World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

 

МСВС : МСВС/Р : Новости и комментарии : Мировая экономика

Версия для распечатки

Мировой экономический кризис — 1991-2001 годы.

Часть 3 | Часть 1 | Часть 2

Ник Бимс
19 апреля 2002 г.

Ниже публикуется третья часть лекции, прочитанной 16 января 2002 года Ником Бимсом, национальным секретарем партии Социалистического Равенства (Австралии) и членом Международной редакционной коллегии Мирового Социалистического Веб Сайта. Лекция была прочитана в рамках международной школы, организованной в Сиднее партией Социалистического Равенства Австралии.

Прошедшее десятилетие характеризовалось растущим милитаризмом и углубляющимся дисбалансом мировой капиталистической экономики. Между двумя этими явлениями существует тесная взаимосвязь. Чтобы показать это, нам следует рассмотреть историческое развитие мирового хозяйства во второй половине XX века, периода, отмеченного гегемонией Соединенных Штатов.

Существуют определенные параллели между текущим периодом, начавшимся в середине 1970-х годов, и эпохой, которая длилась с 1870 по 1913 годы, завершившейся началом Первой мировой войны. Мы могли бы определить 1870-1913 годы как первый период глобализации — появление мировой экономики как независимого организма. Современная эпоха представляет собой вторую фазу глобализации, включающую не только глобализацию капитала в товарной и денежной форме, но и глобализацию производительного капитала, глобализацию самого производственного процесса.

Рассмотрим этот вопрос в нескольких аспектах. Нас в особенности интересует взаимоотношение между ведущими капиталистическими державами и прежде всего роль Соединенных Штатов.

В своем анализе глобализации Международный Комитет Четвертого Интернационала (МКЧИ) отказывался признавать, что национальное государство уже изжило себя. Но он также возражал тем, кто утверждал, что не произошло ничего принципиального и что национальное государство остается основной экономической единицей.

Напротив, мы стремились установить, каким образом, на каждой стадии эта вторая эпоха глобализации усиливает противоречие между мировым хозяйством и системой национальных государств. Она не только подготавливает почву для новой эпохи войн, но и создает объективные условия для развития социалистической революции.

В 1991 году мы писали: «Старые различия между внутренним и мировым рынком находятся в процессе полного стирания. Современная транснациональная корпорация, независимо от географического положения ее штаб-квартиры, вовлечена в борьбу не на жизнь, а на смерть за господство на мировом рынке. Но даже если национальное государство утрачивает свое объективное экономическое значение, его роль в качестве военно-политического инструмента конкурирующих национальных клик капиталистов в борьбе за мировое господство возрастает в огромной степени. Этот факт находит свое самое яркое выражение в ускоряющейся подготовке к новому мировому пожару» [ Oppose Imperialist War and Colonialism, Manifesto of the International Committee of the Forth International, page 11].

Две мировые войны

Истоки межимпериалистических конфликтов лежат в сложных взаимоотношениях между ведущими капиталистическими державами и развитии мировой экономики как единого целого. Середина XIX века, когда расширялась вновь возникшая капиталистическая система, была периодом расцвета Британии. Британия поистине являлась мастерской мира. Однако после объединения Германии в 1871 году, образования (после окончания Гражданской войны) растущего американского национального рынка и вместе с началом Великой депрессии середины 1870-х годов начались глубокие перемены. К концу этого века в Германии и США развились новые формы промышленной и корпоративной организации, и новые промышленные державы вышли на мировую арену. Возвышение Германии означало, что господству Британии на европейском континенте, которое началось после наполеоновских войн, был брошен вызов. Возникновение на другой стороне Атлантики промышленной корпорации современного типа и создание огромного внутреннего рынка указывало на будущее господство США.

Растущие конфликты между империалистическими державами взорвались катастрофой Первой мировой войны. Британия смогла добиться поражения Германии, но только огромной ценой утраты своего господствующего финансового положения. Период после 1914 года был связан с массовым перемещением капиталов с одного берега Атлантики на другой по мере того, как французские и британские инвестиции растворялись в расходах на поддержание войны. Перемещение богатства не протяжении всего нескольких лет не только покрыло долг США перед Европой, но и превратило США в нацию-кредитора. В 1914 году общие частные капиталовложения за границей составляли 2,5 млрд долларов США. В 1919 году они более чем удвоились и составили 7 млрд долларов. За тот же период времени иностранные инвестиции в США упали с 7,2 млрд до 3,3 млрд долларов.

В ходе войны произошел коренной сдвиг в расстановке мировых экономических сил. Старая система мировой торговли, основывавшаяся на золотом стандарте и Лондоне в качестве своего финансового центра, не могла уже быть восстановлена. Финансовое могущество Британии, которое, в конечном счете, поддерживало предвоенную систему, резко ослабло.

После войны Соединенные Штаты под руководством Вильсона и его «Четырнадцати пунктов» попытались реорганизовать Европу. Но при этом США столкнулись с вызовом, брошенным Русской революцией. Для экономической реконструкции Европы необходимо было уничтожить прежнюю мощь Германии и Центральной Европы. Однако окончательная победа могла оказаться в руках не США, а большевиков. В результате США образовали альянс со старыми державами на условиях Версальского договора. Но это означало в то же время, что экономическая жизнь Европы была резко сужена.

Только в 1926-1927 годах — почти через 13 лет после начала войны — производство в Европе достигло своего довоенного уровня. Однако ущерб был нанесен не только Европе. Война обнаружила тот факт, что экономическая мощь переместилась на другой берег Атлантики. Более того, вступление США в войну и их последующие попытки реорганизовать Старый свет показали, что Америка больше не могла опираться просто на свой огромный внутренний рынок. Американский капитализм и американские методы производства следовало развивать в международном масштабе, чтобы капиталистическая система как единое целое могла бы расти. Однако это оказалось невозможным в Европе, которая была спутана и оплетена национальными границами, тарифами, картелями и другими ограничениями. Именно это противоречивое положение дел привело к Великой депрессии 1930-х годов.

В одной работе 1930 годов, являющейся замечательным примером анализа событий, Лев Троцкий объяснил природу конфликта, охватившего мировое хозяйство, и указал на дальнейших ход событий — вспышку новой мировой войны и роль, которую будут играют в ней США:

«Соединенные Штаты — писал он, — представляли собой самый совершенный тип капиталистического развития. Относительное равновесие их внутреннего, казавшегося неисчерпаемым, рынка обеспечивало Соединенным Штатам решающий технический и экономический перевес над Европой. Однако их вмешательство в Мировую войну в действительности являлось выражением того факта, что их внутреннее равновесие уже было подорвано. Изменения, которые вследствие войны произошли в структуре американского общества, в свою очередь, сделали выход на мировую арену вопросом жизни и смерти для американского капитализма. Существует достаточно свидетельств того, что этот выход должен принять крайне драматические формы».

«Закон производительности труда имеет решающее значение во взаимоотношениях Европы и Америки и вообще в определении будущего места Соединенных Штатов в мире. Та высшая форма, которую янки дали закону производительности труда, называется конвейер, стандартизированное или массовое производство. Кажется, что точка опоры, на которой рычаг Архимеда должен перевернуть мир, найдена. Однако старая планета отказывается переворачиваться. Каждый защищает себя против всякого другого, который обороняется стеной таможенных пошлин и лесом штыков. Европа не покупает товаров, не платит по долгам и вдобавок вооружается. Истощенная Япония пятью жалкими дивизиями захватывает целую страну. Самая передовая техника в мире внезапно кажется бессильной перед препятствиями, которые опираются на гораздо более низкую по уровню технику. Закон производительности труда кажется утратившим свою силу».

«Однако это только кажется. Основной закон человеческой истории неизбежно должен взять реванш над вторичными и производными явлениями. Раньше или позже американский капитализм должен открыть себе дорогу на просторы всей нашей планеты. Какими методами? Всеми методами. Я проповедую войну? Нив малейшей степени. Я ничего не проповедую. Я только пытаюсь анализировать мировое положение и сделать выводы из законов экономической механики» [Trotsky, "Nationalism and Economic Life", Writings 1933-1934, pp. 161-162].

Высшая производительность труда, достигнутая американским капитализмом, не только заставила его вступить в войну, но и обеспечила победу. На основе этой победы США установили новую мировую экономическую и политическую структуру, внутри которой могла развиваться капиталистическая система в целом.

Бреттон-Вудская система

При рассмотрении того, как создавался послевоенный порядок — финансовые и кредитно-денежные механизмы, запущенные в результате конференции в Бреттон-Вудсе, штат Нью-Гэмпшир, в 1944 году — следует подчеркнуть два момента. Во-первых, несмотря на явную гегемонию США и явную нацеленность на то, чтобы принести выгоду капитализму США, Бреттон-Вудская система тем не менее основывалась на признании необходимости учитывать интересы других ведущих капиталистических держав. Это не была «игра с нулевым исходом», в которой капитализм США получал выгоды за счет других держав. Напротив, был создан ряд экономических и политических механизмов, обеспечивающих рост капитала в целом. На языке современного профессионального жаргона это была ситуация, в которой выигрывали все.

Разумеется, в конечном счете это случилось не благодаря альтруизму или дальновидности американских архитекторов послевоенной системы, а вследствие того факта, что сборочное производство — конвейер или система стандартизированного массового производства, как называл его Троцкий — являлось важным шагом вперед в развитии производительности труда. Оно обеспечило увеличение массы прибавочной стоимости, выжимаемой из рабочего класса — основу накопления капитала.

Самое важное заключалось в том, что проектировщики из США признали, что американское производство требовало создания новых экономических и политических условий, прежде всего в Европе. Альтернативой было сползание мира в условия 1920-1930-х годов. В этом случае господствующий класс не смог бы предотвратить социалистическую революцию.

Вторым важным аспектом послевоенного порядка были ограничения, наложенные на финансовый капитал. Архитекторы Бреттон-Вудса признали, что следует восстановить жизнеспособную структуру международной торговли. Чтобы капитализм имел будущее, следовало устранить систему тарифных барьеров и соперничающих девальваций, которая была характерна для 1920-х годов. Однако послевоенная система никоим образом не восстанавливала эру до 1914 года. Напротив, движение финансового капитала было на практике существенно ограничено для того, чтобы не создавать дисбалансов между валютами, которые вели к тарифным барьерам и другим ограничениям или подрывали экономические программы национальных правительств.

Я хочу подчеркнуть две эти характерные черты Бреттон-Вудской системы, поскольку ее крушение было ими же и вызвано.

Распад послевоенного порядка

Распад послевоенной системы регулирования произошел в результате взаимодействия объективных экономических тенденций с политической реакцией на них США и других империалистических держав. Долларовый рынок в Европе сыграл решающую роль в кончине системы фиксированных валютных курсов. Истоки этого события лежат в переходе Британии на полную конвертируемость в 1958 году. Чтобы предотвратить бегство валюты, британские власти наложили ограничения на движение капиталов. Однако британские банки, озабоченные сохранением своих позиций на международных рынках, нашли пути обхода этого регулирования, используя свои долларовые балансы для осуществления международного кредитования. Позднее, в 1960-е годы, когда ограничения были введены уже правительством США, американские финансовые круги сходным образом обнаружили, что долларовый рынок Европы являлся удобным механизмом для обхода возникших препятствий.

Внутри Бреттон-Вудской системы обнаружилось противоречие, которое должно было со временем привести к ее распаду. Эта система создавалась с целью обеспечить рост капиталистической экономики, что зависело от повышения международной ликвидности, преимущественно в форме долларов. Однако рост общей массы долларов означал подрыв золотого обеспечения этой валюты. Особенно обострилась эта проблема в 1960-е годы, когда в результате более высоких военных расходов и потока инвестиций в быстро растущую в то время экономику Европы увеличивался вывоз долларов из США. Администрации США с целью сохранения равновесия между золотом и долларом вводила ограничения на движение капитала. Однако результатом было только стимулирование роста долларового рынка Европы.

Рост этого рынка капитала, находящегося вне контроля правительственного регулирования, вел к тому самому следствию, против которого предостерегали основатели Бреттон-Вудской системы: валютной дестабилизации. В 1967 году под давлением оказался фунт, за ним в 1968 году последовал доллар. Однако кризис продолжался. США столкнулись не только с дефицитом своего платежного баланса. К концу 1960-х годов американский торговый баланс двигался в сторону появления дефицита.

В рамках Бреттон-Вудской системы единственным решением разрастающегося кризиса для США было сократить свои расходы за границей — прежде всего путем уменьшения военных расходов — и вызвать рецессию внутри страны, чтобы сократить импорт и активно поддержать экспорт. Другими словами, сохранение Бреттон-Вудской системы означало бы ослабление международного положения США. Несомненно, этого США не собирались делать. Более того, провоцирование внутренней рецессии могло вызвать, вдобавок к разрастающемуся политическому кризису в связи с Вьетнамской войной, противодействие в рабочем классе.

В конечном счете, упадок Бреттон-Вудса являлся отражением увеличивающейся интернационализации мировой экономики. Эта система развалилась под давлением развивающихся международных рынков капитала и перемещения денежного капитала по всему миру вне контроля со стороны национальных правительств, в том числе и администрации США.

В одном недавно опубликованном исследовании говорится: «Почти нет сомнений относительно того, что системная дезинтеграция [Бреттон-Вудской системы] когда-нибудь так или иначе произошла бы. Она слишком многого требовала с точки зрения координации национальных политических линий. Страны все более и более становились зависимыми от внутреннего роста, тогда как в то же самое время технологические силы, которые приводили в движение экономический рост, требовали интернационализации товарных рынков, а также и рынков капитала. Кризис Бреттон-Вудской системы можно рассматривать как частный и очень впечатляющий пример столкновения национального экономического регулирования с логикой интернационализма. В обстоятельствах 1971 года распад этой системы совершенно явно и непосредственно вытекал из политики Соединенных Штатов [Harold James, International Monetary Cooperation Since Bretton Woods, p. 207].

Существенным содержанием этой политики было установление гегемонистского положения Соединенных Штатов.

«Выступая перед европейцами, [министр финансов США Джон] Конелли (Conelly) выразил американскую позицию в следующих словах: «Доллар может быть нашей валютой, но он является вашей проблемой». Американская аудитория услышала более грубую версию: «Иностранцы начали выжимать нас. Мы должны выжать их первыми» [op. cit., p. 210].

«Межведомственная группа на уровне правительственных органов, широко известная как "группа Волкера (Volcker)", в которой были представлены Министерство финансов, Совет экономических консультантов, Госдепартамент, Советник по национальной безопасности, подготовила документ об "Основных вариантах в международных кредитно-денежных делах". Этот документ включал обзор прошлого состояния дел: "Наличие финансовых источников для покрытия нашего дефицита дало возможность Соединенным Штатам осуществить крупные военные расходы за пределами страны, взять на себя другие зарубежные обязательства и сохранить существенную гибкость во внутренней экономической политике». Однако в документе отмечалось, что важной политической целью являлось «освободить... внешнюю политику от ограничений, налагаемых на нее слабостями финансовой системы". Было неуместно приспосабливать внешнюю политику к сложившейся кредитно-денежной системе. Позднее, оглядываясь назад из 1990-х годов, Волкер пришел к выводу, что "Президенты — Джонсон и Никсон — не хотели и слышать о том, что их право выбора ограничивается слабостью доллара". Из-за этого ограничения Соединенные Штаты не могли изменять свою политическую линию так, чтобы это удовлетворяло требованиям международной кредитно-денежной системы» [op. cit., p. 210-211].

Внутри США росло убеждение в том, что единственным приемлемым способом сохранения и, возможно, даже усиления позиции США является отмена контроля над капиталом и введение принципов свободного рынка в международную финансовую систему. Этот довод доказывался тем, что финансовая система продолжила бы опираться на доллар и другие участники захотели бы владеть долларами. Преимущество США заключалось в том, что их валюта функционировала бы в качестве международных денег.

В соответствии с установленным после войны порядком, политическая власть использовалась для регулирования мировой экономики и прежде всего финансовых рынков. Однако само развитие производительных сил, вызванное именно послевоенной стабилизацией, привело к росту новых противоречий. Увеличение производительных сил требовало развития международных финансов, делая необходимой большую свободу движения финансового капитала и вступая таким образом в конфликт со старым режимом. В этой новой ситуации США пошли на слом старого порядка, что только и могло сохранить их экономическую позицию по отношению к конкурентам.

Однако это подорвало, если еще не полностью разрушило, одну из главных опор послевоенного равновесия. Как мы отмечали, США создавали послевоенный порядок в своих собственных интересах, в то же самое время усиливая позиции других капиталистических держав. Теперь послевоенная кредитно-денежная система отбрасывалась ради обеспечения интересов США против их конкурентов.

Раз система фиксированных валютных курсов была отдана на слом, то джин финансового капитала был, так сказать, выпущен из бутылки. Больше нельзя было сохранять контроль над перемещениями капиталов, и стало все в большей степени затруднительно осуществлять национальную экономическую программу без соглашения с финансовыми рынками. В начале 1980-х годов последним правительством, которое попыталось это делать, было правительство Миттерана во Франции. Оно было вынуждено отказаться от этой попытки, столкнувшись с финансовым кризисом, который само же и спровоцировало.

Поворот к милитаризму

Развал Бреттон-Вудской системы в начале 1970-х годов возвестил о периоде мировых экономических штормов, знаменуя поворотный пункт в исторической эволюции мирового капиталистического порядка. За острой инфляцией 1972-1973 годов вскоре последовала рецессия 1974-1975 годов, на тот момент самая глубокая за весь послевоенный период. Эта рецессия явилась результатом, или проявлением, глубоких структурных изменений.

Послевоенный рост основывался, в конечном счете, на том, что более производительные методы американского капитализма были распространены на остальные развитые капиталистические страны. Таким путем падение нормы прибыли, которое лежало в основе кризиса 1920-1930-х годов, было преодолено и направлено в обратную сторону. Однако к концу 1960-х годов само накопление капитала, вызванное послевоенным ростом, привело к тому, что тенденция нормы прибыли к понижению начала снова проявляться. Согласно некоторым оценкам, норма прибыли упала почти на 50 процентов: с 22 процентов в конце 1940-х годов до 12 процентов в середине 1970-х годов.

Хотя за рецессией 1974-1975 годов последовало оживление, возврата к условиям 1960-х годов не произошло. Во второй половине 1970-х годов наблюдалось явление, известное как «стагфляция» — растущая безработица, сопровождающаяся увеличивающейся инфляцией. Стагфляция повлекла за собой, среди прочего, конец так называемого кейнсианского рецепта, согласно которому рост правительственных расходов предположительно являлся средством борьбы с безработицей. В новой экономической ситуации увеличение правительственных расходов приводило только к обострению, а не к смягчению множащихся экономических проблем. Это происходило из-за того, что они произрастали не из временных или конъюнктурных факторов. Напротив, эти проблемы коренились в самой структуре существующей системы производства.

Режим Картера потерпел полную неудачу в своих усилиях, направленных на то, чтобы обеспечить ускорение экономического роста. Это вызвало сильнейший кризис доллара США, который между 1978 и 1979 годами постоянно менялся в цене. Кризис доллара послужил стимулом для резкого изменения политики США, которое совпало с назначением в 1979 году Пола Волкера председателем совета Федеральной Резервной Системы США.

Программа Волкера и тех финансовых интересов, которые стояли за ним, была предельно проста. Инфляцию следует ограничить посредством сокращения денежного предложения и увеличения процентных ставок. В сущности, эта программа представляла собой реализацию требований финансового капитала, направленных на полную перестройку экономики США. Многие виды капитала, которые оказались в то время неконкурентоспособными, должны были подвергнуться уничтожению. Промышленность должна была пройти процесс реорганизации как в США, так и в международном масштабе. Это было началом «глобализации» — не просто вывода производства за рубеж, а разукрупнения производственного процесса и перевода производства компонентов, требующих больших трудовых затрат, в страны с дешевой рабочей силой.

Высокие процентные ставки стали как средством осуществления реорганизации промышленного капитала, так и механизмом предоставления возможностей финансовому капиталу, что позволило увеличить норму прибыли после того, как в конце 1970-х годов реальные процентные ставки сделались отрицательными.

Программа Волкера, которую переняло правительство британских тори во главе с Маргарет Тэтчер, означала полномасштабное наступление на рабочий класс. В 1981 году администрация Рейгана уволила 12 тысяч авиадиспетчеров и разрушила их профсоюз PATCO. Правительство Тэтчер в Британии осуществило ряд нападений на металлургов, а затем на шахтеров.

Отказ от кейнсианской реформистской программы послевоенного периода и замена ее программой свободного рынка для финансового капитала знаменовали поворот к еще более агрессивной политике в международном масштабе. Одним из первых проявлений этого поворота стало вмешательство США в события в Афганистане. Режим Картера, с подачи Советника по национальной безопасности Збигнева Бжезинского, инициировал программу тайной поддержки антикоммунистических исламистских сил моджахедов — с ясно выраженной целью ослабить Советский Союз посредством втягивания его в затяжную войну.

Все в большей степени поворачиваясь к милитаризму, США совершили интервенцию в Ливане, захватили Гренаду и поддержали правительство Тэтчер в Мальвинской войне. В отношении Советского Союза осуществлялась политика, направленная на его дестабилизацию. Администрация Рейгана запустила программу перевооружения, намереваясь использовать ее как средство давления на советскую бюрократию. Военный бюджет Рейгана достиг своего пика в 1985 году, когда расходы на вооружение с поправкой на инфляцию побили рекорды всех предыдущих лет, в том числе военные расходы времен Корейской и Вьетнамской войн. Военное давление было распространено и на Европу. Одна из целей программы размещения крылатых ракет на этом континенте состояла в том, чтобы предотвратить развитие более тесных отношений между европейскими державами и СССР.

В 1982 году разразился долговой кризис, ставший важным поворотным пунктом в отношениях с так называемыми развивающимися странами. Используя МВФ, США начали атаку на политику национального развития, проводившуюся различными национальными буржуазиями. Новые программы «структурных реформ» МВФ требовали открытия рынков, сокращения государственных расходов, девальвации валюты, производства товарных культур для мирового рынка и общего демонтажа правительственных инструментов контроля и регулирования.

В 1991-1992 годы развал Советского Союза создал новую ситуацию. Стали доступными целые регионы мира, которые десятилетиями находились вне границ влияния ведущих капиталистических держав. С этого времени для кругов, руководящих внешней политикой США, главным вопросом стало обеспечение того, чтобы ни одна другая держава или группа держав не смогла бы извлечь выгоды из этой ситуации, бросив таким образом вызов мировому господству США.

В 1990 году, после десяти лет поддержки Иракского режима, администрация США использовала захват Ираком Кувейта в качестве предлога для того, чтобы разместить свои вооруженные силы в зоне Персидского залива. Заодно всем потенциальным конкурентам США была рельефно продемонстрирована американская военную мощь.

Военные цели США во время бомбардировок Югославии были еще более ясны: опрокинуть все барьеры, препятствующие реорганизации мировой экономики на основе принципов свободного рынка, гарантирующих господство американских корпораций. Как сказал Клинтон: «Если мы хотим иметь сильные экономические позиции, что включает нашу способность торговать [букв. «продавать»] по всему миру, то Европа является ключевым фактором... Вот о чем идет речь, когда мы говорим о Косово». Или как выразился Томас Фридмэн [Friedman]: «Скрытая рука рынка никогда не действует без скрытого кулака — "McDonald's" не может процветать без "McDonnell Douglas"».

Усиливающаяся односторонность

Существуют большие различия в способах, которыми США вели три крупнейшие войны последнего десятилетия. Прежде всего они показали растущую тенденцию к одностороннему принятию решений. Война в Персидском заливе велась, до некоторой степени, в рамках Организации Объединенных наций. Война в Косово была организована под эгидой НАТО. Однако в Афганистане США настаивали на том, что будут вести войну на своих собственных условиях. При этом временами Британия и другие страны, по существу, отстранялись от участия в событиях.

Что будет представлять собой политика США после Афганистана? Развязывание новой войны. Как заметил Буш: Афганистан является первой войной XXI века. Или, как он сказал позднее, 2002 год будет годом войны. В определенной точке эта политика приведет США к конфликту с их конкурентами.

Если мы рассмотрим последние 25 лет — период, начавшийся с распада Бреттон-Вудской системы и рецессии 1974-1975 годов — то обнаружим, несмотря на все изгибы и повороты, продиктованные конъюнктурными обстоятельствами, постоянную линию в политике США: все более определенное отстаивание своих интересов и отказ от сколько-нибудь долговременного управления капиталистической экономикой как единым целым. Здесь можно упомянуть о таком факте: несмотря на прошедшее десятилетие финансовых бурь, угрожавших самим основам мировой системы, ведущие державы как никогда ранее далеки от какого бы то ни было согласия по поводу регулирования мировых финансов.

В течение прошедшего десятилетия возникла поистине беспрецедентная ситуация. Преобладающая финансовая держава стала зависимой в финансовом отношении от остального мира. К концу Второй мировой войны США являлись главным источником капитала для остального мира. Сегодня они зависят от остального мира, нуждаясь ежедневно в притоке 1 млрд долларов США — только для того, чтобы остаться платежеспособными. Кроме того, в определенный момент это приведет к конфликтам с другими державами.

США вошли в сделку, подобную той, которую заключил Фауст. В 1970-е годы они решили освободиться от дисциплины Бреттон-Вудской системы и проталкивали политику свободного рынка, стремясь сохранить превосходство над своими соперниками в Японии и Европе. Это привело к установлению относительного господства США. Однако в то же время США стали объектом другой могущественной силы — мирового финансового рынка, который вышел из-под контроля США или какой-либо группы капиталистических держав. Другими словами, США, стремясь к установлению своей гегемонии, поставили себя в сердцевину всех противоречий мирового капиталистического хозяйства. В скором времени это может привести к быстрым и конвульсивным экономическим и прежде всего политическим переменам.

Перспектива мировой социалистической революции

В заключение мне хотелось бы подчеркнуть два пункта. Во-первых, взрыв милитаризма является выражением не силы, а, напротив, глубокого упадка и вырождения империализма США. Мы подтвердили это на языке фактов и цифр.

Этот упадок должен сыграть решающую роль в массовой психологии и развитии политического сознания. Как раз в тот момент, когда Буш хочет добиться поддержки на основе своей военной программы, сам этот упадок, который дал рост милитаризму, выражается в скандале с компанией «Энрон». Этот кризис показывает, что общественной опорой администрации Буша является шайка жуликов и обманщиков. Все это связано с далеко идущими последствиями, поскольку «Энрон» не является исключением. Эта компания является символом так называемой «новой экономики». Главным занятием «Энрона» стала самая сомнительная финансовая деятельность, направленная на непрерывный рост стоимости своего пакета акций, что сделало возможным полномасштабный финансовый коллапс.

Второй пункт относится к нашим перспективам. Нашей стратегией является мировая социалистическая революция. Необходимо рассмотреть, а, может быть, и переосмыслить, что это означает. Опасность состоит в том, чтобы понимать мировую социалистическую революцию как некую разновидность простого количественного суммирования различных национальных революций. Утверждение, что нашей стратегией является мировая социалистическая революция, означает, что мы выдвигаем перспективу мирового социализма, что включает в себя: международное объединение рабочего класса; действительное международное планирование в соответствие с законами разума, а не анархии рынка; общественная собственность, которая делает возможным настоящий демократический контроль над производительными силами. Все эти меры мы рассматриваем в качестве конкретного ответа на рост опасности империалистической войны и погружения в экономический хаос, который проистекает из углубляющихся противоречий мирового капиталистического хозяйства.

В своем известном памфлете Война и Интернационал Троцкий писал: «Единственный ответ, который пролетариат может дать на империалистские посягательства капитализма, это противопоставление ему социалистической организации экономики как практической программы дня». С еще большей силой это относится к сегодняшнему дню.

Однако каковы же перспективы? Четвертый Интернационал основывается на понимании того, что его перспектива является сознательным выражением объективных тенденций развития: углубляющегося конфликта между мировым хозяйством и системой национальных государств. Именно этот конфликт привел к развалу Советского Союза и сегодня находит свое выражение в мировой борьбе за ресурсы и во все большей опасности войны.

Сможет ли это понимание проложить себе дорогу к сознанию рабочего класса? На этот вопрос нельзя дать ответа без учета роли, которую играем мы сами, будучи частью объективной ситуации.

Как говорил Маркс: «Вопрос о том, обладает ли человеческое мышление предметной истинностью, — вовсе не вопрос теории, а практический вопрос. В практике должен доказать человек истинность, т.е. действительность и мощь, посюсторонность своего мышления. Спор о действительности или недействительности мышления, изолирующегося от практики, есть чисто схоластический вопрос».

Это методологическое и философское понимание было подтверждено как развитием современной физики — в которой просто невозможно определить состояние системы без активного вмешательства в нее — так и в сфере политики.

Перспектива социалистической революции смогла получить массовую поддержку рабочего класса. При каких условиях это стало возможно? В условиях взрыва империалистических антагонизмов и, в конечном счете, вследствие войны. И то и другое было связано с первым этапом глобализации — эпохой 1870-1913 годов и периодом полного нарушения равновесия, который последовал за ней. Наша перспектива в эпоху второго этапа глобализации основывается на этом историческом опыте.

Смотри также:
Мировой экономический кризис — 1991-2001 годы. Часть 1
(13 апреля 2002 г.)
Мировой экономический кризис — 1991-2001 годы. Часть 2
( 16 апреля 2002 г.)

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site