бизнес-среде, чтобы конкурировать с Америкой. Политики континента обладают слишком малым доверием для того, чтобы убедить население добровольно отказаться от своих заботливо взращенных социальных и трудовых прав. Таким образом, они надеются, что единая валюта сделает эту работу за них».

Британская газета Financial Times лелеет подобные же надежды в отношении евро, побуждая политиков стремиться к сбалансированным бюджетам, структурным реформам, экономической гибкости, сокращениям пенсий и социальных мероприятий, чтобы навязать людям низкооплачиваемые рабочие места.

Сама природа политической программы, которая лежит в основе евро, направлена против любой формы демократического контроля, осуществляемого трудящимися. Единственным действительным проявлением озабоченности, на который ссылаются противники евро, является отсутствие финансовой прозрачности в проекте евро. Подотчетный только крупному капиталу и политической элите, Европейский Центральный банк будет определять множество аспектов бюджетной и денежной политики без всякой видимости народной санкции. Однако та же самая критика могла бы быть направлена на существующие политические и денежные организации всего ЕЭС.

Рабочие не могут противостоять политическому и экономическому господству буржуазии на основе какой-либо разновидности национализма и протекционизма, лежащих в основе противодействий евро, особенно в условиях экономической глобализации. Напротив, рабочее движение нуждается в принятии новой политической перспективы, основывающейся на экономической реальности, в которой организация производства, распределения и обмена происходит в мировом масштабе.

В той степени, в какой буржуазия стремится организовать саму себя в международном масштабе, это еще сильнее подчеркивает бессилие старых, основанных на национальном фундаменте, стратегий реформистских партий и профсоюзов. Классовая борьба должна сегодня пониматься только в мировом масштабе. То, что требуется, — это организация рабочего класса по всей Европе для защиты своего уровня жизни и демократических прав и создания Соединенных Социалистических Штатов Европы в противоположность капиталистическому Единому европейскому рынку. Это требует, в свою очередь, решительной борьбы против всех усилий националистических или евро-шовинистических политиков натравить рабочих одной европейской страны против всякой другой, или рабочих Европы против рабочих США, Японии и всего мира.

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site