World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

 

МСВС : МСВС/Р : Новости и комментарии : Европа

Версия для распечатки

Австрийский ультраправый Хайдер и Европа

Комментарий Петера Шварца
16 февраля 2000 г.

Вхождение Партии свободы (ПС) Йорга Хайдера в австрийское правительство привело к тому, что второй раз в течение последних шести лет крайне правые пришли к власти внутри Европейского Союза. В 1994 году Национальный Союз в Италии, корни которого восходят к фашистской партии Бенито Муссолини, стал младшим партнером в правительстве медиа-магната Сильвио Берлускони.

Однако в то время как в 1994 году международная реакция была безмолвной, коалиция между ПС и консервативной австрийской Народной партией (НП) вызвала острый международный протест. Впервые Европейский Союз непосредственно вмешался во внутреннюю политику страны, входящей в его состав. 14 других стран - членов Европейского Союза (ЕС) хотят политически изолировать Австрию путем замораживания двусторонних отношений.

Из столиц Европы звучат заявления потрясения по поводу того, что партия, выражающая ксенофобную, дискриминационную и агрессивную идеологию, будет участвовать в работе правительства одного из членов ЕС. Между тем, этот бойкот не касается участия Австрии в комитетах ЕС, посредством которых осуществляются почти все межъевропейские дела.

С точки зрения реального положения дел во всей Европе, официальные выражения возмущения относительно тирад Хайдера против иностранцев не могут восприниматься слишком серьезно. Многое из того, что он исповедует, уже долгое время практикуется во всей Европе.

Беженцы, ищущие убежища, и другие иностранцы систематически не допускаются на континент и едва ли пользуются какими-либо политическими правами. Ксенофобные кампании Хайдера также нашли своих подражателей. Прошлогодняя петиционная кампания, посредством которой немецкие Христианские демократы выступали против введения двойного гражданства для некоторых иностранцев, проживающих в Германии, в качестве образца использовала референдум Хайдера против засилья иностранцев.

Тем не менее, агитация против Хайдера является не только лицемерием. То, что заботит европейские правительства, это не столько содержание его политики, сколько политические методы, которыми он орудует, и социальная среда, на которую он опирается.

Хайдер прорвал то, что на языке европейской политики называется "демократическое согласие" - общепринятые средства регулирования общезначимых вопросов в системе существующих институтов и партий. Он использует в данное время главным образом парламентские методы, однако необузданно обращается к запретительным настроениям и внутренним предрассудкам населения. Таким образом, он вызывает к жизни дух политической нестабильности и социального беспорядка, столь характерного для Европы двадцатых-тридцатых годов.

Европейские правительства стоят в лице Хайдера перед дилеммой. Они боятся его методов, однако они создавали условия для его восхождения, и они указывают на него пальцем для того, чтобы сохранить самих себя. Успех Хайдера выводит на поверхность глубокий политический кризис, который овладевает не только Австрией с ее восемью миллионами жителей, но и всей Европой.

Процесс европейского объединения, проходящий под знаком глобальных компаний и финансовых институтов, уже вытолкнул широкие общественные слои на обочину и отрезал их от официальной политики. Вопрос о том, как можно сдерживать и контролировать возрастающее недовольство социальными последствиями глобализации, все чаще преобладает в публичных дискуссиях. Этот вопрос был центральным на недавнем всемирном экономическом форуме в швейцарском Давосе.

Однако все предположения, что социальные последствия глобализации могут быть сглажены путем возврата к политике социального равновесия и моделью глобального кейнсианства, спотыкаются об экономическую реальность, в которой одно большое корпоративное слияние следует за другим; а продолжение бума на фондовом рынке стало главным экономическим требованием. Между тем от постоянного роста курса акций зависит не только судьба отдельного спекулянта, но также и обеспеченная старость миллионов пенсионеров, равно как и судьба целых национальных хозяйств.

Все политические партии - как социал-демократические, так и консервативные - подчинились такому развитию и защищают политику сокращения социальных пособий, которая отдаляет их от нужд населения.

Кризис немецкого Христианско-демократического Союза (ХДС) является живым доказательством этого процесса. ХДС является не первой, а, вслед за итальянскими христианскими демократами, британскими тори и французскими голлистами, самой последней традиционной консервативной массовой партией, которая приближается к краху. Финансовый скандал ХДС не был действительной причиной политического кризиса, а, напротив, событием, которое, в конечном счете, привело его в действие. Этот кризис выявил тот факт, что социальная база ХДС как "народной партии" резко падает.

В Австрии, где социал-демократическая Социалистическая партия (СПА) и консервативная НП правили в течение тринадцати лет в составе большой коалиции, отчуждение этих партий со стороны населения особенно очевидна. Таким образом развивался политический вакуум, который заполнил Хайдер.

Лев Троцкий как-то писал, что коммунизм является партией надежды, а фашизм как массовое движение - партией отчаяния. Эта характеристика применима также и к Хайдеру. Его политическое мастерство состоит в том, чтобы направить отчаяние масс в реакционное русло. Он раздувает страхи маленького человека, которому угрожают последствия глобализации и от которого отказываются традиционные партии.

Согласно немецкому еженедельнику Der Spiegel, Хайдер "считает себя трибуном народа, голосом безгласных, неудовлетворенных, социальных неудачников". В интервью Die Zeit он нагло разъяснял: "Мы являемся новой австрийской социал-демократией... Мы следуем по стопам современной СПА. В рядах наших избирателей процент рабочих и женщин выше, чем в среднем по стране".

С этой точки зрения в возвышении Хайдера определенно существует элемент социального протеста. Однако он не предлагает этому социальному протесту ни надежды, ни ориентира. Напротив, он превращает неясные опасения в ксенофобию, национализм и требование законности и правопорядка. Он эксплуатирует такие опасения для защиты тех самых социальных отношений, которые дали им рост, потому что, если присмотреться попристальней, его социальная демагогия оказывается прикрытием совершенно правой, неолиберальной программы.

В программе правительства, одобренной Хайдером и ставшим канцлером Вольфгангом Шюсселем, нет ничего, чего бы нельзя было найти в программах других европейских правительств. Сбалансированный бюджет к 2005 году, приватизация национализированных отраслей промышленности, сокращение рабочих мест в государственном секторе и увеличение пенсионного возраста являются некоторыми из главных пунктов. Националистическая демагогия Хайдера служит для проведения политики, которая открывает Австрию для международного капитала.

Даже если правящим кругам в Европе не нравятся методы Хайдера, они, в конце концов, не могут обойтись без него. Чем более открыто старые механизмы социального равновесия терпят провал, тем более настоятельно правящие классы зависят от новых форм правления. Если недовольство социальными условиями нельзя больше игнорировать, то в таком случае оно должно быть, по меньшей мере, направлено в реакционное русло.

Это объясняет вынужденный характер европейских протестов, смесь символических жестов и безнадежности. Это также отражается в преамбуле к программе нового правительства Австрии. Ее проект составлен самим федеральным президентом Томасом Клестилем, который обязал Хайдера и Шюсселя подписать ее, прежде чем он назначил состав нового правительства.

Эта преамбула требует политической свободы, господства закона, терпимости и истинной демократии, осуждая в то же время ксенофобию, антисемитизм и расизм. Однако, не считая прекрасных фраз, она ничем не связывает новое правительство. Она является и остается словами на бумаге, и всякий знает, что Хайдер подпишет десятки таких документов, если это поспособствует его приходу в правительство.

Уже можно услышать в Европе отдельные заявления о согласии с Хайдером. Немецкий Христианский Социальный Союз (ХСС) и его председатель Эдмунд Штойбер, который правит в Баварии, с самого начала одобрял коалицию между НП и ПС. От имени ХДС было сказано, что Хайдер должен быть интегрирован в демократию вместо того, чтобы подвергаться остракизму. Знаменательно, что председатель Комиссии ЕЭС Романо Проди воздержался от критики новой коалиции в Австрии.

В конечном итоге, политическое восхождение такой фигуры как Хайдер можно объяснить только политической дезориентацией широких общественных слоев. Господство в течение нескольких десятков лет сталинизма и социал-демократии над международным рабочим движением подорвало надежды на социалистическую альтернативу существующей общественной системе. Хайдер эксплуатирует эту дезориентацию для своей правой демагогии. Борьба против опасности фашизма, которую он так явно воплощает, совпадает с социалистической переориентацией рабочего движения.

Смотри также:
Ультраправый Хайдер близок к вхождению в австрийское правительство
(12 февраля 2000 г. )

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site