World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

  МСВС : МСВС/Р : Новости и комментарии : Россия

Версия для распечатки

Место капиталистической России в современной геополитике

Часть 1 | Часть 2

Владимир Волков
29 апреля 2002 г.

Президент В. Путин все время произносит слова о необходимости установления равноправных отношений между Россией и Западом. Однако на языке империалистической геополитики, в рамках которой Путин пытается маневрировать (главным образом между США и Европой), эффективность внешнеполитических усилий напрямую зависит от способности данного правительства проводить и защищать национальные интересы своего государства. Между тем именно в этом отношении Путину похвастать особенно нечем.

Заняв после событий 11 сентября, не без некоторых колебаний, открыто проамериканскую позицию, Путин не смог добиться до сих пор никаких явных успехов или получить какие-либо видимые уступки со стороны США. Напротив, под лозунгом «единого фронта» с Вашингтоном против «международного терроризма» нынешнее кремлевское руководство раз за разом сдает сферы влияния, которые традиционно рассматривались как основа геополитических интересов России. В продолжение каких-нибудь нескольких месяцев американские войска — впервые в истории — прочно обосновались в трех бывших республиках Советского Союза в Центральной Азии (Узбекистан, Киргизстан и Таджикистан) и готовят ввод своих военных в Грузию. На осень этого года намечен прием в члены НАТО трех государств Прибалтики.

Такая геополитическая линия Кремля говорит о реальном экономическом и военно-политическом самочувствии нынешнего кремлевского режима намного больше, нежели все официально-пропагандистские оптимистические заявления о едва ли не начавшемся возрождении России. Во внешней политике отражается подлинное положение глубокой зависимости нового постсоветского режима от своих основных империалистических спонсоров, слабость и даже беспомощность его как отдельного игрока на мировой арене.

Новая российская элита не видит для себя иного будущего, кроме еще большего укрепления связей с мировым капиталистическим рынком, что на деле означает еще большее подчинение российской экономики диктату глобального рынка, то есть дальнейшее разрушение прежних социальных и хозяйственных структур, консервацию страны в лучшем случае в качестве слаборазвитого сырьевого придатка. Такова объективная и неизбежная логика распада сталинистского режима в СССР, происходящего под политическим контролем бывшей бюрократии и новой криминально-капиталистической олигархии. Только переход власти в руки рабочего класса в союзе с его братьями и сестрами по классу в остальных странах мира мог бы повернуть вспять это движение социального регресса.

Проамериканский курс Путина почти не подвергается критике в московских коридорах власти, по крайней мере публично. Более того, чем более явно проявляет себя геополитическая слабость путинского режима, тем меньше об этом стараются говорить российские политики и медиа-комментаторы, словно следуя старой истине: «в доме умирающего не говорят о покойнике». И все же недовольство и сожаления по поводу того, что вместо предположительного усиления своего влияния, Россия утрачивает позиции даже на территории СНГ, присутствуют в российских масс-медиа в виде некоего постоянного фона.

Например, 15 апреля контролируемая бывшим олигархом Б. Березовским Независимая газета в комментарии по поводу недавнего неожиданного появления и столь же неожиданного ухода российского отряда десантников в Кодорском ущелье (Абхазия) пишет, сравнивая нынешнее положение с началом 1990-х годов: «Можно как угодно относиться к первому президенту России, но очевидно, что с ним считался весь мир, и раздражать Бориса Ельцина никто никогда себе не позволял. Однако с тех пор ситуация изменилась кардинальным образом: с Россией, послушно следующей в фарватере внешней политики США после событий 11 сентября, теперь никто не считается даже на постсоветском пространстве».

Если оставить в стороне конъюнктурные интересы г-на Березовского (который в настоящее время ругает Путина, противопоставляя ему Ельцина), а также вопрос о том, насколько Ельцин был свободен в своих действиях (на самом деле, все его основные решения принимались под прямым патронажем США и других западных держав), факт остается фактом: правительство Путина проявляет себя вполне «прогнозируемой» и послушной марионеткой в чужих руках. Кремль словно магнитом втянут в поле событий, в котором инициатива целиком находится вне его непосредственного контроля. В этом — существенное отличие от советского периода, когда СССР был в состоянии оказывать (при всех необходимых оговорках) самостоятельное влияние на ход мировых дел.

В свое время Троцкий писал, что, хотя сталинизм представлял собой националистическую реакцию на международные перспективы и дух Октябрьской революции 1917 года, объективно он играл роль средства давления мирового империализма на рабочее государство. В этом смысле политика советской бюрократии была несамостоятельна вдвойне. В той степени, в какой главным врагом сталинизма был революционный пролетарский интернационализм, сталинизм выступал в качестве союзника и младшего партнера империализма в борьбе против мировой социалистической революции. Но в той степени, в какой сталинистская бюрократия базировалась на национализированных отношениях собственности, созданных революцией и сознательными усилиями пролетариата, она вынуждена была опираться на эти новые отношения собственности и защищать их на свой лад. Бюрократия таким образом «приспосабливалась» к целям и интересам пролетариата, служа отчасти проведению его собственной антиимпериалистической политики.

Советская внешняя политика определялась в итоге сочетанием этих двух важнейших социально-политических факторов (мирового империализма и мирового пролетариата). Сталинистская бюрократия вынуждена была так или иначе вести борьбу против империализма, что в условиях «холодной войны» автоматически делало Советский Союз центром международной антиимпериалистической борьбы. В то же время бюрократия систематически и целенаправленно проваливала (а часто и топила в крови) все значительные революционные движения трудящихся масс по всему миру, чем оказывала неоценимую услугу мировому капиталистическому порядку.

И тем не менее, в известных пределах можно говорить о самостоятельной геополитической линии СССР. Она заключалась прежде всего в защите «советской родины» от угрозы военно-политического вмешательства со стороны Запада, в чем соответствовала также и традиционным интересам великорусского национализма. Эта линия не исключала использование выгодных геополитических обстоятельств для «отвоевывания новых плацдармов» у империализма и установления советского контроля над новыми регионами мира, то есть была не лишена элементов наступательной политики.

Какие перемены произошли после того, как бюрократия добровольно упразднила Советский Союз? Ответ на этот вопрос нельзя дать простой арифметикой цифр промышленного производства, военной техники и т.д. (сколь бы важное значение все эти показатели не играли сами по себе). Вопрос стоит гораздо глубже и связан с самой динамикой социально-классовых отношений.

Степень геополитических притязаний в современную капиталистическую эпоху определяется экономическим весом буржуазии какой-либо страны в мировой экономике. Мощь данной национальной финансовой олигархии выплескивается «наружу» в ее стремлении подчинить как можно больше частей мира своему диктату. В отличие от этого «самостоятельность» внешней политики СССР проистекала из необходимости для бюрократии защищать национализированную собственность от посягательств мирового империализма.

В 1991 году бюрократия разрушила СССР, а вместе с ним и базис национализированной собственности, лишив себя одновременно и побудительного мотива для своего прежнего «красного империализма». Но при этом новая постсоветская Россия обрела лишь тень того экономического веса, который необходим для конкуренции с ведущими империалистическими хищниками мира «на равных».

С этими обстоятельствами связаны некоторые своеобразные, специфические черты кризиса новейшего русского капитализма на фоне общего исторического кризиса мировой системы прибыли. Русский капитализм не только смертельно болен всеми основными системными болезнями современного капитализма (подчинение всех общественных потребностей целям накопления капитала, разрушение прежних социальных систем, наступление на демократические права и свободы и т.д.). Он при этом еще поражен рядом таких болезней, которые проистекают из самой исторической обстановки его вторичного появления на свет и делают его особенно бездарным и отвратительным.

Во-первых, в России не существует национального рынка как существенного или базового экономического элемента. Подавляющая часть товарных ценностей, производимых внутри страны (а природное сырье ведь тоже товар), идет на экспорт. Последний дает львиную долю доходов как государственной казны, так и частных компаний. Импорт из-за границы — от продуктов питания до автомобилей — также занимает намного более важное место, чем «предметы национального производства». Стоит указать лишь на один многозначащий факт: ассортимент магазинов розничной торговли и массовых потребительских рынков преобладающим образом состоит из товаров, привезенных из-за рубежа или сделанных в России по зарубежным лицензиям. В то же время экономические связи между отдельными регионами России намного слабее, чем отдельных регионов с какими-то секторами мирового рынка.

Могут возразить, что и страны современного развитого капитализма тоже в значительной степени живут за счет внешнеэкономических отношений. В абсолютном доминировании мирового рынка и проявляется ведь, кроме всего прочего, феномен глобализации. Это так. Но США или страны Европы находятся в ином отношении к процессу глобализации. Последний противоречивым образом связан с их национальными рынками, которые, по крайне мере в исторической ретроспективе, были несомненным фактом экономической жизни и базисом их прежних экономических успехов. Противоречие между глобальной экономикой и национальным государством резко обострилось в последний два-три десятилетия, однако капитализм не в силах разрешить его в пределах своей собственной социальной организации. Национальное государство продолжает оставаться необходимым и неотъемлемым элементом мировой системы капитала. За плечами же «новой» России — рабочее государство (хотя и извращенное), опиравшееся на национализированную собственность.

В этом кроется второй момент исторического своеобразия новейшего российского капитализма, а именно: у него нет своего собственного исторически сложившегося национального государства. Конечно, новый социально-экономический и политический режим в России опирается на структуры капиталистического рынка и защищает интересы новых частных собственников. Государство в России вполне явственно существует в качестве аппарата по охране новых господ и подавления рабочего класса. В этом смысле он имитирует национально-буржуазное государство. Однако этот режим возник в большей степени «сверху», как инструмент для разграбления прежней государственной собственности и разрушения всех прежних социальных структур. Традиционное же национальное государство в историческом смысле возникло путем движения «снизу» — в качестве формы складывания национального рынка. Оно было поначалу орудием прогрессивной и поднимавшейся буржуазии против старой феодально-дворянской аристократии. Национальные государства формировались на основе бурного экономического роста, объединения отдельных прежде изолированных друг от друга регионов в единый экономический механизм. Этому процессу соответствовали лозунги борьбы за демократию и политическую свободу, освобождение государства от религии и др.

Другим словами, национальное государство, будучи в основе своей порождением экономического развития капитализма в тот период его истории, когда он был способен играть еще исторически прогрессивную роль, было связано также и с целым рядом важных явлений «вторичного» — политического и идеологического — характера. Эти старые традиции демократических институтов, гражданских свобод и т.д., которые еще были способны обеспечивать структуре национальных государств относительную стабильность в первые два-три после окончания Второй мировой войны, сегодня оказываются помехой для правящих элит Запада. Последние хотели бы покончить с любыми препятствиями, не позволяющими им неограниченно накапливать капиталы и делить между собой земной шар.

Никаких подобных препятствий не существует для капитализма новорусского разлива. Он безжалостно душит свой собственный народ и бездумно разграбляет природные ресурсы страны, подрывая тем самым ту единственную базу, на которой он мог бы строить свои исторические претензии. Но даже демонстрируя временами волю перед лицом внутренних и внешних «вызовов» и располагая немалой государственной силой, он лишен подлинной устойчивости. Он как бы «висит в воздухе», не имея твердой опоры и существуя по большей части не благодаря реальным успехам и достижениям, а вследствие поддержки капиталистического Запада, а также того, что рабочий класс еще не оправился от шока и дезориентации, порожденной процессом трагического распада СССР.

Кремлевский режим делает попытки трансформировать себя в некое подобие национального государства. Но с точки зрения исторической перспективы это совершенно безнадежное занятие. Русский капитализм пришел слишком поздно, когда даже старые национальные государства Европы и США распадаются под грузом классовых противоположностей и роста социального неравенства. Правящие элиты Запада целенаправленно разрушают прежний «демократический» характер своих режимов и под давлением интересов глобального капитала превращают их в прямые военно-полицейские аппараты, не считающиеся даже со своими собственными конституциями. На этом фоне режим в России представляет собой особо злокачественный нарост, сверху донизу пронизанный криминальными и бандитскими тенденциями.

Главным фактором, делающим капиталистическую Россию все еще влиятельным геополитическим игроком, это наличие бывшего советского ядерного оружия (плюс контроль за источниками сырья). Но это лишь временное преимущество, оставшееся по наследству. Как показывает опыт последних десяти лет и, в частности, многочисленные технологические катастрофы как в гражданском, так и в военном секторе, Россия не в состоянии поддерживать свою былую военную мощь, включая и обновление ядерного оружия.

Все это позволяет понять, в чем причина последовательного геополитического отступления постсоветского режима в России. Он слишком хорошо знает себе реальную цену и желает только одного: сдавать позиции «красиво», по возможности сохраняя старые сферы влияния и не теряя «лицо» при «встраивании» в новые геополитические реальности.

Смотри также:
Кремль безоговорочно поддерживает израильскую политику государственного террора в Палестине
(17 апреля 2002 г.)
Войска США размещены в бывшей советской республике Грузия
( 18 марта 2002 г.)
Итоги 10 лет после распада СССР — Социальный и экономический упадок - региональные и этнические конфликты. Часть 1
( 5 марта 2002 г. )

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site