World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

 

МСВС : МСВС/Р : Новости и комментарии : Марксистская политическая экономия

Версия для распечатки

Демократия и «диктатура пролетариата»

Ник Бимс
30 апреля 2002 г.

Нижеследующее письмо и ответ на него были опубликованы на английской странице МСВС 4 апреля 2002 г.

Дорогой Ник Бимс,

В заключительном разделе третьей лекции «Мировой экономический кризис: 1991-2001» [http://wsws.org/ru/2002/apr2002/eco3-a19.shtml], датированной 16 марта 2002 года, вы предлагаете « общественную собственность, которая делает возможным настоящий демократический контроль над производительными силами ». Имеете ли вы в виду или нет диктатуру пролетариата? «Демократия» является термином, который постоянно используется капиталистическими политиками и средствами массовой информации для отвлечения и запутывания рабочего класса и вовлечения нас в войну против ее предполагаемых врагов.

Искренне ваш,

Д.Т.

17 февраля 2002 г.

Дорогой Д.Т.

Прежде всего необходимо понять, что подразумевается под «диктатурой пролетариата». Такое прояснение покажет, что неверно противопоставлять ее, как вы это делаете, демократии.

Диктатура пролетариата в работах Маркса и Энгельса не означает ничего иного, кроме политической власти рабочего класса. Эта политическая власть должна включать в себя контроль ассоциированных производителей — рабочего класса, который составляет подавляющее большинство общества — над производительными силами, которые ими же и создаются. Другими словами, диктатура пролетариата не означает ничего иного, кроме установления действительной демократии.

Выражение «диктатура пролетариата» в употреблении Маркса и Энгельса означало не тиранию, абсолютизм или власть одного человека, меньшинства или даже одной партии, а политическую власть, осуществляемую большинством населения.

Именно в этом смысле термин «диктатура» использовался также защитниками правящих классов в их противодействии всеобщему избирательному праву и развитию демократических форм власти.

Один из авторов, исследовавших этот вопрос, Хол Дрейпер (Hal Draper), отмечал: «Лондонская Times резко осуждала наделение правом голоса большинства народа на том основании, что это, в сущности, лишит избирательных прав "нынешних избирателей" посредством превращения низших классов в "высшие". Манчестерские капиталисты осуждали забастовку как "тиранию демократии". Либерал Токвиль, описывая в 1856 году Великую французскую революцию, сожалел, что она осуществлялась "массами в интересах суверенитета народа", а не "просвещенным самодержцем"; революция была периодом "народной" диктатуры, — писал он. Было совершенно ясно, что "диктатура", о которой он сетовал, была установлением "народного суверенитета"» (Hal Draper , The "Dictatorship of the Proletariat" from Marx to Lenin, p. 17).

Маркс и Энгельс не противопоставляли диктатуру пролетариата, политическую власть рабочего класса, демократии. Напротив, они утверждали, что она является формой, посредством которой устанавливается действительная демократия. Это ясно из их анализа Парижской коммуны 1871 года, которая на период в 72 дня установила «диктатуру пролетариата».

В своем введении 1891 года к переизданию Гражданской войны во Франции, в которой Маркс дал анализ Коммуны, Энгельс объяснял, что Коммуна, которая была не чем иным, как «диктатурой пролетариата», начала с того, что «взорвала старую государственную власть и заменила ее новой, поистине демократической».

Новое государство отличалось двумя характерными чертами. Как писал Маркс, «задача состояла в том, чтобы отсечь чисто угнетательские органы старой правительственной власти, ее же правомерные функции отнять у такой власти, которая претендует на то, чтобы стоять над обществом, и передать ответственным слугам общества. Вместо того, чтобы один раз в три или в шесть лет решать, какой член господствующего класса должен представлять народ в парламенте, вместо этого всеобщее избирательное право должно было служить народу, организованному в коммуны, для того чтобы подыскивать для своего предприятия рабочих, надсмотрщиков, бухгалтеров, как индивидуальное право служит для этой цели всякому другому работодателю» [1].

Существовало два средства, с помощью которых было осуществлено это превращение: заполнение всех постов на основе всеобщего избирательного права с правом отзыва избирателями в любое время и обеспечение того, что все чиновники получали заработную плату не выше, чем зарплата других рабочих.

В своем первом наброске Гражданской войны во Франции Маркс подчеркивал демократический характер Коммуны следующим образом: «Коммуна — это обратное поглощение государственной власти обществом, когда на место сил, подчиняющих и порабощающих общество, становятся его собственные живые силы; это переход власти к самим народным массам, которые на место организованной силы их угнетения создают свою собственную силу; это политическая форма их социального освобождения, занявшая место искусственной силы общества (присвоенной себе их угнетателями) (их собственной силы, противопоставленной им и организованной против них же), используемой для их же угнетения их врагами. Эта форма была проста, как все великое» [2].

Коммуна уничтожила «весь обман государственных мистерий и государственных притязаний» и сделала общественные функции делом трудящихся, а не «скрытых качеств обученной касты». Тенденцией развития Коммуны, подчеркивал Маркс, было «правительство народа посредством народа».

Вторым великим историческим опытом «диктатуры пролетариата» является Русская революция 1917 года. Однако изоляция революции в экономически отсталой стране и огромное давление, оказанное империалистическими державами (включая попытку опрокинуть ее путем военной интервенции) привели к вырождению революции и возвышению сталинистской бюрократии.

Эта история была использована всеми теми защитниками капиталистической власти, которые утверждают, что завоевание политической власти рабочим классом и установление «диктатуры пролетариата» неизбежно ведет к кошмару сталинизма.

Из нее также выросла «левая тенденция», которая, во имя борьбы с буржуазной идеологией и установления своих «революционных полномочий» попыталась отделить «диктатуру пролетариата» от «демократии» и противопоставить одно другому.

Это не имеет ничего общего с позициями Ленина и большевиков, которые дали ясно понять, что рабочее государство, основанное на советах рабочих депутатов, впервые приводит к осуществлению подлинной демократии.

Вот что писал Ленин в 1919 году в Тезисах о буржуазной демократии и диктатуре пролетариата, которые были представлены учредительной конференции Коммунистического Интернационала:

«Только советская организация государства в состоянии действительно разбить сразу и сокрушить окончательно старый, т.е. буржуазный, чиновничий и судейский аппарат, который сохранялся и неизбежно должен был сохраняться при капитализме даже в самых демократических республиках, будучи фактически наибольшей помехой проведению демократизма в жизнь для рабочих и трудящихся. Парижская Коммуна сделала первый всемирно-исторический шаг по этому пути, Советская власть — второй».

«Уничтожение государственной власти есть цель, которую ставили себе все социалисты, Маркс в том числе и во главе. Без осуществления этой цели истинный демократизм, т.е. равенство и свобода, неосуществим. А к этой цели ведет практически только советская, или пролетарская, демократия, ибо, привлекая к постоянному и непременному участию в управлении государством массовые организации трудящихся, она начинает немедленно подготовлять полное отмирание всякого государства» [3].

Эта перспектива не смогла осуществиться, потому что дальнейшего распространения социалистической революции, на которой она основывалась, не произошло. Старый господствующий класс Европы оказался способным пережить революционный подъем после Первой мировой войны, а рабочий класс оказался отброшенным назад. Вместо начала процесса отмирания, государство при сталинистской бюрократии, которая узурпировала политическую власть в Советском Союзе, приняло чудовищные формы.

После развала Советского Союза было предпринято множество попыток провозгласить Русскую революцию и социализм мертвыми и похороненными.

Однако все великие проблемы исторического развития человечества, которые революция намеревалась разрешить в первые десятилетия двадцатого столетия — империалистическая война, колониализм, экономическое угнетение — снова прорвались на поверхность в начале XXI века.

Вопрос о демократии занимает далеко не последнее место. Более 100 лет назад Энгельс объяснял, каким образом государственная власть стала совершенно независимой по отношению к обществу даже в самой демократической из демократических республик, Соединенных Штатах: «Мы видим там две большие банды политических спекулянтов, которые попеременно забирают в свои руки государственную власть и эксплуатируют ее при помощи самых грязных средств и для самых грязных целей, а нация бессильна против этих двух больших картелей политиков, которые якобы находятся у нее на службе, а в действительности господствуют над ней и грабят ее» (Marx and Engels, On the Paris Commune, p. 33).

Эта характеристика нисколько не утратила своей актуальности. Она суммирует далеко зашедшее отчуждение [от государственной власти] миллионов людей не только в США, но также и во всех «парламентских демократиях» ведущих капиталистических стран.

Кража Джорджем Бушем результатов президентских выборов 2000 года в США, в которой ключевую роль сыграли Верховный суд и военные, а также нападки на демократические права, которые проводятся администрацией Буша после террористических атак 11 сентября, являются только наиболее рельефным выражением процессов, идущих во всех так называемых капиталистических демократиях.

Эти антидемократические политические тенденции коренятся, в конечном счете, в экономических процессах. Мировые ресурсы и богатство контролируются и эксплуатируются огромными транснациональными корпорациями, руководствующимися не человеческими потребностями, а борьбой за прибыль. Вдобавок к этому все социальные вопросы все в большей степени подчиняются диктату финансовых рынков, которым, по словам бывшего британского премьер-министра Маргарет Тэтчер, «нет альтернативы». Эти два великих факта экономической жизни ставят вопрос демократии в центр политической борьбы.

Вы правы, когда утверждаете, что капиталистические политики постоянно взывают к демократии, чтобы сбить с толку рабочий класс. Однако это не означает, что социалистам следует отказаться от борьбы за демократию.

Напротив, они должны выявлять кричащее противоречие между заявлениями правящих классов и их действительной практикой. Живая действительность подтверждает анализ, данный марксистским движением, согласно которому демократия несовместима с системой прибыли и корпоративной собственностью на средства производства. Установление истинной демократии, политической власти рабочего класса, который составляет подавляющее большинство населения, возможно только тогда, когда производительные силы, которые он сам создал, находятся в общественной собственности и подчинены его сознательному контролю.

С искренним уважением,

Ник Бимс

Примечания:

1. К. Маркс, Ф. Энгельс, Сочинения, 2-е изд., т. 17, с. 344. 2. Там же, с. 548. 3. Ленин, ПСС, 5-е изд., т. 37, с. 501.

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site