World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

 

МСВС : МСВС/Р : Новости и комментарии : Северная Америка

Версия для распечатки

Выборы в США и уроки кризиса, вызванного угрозой импичмента Клинтона

Барри Грей
5 апреля 2000 г.

Данный материал представляет собой текст доклада, который был прочитан Барри Греем, членом редакционной коллегии МСВС, на собрании американской партии Социалистического Равенства (Socialist Equality Party), состоявшемся в феврале этого года, и который был опубликован на английской странице МСВС 2 марта.

Одной из самых замечательных характерных черт происходящей в США президентской гонки является отсутствие какого-либо обсуждения событий, которые в прошлом году потрясли всю политическую систему. 12 февраля прошел год после завершения Сенатом процедуры импичмента Билла Клинтона, однако среди вороха политических комментариев невозможно найти ни одной статьи, посвященной этой примечательной годовщине.

Именно относительно политического кризиса, который ударил по Вашингтону и серьезно грозил падением президенту, сегодня не извлечено никаких уроков. Создается впечатление, что все это не имеет никакого отношения к политическому ландшафту выборов 2000 года. Однако если посмотреть на предвыборный процесс, в котором господствуют деньги корпораций, мудрецы из средств информации и выборные технологи (pollsters), а также если рассмотреть политические фигуры, соревнующиеся за звание главного кандидата от Демократической и Республиканской партий - людей, которые разделяют в сущности одну и ту же правую программу и не способны ответить на какие-либо социальные запросы широких масс, - то невозможно думать, будто политическая болезнь, обнаженная процедурой импичмента, просто осталась в прошлом.

Процедура импичмента была одним из тех эпизодов, которые внезапно бросают свет на скрытые процессы, которые долго развиваются втуне, а затем внезапно выходят наружу, подобно нездоровым симптомам, которые показывают распространение инфекции по всему телу человека, который кажется вполне здоровым.

В течение более чем года - с середины января 1998 г. и до середины февраля 1999 г. - в деятельности каждой ветви власти и в каждом выпуске средств массовой информации господствовали сексуальный скандал, связанный с Моникой Левински, и его расследование независимым прокурором Кеннетом Старром. Каждый день толпы репортеров собирались около офиса Старра (Большое жюри - grand jury), в то время как помощники и советники Клинтона, включая и первую леди, приглашались для допроса обвинителями из команды Старра.

Американский народ ежедневно напичкивался новыми и все более непристойными сплетнями об обитателе Овального кабинета. Эта политическая порнография достигла кульминации в эротическом смаковании сексуальных подробностей в докладе Старра конгрессу. Все это дело с его пестрым составом действующих лиц (Линда Трипп, Лючиана Голдберг) являлось организованной попыткой ликвидировать администрацию Клинтона путем потворствования самым худшим инстинктам публики. Оно включало в себя унизительный спектакль показаний под присягой Клинтона Большому жюри, передаваемый в международном эфире. Затем последовали слушания судебного комитета палаты представителей и святочное голосование по вопросу об импичменте. В конце был судебный процесс в сенате.

Старр, пользующийся неприязнью большинства американцев, которые осуждали его методы охотника за ведьмами и одержимость сексом, был любимцем средств массовой информации, в том числе и либеральной прессы. Однако год спустя, в разгар национальной предвыборной кампании, не произносится ни единого слова о развертывании политической войны внутри американской правящей элиты, которая является беспрецедентной, если не обращаться к истории Гражданской войны. Это молчание само по себе красноречиво подтверждает тот факт, что социально-политический кризис, который произвела процедура импичмента, не только жив, но и углубляется, углубляется настолько, что никто не рискует прямо говорить об этом.

Как заявил в то время Мировой Социалистический Веб Сайт, провал попытки отстранить Клинтона от власти никоим образом не означал преодоления болезненных тенденций, произведенных, в первую очередь, кризисом, связанным с процедурой импичмента. Оправдание Клинтона - хотя и было прямым поражением ультраправых - не было окончательным. Вот что писал МСВС 13 февраля 1999 г.:

"За голосованием в сенате на посвященном импичменту процессе, оправдавшим президента Клинтона, последовала череда самопоздравительных деклараций, гимнов двухпартийной системе, комплиментов проницательности сенаторов и вариаций на тему о том, что судебная процедура еще раз показала, как хорошо "работает система"".

"Трудно согласовать это славословие с фактами. Политический заговор, задуманный ультраправыми и фашиствующими элементами в рядах и в окружении Республиканской партии, очень близко подошел к совершению государственного переворота... В сущности, внутри институтов американской буржуазной демократии и тем более во всей так называемой свободной прессе не возникло никакого сопротивления этому заговору..."

"Упорный отказ огромного большинства американцев поддаться непристойным сплетням, полуправде и лжи, исходивших от Старра и его республиканских союзников, побуждает эти круги публиковать злобные осуждения в адрес народа. Правые от Пэта Робертсона до Роберта Борка осуждают общественность за аморальность и невежество, а председатель судебного комитета палаты представителей Генри Хайд порицал "низкие стандарты" населения. Вывод, на который прозрачно намекали подобные лица, это то, что народ не ценит демократию и что демократические права являются политическим бременем, от которого было бы лучше всего освободиться..."

"Весь этот эпизод является большим предупреждением трудящимся в Америке и во всем мире. Правительство самой могущественной капиталистической страны показало себя раздробленным и фактически недееспособным. То, что рекламировалось как самая стабильная демократия в мире, оказалось в высшей степени уязвимым по отношению к методам заговора и государственного переворота..."

"Политическая система, столь больная и продажная, не может и не будет исправляться сама по себе. Главным политическим уроком, который вытекает из кризиса в связи с импичментом, является крайняя слабость демократических прав трудящихся в условиях существующего социального и политического порядка".

Каковы самые замалчиваемые особенности кризиса, связанного с импичментом, и его самые важные политические уроки?

Разложение буржуазно-демократических институтов

Государство и средства информации на самом высоком уровне вовлечены в правый заговор по использованию сексуального скандала для свержения избранного президента. Он представлял собой комбинацию коварной операции и тайной акции, как будто списанных со страниц книги Филипа Эйджи (Agee), разоблачающей действия ЦРУ в Латинской Америке. Только теперь эти методы использовались против действующего президента.

Заговор распространился среди высших эшелонов федеральной судебной власти, в том числе и в Верховом Суде. Он захватил средства информации на самом высоком уровне - от телевизионных сетей до либеральной прессы: New York Times, Washington Post, Los Angeles Times.В самом деле, либеральная пресса играла решающую роль в легализации расследования Старра и в оправдании грубой попытки эксплуатировать интимные подробности сексуальной жизни Клинтона с целью дестабилизации и, если возможно, отставки его администрации.

Политическая недееспособность, воплощенная в кризисе, связанном с импичментом, указала на глубокую социальную болезнь и большие изменения в общественных отношениях, которые лежат в основе политической системы. Сам факт, что эта явная и эксцентричная интрига зашла так далеко - до первого импичмента избранного президента и сенатского судебного разбирательства, на котором половина Сената проголосовала за отставку Клинтона - много говорит о болезненном состоянии американского политического организма

Кризис, связанный с импичментом, в особенности разоблачил глубоко компромиссный и бессильный характер американского либерализма. Главной заботой Демократической партии, начиная с самого Клинтона, было сокрытие от американского народа реакционных общественных сил, которые стояли за расследованием Старра, их политических связей с верхами Республиканской партии и судебной власти и антидемократической и антиобщественной программы, которую они стремились продвинуть. Серьезная борьба против процедуры импичмента потребовала бы разоблачения угрозы демократическим правам, равно как и подъема среди трудящихся народного движения оппозиции. Будучи буржуазной партией, которая защищает систему прибыли, Демократическая партия не могла этого допустить.

МСВС предсказывал в то время, что если Клинтон переживет интригу импичмента, то он будет сдвигаться все больше вправо. Стоит посмотреть только на опубликованное в прошлом месяце Федеральное послание Клинтона по поводу бюджета на финансовый 2001 год, чтобы увидеть, что это предсказание полностью подтвердилось.

Как показала история, эрозия демократических институтов была связана с ростом милитаризма. Кризис по поводу импичмента не составляет исключения. Скандал, связанный с Левински, и расследование Старра обрамлялись и перемежались проявлениями военной агрессии США: бесплодной кампанией против Ирака в январе и феврале 1998 года, ракетной атакой по Судану и Афганистану в 1998 г., пятидневной воздушной войной против Ирака в декабре 1998 г., войной против Югославии, начавшейся спустя лишь месяц после оправдания Клинтона в Сенате.

Пропасть между официальным мнением и основной массой населения

Начиная с развертывания скандала с Левински в конце января 1998 г. до оправдания Клинтона в Сенате в феврале 1999 г., в острой форме проявилось разобщение между политической элитой и основной массой населения. Средства информации неустанно стремились завоевать общественную поддержку на сторону расследования Старра и кампании импичмента и были сбиты с толку и раздражены отсутствием успеха. Республиканское руководство также просчиталось, полагаясь на то, что захватывающая форма проводимой им процедуры импичмента окажет влияние на широкие массы американцев. Все это продемонстрировало глубокое презрения ко взглядам народа. В стране, где политики живут и умирают посредством опросов общественного мнения - и манипулируют им, чтобы создать видимость консенсуса по отношению к правой политической линии - республиканские лидеры получили сигнал о неуместности их действий.

Демократы, запуганные правыми и смертельно боящиеся их раздражать, были не меньшим образом сбиты с толку общественным противодействием "охоте на ведьм" Старра. Проявления общественного возмущения наполнили представителей (handwringers) Демократической партии великим страхом. Они при каждом удобном случае старались порицать поведение Клинтона и безуспешно стремились убедить республиканцев объединиться для вынесения резолюции, осуждающей его.

Несмотря на результаты опросов общественного мнения, несмотря на выборы в конгресс в ноябре 1998 г., в которых республиканцы потерпели сокрушительное поражение, после которого последовала отставка спикера палаты представителей Ньюта Гингрича, республиканцы в палате представителей пошли напролом и в следующем месяце обвинили Клинтона в совершении тяжелого преступления.

В конечном счете общественное мнение сыграло значительную роль в провале попытки вынесения приговора в Сенате. Однако был и другой главный фактор - решение Федеральной Резервной Системы предотвратить крах фондового рынка в конце лета и начале осени 1998 г. посредством понижения процентной ставки в три подхода с небольшим промежутком между ними. В конечном счете более традиционные центры экономической и политической власти решили, что спасение Клинтона является приемлемой ценой за предотвращение глобального финансового кризиса.

Каково значение расширяющейся пропасти между официальными политиками и широкими народными массами? Во-первых, существует огромное влияние республиканских правых, вне всякой пропорции к их действительной общественной поддержке, в высших эшелонах государственной власти. Сила этих ультраправых элементов заключается в том, что они представляют, более последовательно и жестоко, чем другие буржуазные политические фракции, потребности американской финансовой элиты. В кризисе, связанном с импичментом, правые радикалы показали, что они знают, чего хотят, и что они готовы грубо попрать общественное мнение и традиционные правила буржуазной демократии, чтобы достичь своих целей.

В самом деле, политические баталии в Вашингтоне обнажили широко распространенную в американских правящих кругах концепцию, что сами по себе выборы - непременное условие американской демократии - не являются решающими. Они рассматриваются как нечто промежуточное в борьбе корпоративных гигантов за контроль над рынками и влияние в государстве.

Во-вторых, разрыв между политическим истеблишментом и массами выдвинул на первый план разделение Соединенных Штатов (в смысле экономического положения, социальной среды и восприятия действительности) на две страны, которые говорят на своем политическом языке. Это трудящиеся американцы, огромное большинство страны, которые втянуты в постоянную борьбу против сокращения рабочих мест и снижения уровня жизни, и экономическая элита - капиталисты и верхние слои среднего класса (из которого рекрутируется командный персонал средств информации и политического истеблишмента) - которая монополизировала богатство и контроль над политической системой.

Сужение массовой базы двух партий большого бизнеса

Стабильность буржуазного правления в Америке и искусство буржуазной политики состоит главным образом в способности двух капиталистических партий развивать массовую опору внутри широких слоев населения. Поскольку эти партии, обе несущие ответственность перед корпоративной и финансовой элитой, оказывались способными сохранять массовую основу, постольку было возможно для правящего класса сохранять общий политический консенсус, изменяя линию немного влево или немного вправо, выдвигая вперед то демократов, то республиканцев. Таким образом двухпартийная монополия служила американскому капитализму очень хорошо.

Однако за последнюю четверть века обе партии обнаружили для себя все более затруднительным вести политику путем обращения к широким общественным слоям. Глубокие изменения в мировой экономике и в международном положении американского капитализма произвели в социальной политике буржуазии все более убыстряющийся сдвиг вправо. В своем приспособлении к этим новым условиям как демократы, так и республиканцы в значительной степени отдалились от своих бывших оплотов общественной поддержки.

Республиканская партия большую часть двадцатого века была преимущественно партией корпоративной и финансовой элиты, однако она имела массовую поддержку среди слоев среднего класса - состоятельных фермеров, мелких предпринимателей, специалистов, социальных служащих, управляющих среднего звена. Поскольку она приняла политику, все более открыто приспособленную к интересам верхних 10 процентов населения, постольку она в значительной мере потеряла эту основу. Ее политика дерегулирования, сокращения налогов на богатых и поддержки укрупнения корпораций сыграла главную роль в экономической дестабилизации и даже ликвидации широких слоев среднего класса. Республиканская партия пыталась компенсировать политическое воздействие своей экономической политики опорой на так называемые "социальные вопросы" - аборты, преступность, порнография, школьные молебны, чтобы получить поддержку самых реакционных и отсталых общественных слоев.

Начиная с восьмидесятых годов, большой бизнес в значительной степени передал право на проведение своих политических дел ультраправым элементам. В этом процессе в Республиканской партии все в большей мере стали политически преобладать те элементы, которые она выдвинула вперед - правые христиане и другие ультраправые и фашистские элементы. Процедура импичмента обнажила степень, в которой Республиканская партия превратилась из партии жрецов Уолл-Стрит в партию, где и в руководстве Конгрессом и в среде низовых активистов преобладают крайне правые мелкобуржуазные элементы.

Демократы подвергаются параллельному процессу упадка. Они традиционно являлись буржуазной партией социальной реформы, опиравшейся главным образом на городской средний класс и рабочих, более бедных фермеров и, начиная со времен Франклина Рузвельта, на угнетенные этнические меньшинства. Специфическая роль Демократической партии заключалась в подчинении рабочего класса американскому капитализму и объединении слоев среднего класса вокруг программы, которая защищала систему прибыли. Она имела поддержку профсоюзов, которые располагали доверием десятков миллионов рабочих.

Эта партия подверглась процессу длительного упадка, который начался в начале 1970-х годов. В это десятилетие упадок послевоенного экономического бума принял в США форму массовой безработицы и быстро растущей инфляции, а значительные слои среднего класса, а также слои рабочих, отвернулись от реформистской политики, которая вполне явно исчерпала себя. Профсоюзы, которые основывались на этой политике, начали стремительно приходить в упадок, что подорвало их политическое влияние.

Чем более решительно финансовая элита, начиная с конца семидесятых годов, отказывалась от либеральной реформистской политики послевоенного бума, тем все более открыто Демократическая партия стремилась приспособить себя к антирабочей программе республиканцев. Либерализм как политическая тенденция в буржуазной политике отказался от всякой связи с социальными надеждами рабочих и превратился в рупор узких и концентрирующихся на себе настроений верхушки среднего класса, интересы которой отражены в различных формах "политики идентичности", то есть чернокожего национализма, феминизма и т.д. Демократическая партия в значительной мере отдалилась от своей прежней опоры на рабочий класс и вместо этого целиком зависит теперь от активной поддержки слоя корпоративной и финансовой элиты и богатых слоев верхушки среднего класса: Голливуда, верхушки среднего класса чернокожих (чье богатство в высшей степени зависит от правительственных протекционизма и субсидий) и профсоюзной бюрократии.

Ни один из тех общественных слоев, которые образуют активную основу этих двух партий, не имеет сколько-нибудь серьезной приверженности демократии. Перспектива авторитарного правления является для них едва ли чем-то большим, чем просто неудобством. Одним из наиболее важных уроков кризиса, связанного с импичментом, было то, что он показал - хотя и ограниченным и политически неконцентрированным образом, - что единственным массовым слоем, который действительно привержен демократическим правам, является рабочий класс.

Сужение базы буржуазной политики означает исключение масс из политической жизни. В действительности вся политическая надстройка сегодня служит увеличению богатства верхних 5 или 10 процентов населения. Однако вместе с этим сужением приходит и нестабильность.

Отсутствие политических альтернатив программе большого бизнеса, десятилетия правой пропаганды против социалистической и радикальной мысли, отсутствие действительно критической интеллигенции, отсутствие массовых организаций рабочего класса, которые были бы хоть сколько-нибудь независимыми от большого бизнеса, исключение и отчуждение широких масс трудящихся из политической жизни, - все это делает политическую структуру все в большей степени хрупкой и подверженной манипуляциям со стороны маленькой кучки людей. В такой обстановке заговор был выдвинут как метод политической борьбы.

Экономические и социальные изменения, лежащие в основе этого политического кризиса

Важно рассмотреть политическую ситуацию в Соединенных Штатах - с ее многими признаками гниения и явного упадка - в международном контексте. За последнее десятилетие в одной ведущей капиталистической стране за другой длительное время существующие политические партии - столпы послевоенного буржуазного порядка - превращаются в призраки самих себя или вообще исчезают. В Канаде мы видели вытеснение на обочину политической жизни консерваторов, в Италии - крах Христианских демократов, падение социалистов и распад Коммунистической партии, в Британии - поражение на выборах тори, во Франции - раскол голлистов, а сейчас в Германии - отставку Гельмута Коля и грозящий распад Христианских демократов.

Очевидно, что мы имеем здесь дело с международной тенденцией, которая должна иметь глубокие объективные корни. В самом широком смысле, кризис традиционных буржуазных партий, ослабление политического согласия, которое преобладало внутри капиталистических правящих кругов, признаки внутреннего разделения и дезориентации, - все это является выражением кризиса самого национального государства. Последние 25 лет стали временем беспрецедентной глобализации производства и обмена, воплощенных в господстве гигантских транснациональных корпораций над всеми аспектами экономической жизни.

Система национальных государств, основная политическая структура системы прибыли, вступила в еще более острый конфликт с мировой экономикой. Одной из форм этого противоречия является огромная и растущая власть транснациональных чудищ, которые оседлали мир и приняли за исходную точку не национальный, а, напротив, мировой рынок.

Мощь транснациональных корпораций наряду с возникновением мировых фондового, валютного рынков, глобальных рынков облигаций, товаров и международных инвестиций, поддержанная огромными фондами капиталов, начинает конкурировать с экономической мощью ведущих национальных государств. Революция в технологиях, основанных на применении компьютеров, и связанные с ней достижения в области телекоммуникаций и перевозок усилили господство мирового рынка над национальными рынками. Мгновенная глобальная связь через Интернет положила конец национальной узости и провинциализму. Эти огромные изменения ослабили силу более старых отраслей промышленности и социальный вес традиционных центров политической власти буржуазии.

Даже в наиболее влиятельных странах, таких как США, корпоративные учреждения, обладающие огромными размерами капитала, конкурируют за влияние над государством. Центробежные тенденции, вырастающие из борьбы этих экономических гигантов, усугубляются появлением нового сорта мультимиллионеров и миллиардеров, которые создали сказочные богатства на росте высокотехнологичных отраслей промышленности и электронной торговли и массовом выпуске акций на фондовом рынке. Старые "шестьдесят семей" в США оказались превзойдены людьми вроде Билла Гейтса. Тысячи и десятки тысяч нуворишей внезапно стали способными оказывать огромное влияние на буржуазные партии.

Это развитие способствовало ломке политической системы в США и во многих других странах. Однако в Америке, более чем в любой другой ведущей капиталистической стране, социальная политика, проводимая сменяющими друг друга правительствами, обострила эти дестабилизирующие тенденции.

Чтобы уловить экономические и социальные импульсы, которые стояли за процедурой импичмента, необходимо рассмотреть социальную политику, проводимую правительствами США, начиная с демократической администрации Картера, и форсированную при Рейгане и его преемниках. Со времени назначения банкира с Уолл-Стрит Пола Волкера (Volcker) главой Федеральной Резервной Системы в 1979 году большой бизнес в США произвел резкий поворот, начав наступление против американского рабочего класса, которое продолжается по сей день.

Стержнем этого поворота является стратегия создания условий для крутого и длительного роста фондового рынка, который должен стать главным средством для достижения огромного перераспределения богатства от рабочего класса к высшим слоям общества. Социальная политика сконцентрировалась на увеличении инвесторами стоимости акций. Это повлекло за собой нападки на социальное положение рабочего класса посредством банкротства профсоюзов, укрупнения корпораций, сокращения заработной платы и интенсификации труда, с одной стороны, снижения налогов на корпорации и богатых, дерегулирование промышленности и резкое урезание социальных программ - с другой.

В той степени, в какой корпоративные прибыли и накопление богатства передвинулись с общего расширения производства к краткосрочному росту корпоративных капиталов на Уолл-Стрит, выгоды от экономического роста были монополизированы самыми богатыми слоями в намного большей степени, чем в любой другой период со времени Второй Мировой войны. В то время как высшие слои стремительно увеличивали свое богатство, уровень жизни масс либо не изменялся, либо падал.

Это наступление на рабочий класс было неослабевающим. Рабочие неизбежно должны были оказаться в состоянии экономической незащищенности, поскольку они оказались неспособны организовать массовое движение за повышение заработной платы. Это было предпосылкой создания всей системы взвинченных цен на акции и извлекаемых посредством ее огромных богатств.

Именно потому, что успех корпоративной Америки в предшествующий период основывался столь непосредственно на отказе от либеральной реформы и на подавлении и усиленной эксплуатации рабочего класса, избрание Клинтона в 1992 году вызвало в слоях финансовой элиты реакцию, граничившую с истерией. Можно доказывать, что эта реакция основывалась на недоразумении, принимая во внимание известность Клинтона в качестве "нового демократа" и губернатора обедневшего, выступавшего против федерации штата.

Однако в рядах правящей элиты существовала большая боязнь ослабления политики "жесткой экономии" эпохи Рейгана-Буша. Эта реакция была кратко изложена в Wall Street Journal, газете, которая на своих передовых страницах открыла кампанию по дискредитации и дестабилизации новой администрации, начиная со дня ее инаугурации. Это давление, отмеченное рядом скандалов - Уайтуотер, Трэвелгейт, Файлгейт - преуспело в сдвиге администрации Клинтона еще более вправо. Тем не менее, переизбрание Клинтона в 1996 году рассматривалось слоями большого бизнеса как опасное поражение, которое показало неэффективность обычных парламентских и конституционных методов. Последовавшая после выборов 1996 г. атака на Белый Дом использовала методы политического переворота.

Пролетаризация американского общества, распад среднего класса и рост социального неравенства

Буржуазная демократия разрушается под тяжестью накопленных и становящихся все более неразрешимыми противоречий. Экономические процессы, связанные с глобализацией мировой экономики, разорвали социальные и классовые отношения, от которых долгое время зависела политическая стабильность в Америке.

Самыми значительными аспектами этой эрозии являются пролетаризация огромных слоев американского общества, уменьшение численности и экономического веса традиционных слоев среднего класса и рост социального неравенства, отраженные в неустойчивом дисбалансе при распределении как богатства, так и дохода.

Особенно с середины семидесятых годов тот слой населения, который работает за зарплату, постоянно возрастал, и миллионы "белых воротничков", специалистов и руководителей среднего звена пострадали от укрупнения и реструктуризации корпораций, а их зарплаты, премии и гарантии занятости резко сократились. Экономическая стабильность и общественное значение традиционных средних классов - мелких предпринимателей, фермеров, управленцев среднего звена, независимых специалистов - сильно ослабли. Эти средние слои контролируют намного меньшую долю экономических и финансовых ресурсов американского общества, чем в любое другое время за последние 100 лет.

Беспрецедентный уровень социального неравенства породил громадную напряженность в обществе. Существует огромный разрыв между богатыми и рабочими массами, который едва ли опосредован средним классом. Промежуточные слои, которые когда-то обеспечивали социальный буфер и которые составляют главную основу для опоры буржуазной демократии, больше не могут играть свою прежнюю роль.

Впереди политические потрясения

Стихийное движение фондового рынка, большие торговые дефициты и огромный рост долгов корпораций и потребителей являются верными признаками надвигающегося краха финансового бума последнего десятилетия. Нестабильность политической системы, обнаруженная кризисом, связанным с импичментом - на вершине этого бума - определенно должна усугубиться в условиях полномасштабной депрессии или финансовой паники, или даже серьезного спада в экономике.

Общественные иллюзии относительно системы прибыли, поддержанные стремительным ростом фондовой биржи, который дал возможность Клинтону и республиканцам прикрыть реакционный характер их атаки на социальные пособия, быстро превратятся в разочарование на рынке и в гнев против грабежа большого бизнеса, когда миллионы внезапно ввергнутся в нищету. Неизбежный взрыв спекулятивного пузыря на Уолл-Стрит придаст огромный толчок росту социальной напряженности и развитию антикапиталистического политического сознания среди трудящихся.

Период, когда американская политика ограничивалась спектром от консерваторов до ультраконсерваторов, когда проклинался социализм и даже либерализм считался бранным словом, подходит к концу. Самым важным следствием политического заговора ультраправых окажется их роль в провоцировании политического ответа снизу. Задача Мирового Социалистического Веб Сайта и партии Социалистического Равенства (Socialist Equality Party) заключается в том, чтобы способствовать созданию интеллектуальных и политических условий для грядущего движения массовой оппозиции, которая бы приняла форму сознательной политической борьбы за социализм.

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site