World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

 

МСВС : МСВС/Р : Четвертый Интернационал

Дань памяти Хэролда Робинса, офицера охраны Троцкого (1908-1987)

Дэвид Норт
15 сентября 1999 г.

Настоящий некролог впервые появился в номере газеты американских троцкистов Bulletin от 27 ноября 1987 года. Затем он был напечатан в журнале Fourth International (Vol. 15, # 1, January-March 1988, pp. 59-66).

12 сентября 1987 года в своем доме в Нью-Гэмпшире в возрасте 79 лет умер Хэролд Робинс (Robins). Всю свою жизнь он был пролетарским революционером и посвятил 59 лет борьбе за дело троцкизма. С его смертью мы утрачиваем одну из последних по-настоящему живых нитей, связывающих нас со Львом Троцким, офицером охраны которого товарищ Робинс служил в Койоакане в течение последнего года жизни Троцкого.

Хэролд Робинс был первым, кто отозвался на крик смертельно раненного Троцкого о помощи после того, как 20 августа 1940 года Рамон Меркадер, убийца из сталинского ГПУ, нанес ему удар ледорубом по голове. Ворвавшись в кабинет Троцкого, Робинс ударом в голову сбил Меркадера с ног и вырвал автоматический пистолет 45 калибра, который убийца сжимал в руке. Робинс обрушивал по ребрам Меркадера удар за ударом до тех пор, пока убийца не начал кричать, что он был вынужден поступить таким образом, поскольку "они" - ГПУ - удерживали его мать.

В течение многих лет это признание, выбитое Робинсом, оставалось единственным определенным свидетельством того, что Меркадер являлся сталинским агентом. Позже, когда приехала мексиканская полиция и забрала убийцу в тюрьму, к Меркадеру вернулось самообладание, и он более не делал заявлений о своей причастности к ГПУ.

Хэролд Робинс пережил "Старика", которого он любил и глубоко уважал, на целых 47 лет. Но даже по прошествии почти полувека ощущение величия личности Троцкого не померкло в его сознании, не ослабла также и та боль, которую он чувствовал в отношении событий того страшного дня в августе. Тем не менее в воспоминаниях Робинса о жизни и смерти Троцкого нет ни малейших следов пафоса или сентиментальности.

Для Хэролда убийство Троцкого явилось событием огромного исторического значения, которое следовало понять и которое требовало возмездия. Действительно, без понимания исторического значения смерти Троцкого невозможно осознать необходимость политического воздаяния.

В разговорах об убийстве Хэролд часто вспоминал о той оценке, которую Троцкий дал пресловутой дискуссии, происшедшей накануне Второй Мировой войны между Гитлером и французским посланником Кулондром, когда последний предостерегал германского диктатора о том, что в случае военного конфликта единственным победителем окажется Троцкий!

"Они оба, - писал Троцкий в абзаце, который цитировал Хэролд, - Кулондр и Гитлер представляют то варварство, которое надвигается на Европу. В то же время ни один из них не сомневается, что их варварство будет побеждено социалистической революцией. Таково теперь сознание правящего класса всех капиталистических стран мира".

Хэролд всегда настаивал на рассмотрении событий в их закономерном историческом контексте. С этой точки зрения убийство Троцкого представляло собой кровавое рефлекторное действие мирового империализма, действующего через своих сталинских агентов, направленное против пролетарской революции.

Убивая Троцкого, капиталистический враг поражал мозг рабочего класса, точно также как поступила германская буржуазия, когда в 1919 году при помощи социал-демократии она уничтожила Люксембург и Либкнехта.

Вне зависимости от использованных средств и инструментов, убийство капиталистическим государством пролетарских революционеров является, при определенных условиях, не менее ярким проявлением внутренних законов буржуазного общества, чем возникновение войн.

Будучи очевидцем политического преступления века, Хэролд не был склонен к абстрактному и академическому отношению к делам полицейских агентур мирового империализма и сталинистской бюрократии. Он наверняка не возвышал роль полицейского агента до положения независимого исторического фактора. Он был слишком глубоко поглощен изучением исторического материализма, этой интеллектуальной страсти его жизни, чтобы всерьез воспринимать теории заговоров.

Но у него было четкое понимание реалий классовой борьбы и тех многочисленных форм, в которых империалисты осуществляют свое господство над рабочим классом. Агент-провокатор не менее укоренен в материальном субстрате классового общества, чем священнослужитель. ЦРУ и КГБ являлись, как это понимал Хэролд, частью базовой формулы действий империализма и его сталинистских сообщников.

Хэролд не верил в "невинные трактовки" сомнительных действий, имевших катастрофические последствия для революционных партий рабочего класса. В конце концов Четвертый Интернационал кровью заплатил слишком страшную цену за свое прошлое невнимание к вопросам обеспечения безопасности. Поэтому последние годы своей жизни он посвятил раскрытию и разоблачению той роли, которую играли агентуры империализма и сталинистской бюрократии в убийстве Троцкого и подрывной деятельности против Четвертого Интернационала.

Этого ему никогда не простили многие из его бывших товарищей по американской СРП (Социалистической Рабочей партии), которые предпочли забыть прошлое и избегать неприятных фактов. Именно поэтому, когда Хэролд Робинс наконец умер, его кончина была обойдена вниманием ревизионистской прессы.

Рабочая Лига (Workers League - предшественница Socialist Equality Party - партии Социалистического Равенства- ред.) узнала о его смерти лишь в воскресенье 22 ноября, спустя почти 10 недель после его кончины. Он жил один в Нью-Гэмпшире, куда он переехал, отойдя от дел, почти два года тому назад. Прошло некоторое время, пока близкий друг, разбирая личные вещи покойного, нашел адрес одного из членов Рабочей Лиги, который посещал Хэролда за несколько недель до его смерти. Вот почему мы запоздали с этой статьей.

Нет никакого сомнения в том, что некоторые из его старых товарищей по СРП, все еще принимающих активное участие в радикальной политической деятельности, узнали о его кончине много раньше. Но они хранили молчание, поскольку пример мужества Хэролда и его непоколебимой верности революционным идеалам выставляет в еще более неприглядном свете их собственное предательство принципов троцкизма.

Боец рабочего класса

Хэролд Робинс не будет забыт интернациональным рабочим классом. Его жизнь связана с историей Четвертого Интернационала. Он был одним из прекраснейших представителей тех молодых рабочих бойцов, вдохновленных в ранней юности примером Октябрьской революции, которые в начале 1920-х годов присоединились к коммунистическому движению в Соединенных Штатах.

Хэролд Робинс происходил из семьи еврейских иммигрантов из России. Он родился в январе 1908 года в Нижнем Ист-сайде, в Нью-Йорке, из нищенских иммигрантских трущоб которого должно было выйти так много убежденных революционеров. В том грубом и жестоком мире, где ему пришлось расти, Хэролд жил силой своего ума и кулаков. Высокий и мускулистый, Хэролд никогда не терялся и находил выход из трудной ситуации, когда все призывы к благоразумию оказывались бесполезными.

Это было одной из причин, по которой Джеймс П. Кэннон, Макс Шахтман и Мартин Аберн были довольны, когда высокий молодой человек, член молодежной организации Коммунистической партии, в начале 1928 года объявил о своем согласии с идеями Троцкого и вступил в Коммунистическую Лигу Америки (КЛА), американскую ветвь Международной Левой оппозиции.

В эти ранние дни пионерам американского троцкизма не удавалось продавать свою газету Militant или проводить публичные митинги без жарких схваток с организованными группами сталинистских наемников, вооруженных ножами и металлическими прутьями. Хэролд играл ведущую роль в защите митингов КЛА. В это время и в последующие годы его отношения с Кэнноном были далеко не лучшими. Он никогда не заискивал перед лидерами партии и не колеблясь критиковал ее недостатки.

В течение многих лет своего членства в движении, возглавляемом Кэнноном, Робинс сохранял имидж одинокого воина, вольно сохранявшего дистанцию по отношению ко всяким определенным группировкам. Тем не менее, каковы бы ни были его эпизодические разногласия с Кэнноном по организационным вопросам, Робинс был неизменно согласен с ним по решающим политическим вопросам и именно это определяло его практическую ориентацию в СРП.

Первый решающий шанс в ходе классовой борьбы американские троцкисты получили в начале 1934 года, во время забастовки служащих отеля в Нью-Йорке, которой руководил член Коммунистической Лиги Америки Б.Дж. Филд. В ходе забастовки Филд отказался поддерживать взаимодействие с партией или следовать ее политике.

Несмотря на известность Филда, КЛА публично исключила его, совершив тем самым акт политического мужества, который привел в изумление не только Филда, но также и капиталистическую прессу. Несмотря на предательство Филда, Хэролд Робинс был среди троцкистских кадров, которые играли в забастовке активную роль. В результате драки, спровоцированной полицией и штрейкбрехерами, он был осужден одиозным антирабочим судьей по имени Корриган к отбытию наказания в тюрьме "Синг-Синг" по обвинению в том, что он избил нескольких штрейкбрехеров.

Хэролд с удовольствием вспоминал свои дни "военнопленного классовых сражений". В то время как КЛА развернула кампанию по его освобождению, Хэролд коротал время в "Синг-Синге" в роли учителя, читая наиболее закоренелым гангстерам эпохи "сухого закона" лекции по английской поэзии. К изумлению охраны, бандиты с ужасными мафиозными кличками умоляли принять их в класс Робинса, где даже осужденные к пожизненному заключению подчас со слезами на глазах декламировали шедевры английской поэзии.

После освобождения Хэролд стал водителем такси. Овладение мастерством обращения с автомобилем толкнуло его в сторону события, которое оказало самое глубокое воздействие на всю его жизнь: он был принят на службу в охрану Троцкого в Койоакане.

Дискуссии с Троцким

Те, кто хорошо знал Хэролда и слышал его рассказы о Троцком, не могут усомниться в том, какое огромное воздействие оказал "Старик" на его политическое интеллектуальное и личное развитие. Буквально все истории, которые он рассказывал о Троцком, иллюстрировали его роль учителя, бесконечно озабоченного образованием кадров движения, особенно пролетарского происхождения.

Часто в своих рассказах о встречах с Троцким Хэролд изображал себя в ироническом, пренебрежительном свете, как если бы ему все еще трудно было поверить в то, что его жизненный путь скрестился с дорогой одного из титанов истории. Но истинность этих повествований не подлежит сомнению, и они не будут утрачены со смертью Хэролда, но будут переданы грядущим поколениям.

Есть несколько историй, которые можно особо выделить. Вот он описывает событие, которое произошло вскоре после того, как он приехал в Мехико. Машина Троцкого сломалась и ее пришлось поставить на ремонт в местный гараж. Ее вернули, но она снова сломалась в тот же день. Хэролда позвали, чтобы заняться автомобилем. Во время осмотра подошел Троцкий и спросил, почему машина повторно сломалась.

"Ну, так это же мексиканские мастера", - не задумавшись, бросил Хэролд.

Троцкий бросил резкий взгляд, который Хэролд никогда не мог забыть, и ответил: "Итак, товарищ Робинс, я должен понимать, что вы, янки - мастера и никогда не делаете ошибок?" И отошел прочь. Тот интернационализм, который раньше Хэролд воспринимал на словах, неожиданно в результате упрека Троцкого приобрел для него глубокую непосредственность.

Другая история, рассказанная Хэролдом, бросает свет на значение фракционной борьбы 1940 года против мелкобуржуазного меньшинства, когда Троцкий боролся за пролетарскую ориентацию. Когда однажды утром Хэролд стоял в карауле, к нему подошел Троцкий и спросил, не писал ли он чего-нибудь для партийной прессы. Хэролду не удалось вспомнить ничего. Почему нет, - спросил Троцкий? Ну, - отвечал Хэролд,- писание лучше оставить для партийных интеллектуалов.

Троцкий решительно покачал головой. "Как вы можете такое говорить, товарищ Робинс? Как вы думаете, за что же мы все боремся?"

Смущенный этим упреком, Хэролд вскоре написал статью о партийной тактике в отношении профсоюзов, которую он затем показал Троцкому. Последний выразил удовлетворение по поводу дебюта Хэролда в качестве писателя и рекомендовал партии ее опубликовать. Тем не менее этот совет был так или иначе проигнорирован, и в печать статья так и не попала.

В подобном духе Хэролд вспоминал спор, происшедший между Троцким и руководством СРП в июне 1940 года по вопросу отношения партии к президентским выборам. Разногласия были по вопросу о том, следует ли СРП, не способной выдвинуть собственного кандидата, оказать принципиальную поддержку сталинистскому кандидату Эрлу Броудеру. На одном из заседаний, на котором ему пришлось присутствовать, Хэролд примкнул к руководству СРП и выступил против предложения Троцкого о том, что принципиальная поддержка, оказываемая Броудеру, является средством сближения со сталинистскими рабочими с целью воспользоваться противоречиями в тогдашней антивоенной политике Коммунистической партии.

Когда пришла его очередь выступать, Хэролд пустился в едкое осуждение сталинистов, перечисляя их многочисленные предательства рабочего класса и их раболепное сотрудничество с буржуазными политиканами. На вершине своего страстного порыва Хэролд провозгласил, что нет "никакой чертовой разницы между сталинистами и демократами".

Троцкий поднял руку и прервал выступление Хэролда. "Позвольте вопрос, товарищ Робинс. Если не существует разницы между сталинистами и демократами, то почему они поддерживают независимое существование и называют себя коммунистами? Почему они просто не вступят в Демократическую партию?"

Хэролд был смущен этими простыми вопросами. Этот элементарный урок диалектики немедленно разъяснил Хэролду то, что его собственная позиция была неверна. Но сам рассказ на этом не заканчивается.

Не приняв решения по этому вопросу, собрание сделало перерыв на обед. Троцкий подошел к Хэролду и спросил его о том, какого он теперь мнения о своей позиции.

"Ну, теперь я думаю, что вы правы, товарищ Троцкий".

"Старик" буквально расцвел от удовлетворения. "Тогда, товарищ Робинс, я предлагаю вам образовать блок и, когда заседание возобновится, вести борьбу вместе".

Хэролд вспоминает, что он не мог поверить в серьезность "Старика". "Какого черта Троцкому был нужен блок с Хэролдом Робинсом?"

Так или иначе, он принял предложение Троцкого и ожидал начала дневного заседания. Однако, когда обеденный перерыв подходил к концу, к Робинсу подошел другой охранник, Чарлз Корнелл, который очень переживал, что ему придется дежурить днем, и он не сможет принять участия в дискуссии с Троцким. Корнелл умолял Робинса поменяться с ним местами, и Робинс согласился.

Корнелл пошел участвовать в споре, а Робинс остался охранять помещение.

Ближе к вечеру, вскоре после окончания собрания Хэролд увидел перед собой несомненно раздосадованного Троцкого. "Где вы были, товарищ Робинс?" - потребовал ответа Троцкий.

Хэролд попытался изложить обстоятельства, которые возникли во время перерыва на обед, но Троцкий отмел его аргументы. "У нас c вами был блок, товарищ Робинс, и вы его предали".

Хэролд вспоминал такие инциденты без малейшего чувства смущения, даже если они едва ли представляли его в лучшем свете. Но для Хэролда эти события являлись бесценными примерами совершенной цельности фигуры Троцкого как революционера, непоколебимо преданного принципам во всех аспектах его жизни и при любых условиях.

Вот человек, казалось бы говорил Хэролд, который возглавил величайшую в истории революцию, организовал миллионные армии и участвовал в эпохальной политической борьбе бок о бок с легендарными фигурами международного марксистского движения. И этот же самый человек мог предложить блок неизвестному рядовому "Джимми Хиггинсу" и рассматривать его столь же серьезно, как он когда-то союз с Лениным! Хэролд был более чем счастлив преуменьшить свою собственную персону и припоминать свои собственные юношеские ошибки для того, чтобы полнее передать моральное величие Троцкого.

Не во всех историях, поведанных Хэролдом, он выглядел проигравшей стороной. Однажды незадолго до убийства Троцкого Хэролд заметил, что оконные проемы на сторожевых башенках, которые надстроили над стенами виллы, оказались слишком узкими для ведения огня в случае нападения. Он решил расширить их. Итак, он залез на одну из башенок и с молотком и долотом в руках начал скалывать камень вокруг оконного проема.

Случилось так, что Троцкий наблюдал за Хэролдом с земли и потребовал объяснений его странного поведения. На расстоянии Хэролду оказалось трудным объяснить причины своих действий.

"Что это вы творите, товарищ Робинс? - закричал Троцкий. - Вы вандал". В этих обстоятельствах Хэролд почувствовал себя обязанным прекратить свою работу. Но вскоре после этого он увидел, как Троцкий внимательно разглядывает башню и вроде бы оценивает размер оконных проемов. Приняв решение, Троцкий полез на башенку и вскоре с тем же молотком и долотом яростно принялся расширять проем.

Теперь представился случай и Хэролду покричать. "Что это вы творите, товарищ Троцкий? Вы вандал". Троцкий смущенно улыбнулся и затем рассмеялся. "На этот раз, товарищ Хэролд, вы оказались правы!"

Суть рассказа тем не менее состояла не в том, как Хэролду удалось "размочить" счет. На самом деле рассказ служил для того, чтобы через этот очевидно тривиальный случай показать отсутствие у Троцкого всякой помпы, его способность признавать ошибки и даже его чувство юмора.

Убийство Троцкого

Однако все эти истории были несущественными по сравнению с двумя событиями, которые преобладали в воспоминаниях Хэролда о его жизни в Койоакане: первой попытке убить Троцкого 24 мая 1940 года, от которой Троцкому и его жене Наталье Седовой чудесным образом удалось спастись, и второй, успешной попытке, совершенной тремя месяцами позже.

24 мая 1940 года группе сталинистских убийц во главе с Давидом Альфаро Сикейросом, известным художником, удалось - наиболее вероятно, при соучастии охранника Шелдона Харта - проникнуть на территорию виллы Койоакан и в ранний утренний час ворваться в спальню Троцкого, паля из пулеметов. Хэролд и другие охранники оказались прижатыми к земле пулеметным огнем в другой части виллы. В конце концов, придя, очевидно, к выводу, что задание успешно выполнено, убийцы скрылись.

Но они потерпели неудачу. Троцкому и его жене удалось укрыться на полу возле кровати. Через несколько минут после того, как нападавшие убрались, а во дворе виллы все еще висел пороховой дым, Троцкий вышел во двор в поисках охраны. Робинс понимал, что они полностью провалили свое задание, и что спасение Троцкого было лишь результатом везения, а не существовавшей системы безопасности.

В последовавшие за тем недели были предприняты усилия, чтобы улучшить безопасность Троцкого. Были усилены стены виллы и надстроены вышки. Но следующее нападение, в котором расчет был сделан на действие отдельного убийцы, а не группы, оказалось успешным. 21 августа 1940 года Троцкий умер через день после того, как ему был нанесен удар по голове.

В день похорон Хэролд стоял на подножке автомобиля, увозившего гроб с телом Троцкого, в то время как траурный кортеж проезжал по улицам Мехико, где более 300.000 скорбящих собрались, чтобы отдать последнюю дань соавтору Октябрьской революции.

Затем Хэролд вернулся в Соединенные Штаты и продолжил работу в качестве активного члена СРП. Во время Второй Мировой войны он был призван в армию, но власти сочли слишком рискованным позволить Робинсу свободно вращаться среди солдат на фронте. Поэтому в годы войны он оставался по эту сторону Атлантики.

После войны Хэролд принимал активное участие в работе детройтской и нью-йоркской организаций СРП. В начале 1950-х он был среди тех, кто первым выступил против ревизионистской политической линии Берта Кохрана и Джоржда Кларка, американских сторонников Мишеля Пабло, и поддержал в ноябре 1953 года опубликование "Открытого письма", что вскоре привело к организации Международного Комитета Четвертого Интернационала.

В годы, последовавшие за расколом, Хэролд все более разочаровывался в постепенном дрейфе СРП вправо. Отход этой партии от пролетарской ориентации в пользу объединения с различными группами мелкобуржуазных радикалов и "протестующих" был совершенно чужд ему. Как и многие другие в конце 1950-х, он оказался глубоко разочарован эволюцией СРП.

Хэролд был одним из очень немногих членов СРП, которые тщательно следили за развитием мировой экономики в послевоенные годы и ее влиянием на Соединенные Штаты. В конце 1950-х он подготовил документ предсъездовской дискуссии в надежде убедить СРП в том, что имеются объективные условия для возобновления в профсоюзах систематической работы. Однако, не найдя поддержки и враждебно относясь к перерождению СРП в духе политики протеста среднего класса, он в 1960 году вышел из СРП.

Тем не менее Хэролд не прекращал считать себя троцкистом и после воссоединения СРП с паблоистами в 1963 году установил контакт с Международным Комитетом. Однако его так и не удалось по-настоящему привлечь на сторону МКЧИ. Совместное влияние продолжительного вырождения СРП, крайней степени изоляции революционных элементов внутри профсоюзного движения и его собственной длительной изоляции от организованной борьбы против ревизионизма Пабло в Четвертом Интернационале не могли не повлиять на его собственное политическое развитие.

В течение непродолжительного времени он связывал себя с Рабочей Лигой, которая была основана в 1966 году, но вслед за серией резких столкновений с ее руководством Хэролд прервал политические отношения с Рабочей Лигой и пошел своим путем.

Безопасность и Четвертый Интернационал

Весной 1975 года Международный Комитет Четвертого Интернационала обратился к Хэролду Робинсу, чтобы обсудить его воспоминания по поводу обстоятельств гибели Троцкого. В это время работа над расследованием Безопасность и Четвертый Интернационал только начиналась, и МКЧИ находился только лишь на этапе сбора основных фактов, имеющих отношение к убийству Троцкого.

Хэролд немедленно согласился встретиться с представителями МКЧИ и Рабочей Лиги, чтобы рассказать о том, что ему было известно, а также ответить на вопросы. Он реагировал так, как если бы эта встреча крайне запоздала. Существовала масса аспектов организации охраны в Койоакане, а также деталей событий мая и августа 1940 года, которые тревожили его в течение вот уже 35 лет.

Он и нам задал вопросы. Было ли известно нам, что когда Хэролд приехал в Мехико в октябре 1939 года, он с изумлением обнаружил, что, в то время как Джозеф Хансен был экспертом по прицельной стрельбе, все прочие охранники, работавшие под его началом, за целый год не произвели ни единого практического выстрела и совершенно ничего не знали об обращении с оружием?

Было ли нам известно, что все оружие, бывшее в распоряжении охраны Троцкого в ранние утренние часы 24 мая 1940 года, отказало и пришло в неработоспособное состояние, вероятно, потому, что охране были выданы неподходящие боеприпасы - Джозефом Хансеном? Он также нашел странным, что у Хансена был обычай знакомить с местными борделями вновь прибывших бойцов охраны немедленно после их прибытия в Мехико.

В то время Хэролд никогда прямо не заявлял о своем подозрении, что Хансен был агентом. Но в августе 1975 года он был крайне изумлен, когда узнал из документов, обнаруженных Международным Комитетом, что с Хансеном, в соответствии с информацией, которую тот лично представил американскому консулу в Мехико, вступил в контакт агент ГПУ, склонявший его к переходу на сторону сталинистов.

Более того, Хансен заявлял, что с одобрения Троцкого он в течение нескольких месяцев вел с ГПУ игру и имел встречи с агентом, которого он назвал просто "Джон". Хэролд прямо назвал эту историю враньем.

В процессе изучения комментариев, данных Хансеном в ответ на факты, вскрытые Международным Комитетом, Хэролд обнаруживал одну ложь за другой и в систематическом уклонении Хансена от истины усмотрел умелый почерк профессионального провокатора. Он вспомнил еще один давний эпизод, который беспокоил и удивлял его.

Однажды, в часы его патрулирования в Койоакане, к Хэролду подошел Хансен и сказал ему, что Троцкий выразил сильное неодобрение по поводу привычки Натальи покидать территорию виллы без сопровождения. Троцкий, как уверял Хансен, пожелал, чтобы охрана сделала Наталье строгий и энергичный выговор в том случае, если она снова поступит так же. Хэролд принял инструкцию к исполнению.

Вскоре после этого Хэролд увидел, как Наталья направляется к калитке, выходящей на Авениду Виену. Следуя приказу, отданному Хансеном, Хэролд припустился за ней и задал ей крепкую словесную трепку. Наталья отпрянула, разрыдалась и быстро вернулась в дом.

Через несколько минут из дома появился Троцкий и предстал перед Хэролдом.

"Так ли необходимо, товарищ Робинс, разговаривать с моей женой в подобной манере? - задал он негодующий вопрос. - Неужели она недостаточно страдала?"

Хэролд вспоминал, какой стыд он испытал в этот момент, и признавал, что не знал, как ответить. Он не мог заставить себя оправдать свои собственные действия ссылкой на то, что он просто исполнил приказание. После того как Троцкий отошел, Робинс заметил, что в стороне стоял Хансен, наблюдая за происходящим с ухмылкой на лице!

Письмо к СРП

23 декабря 1975 года Хэролд Робинс предпринял решительный шаг и обратился с открытым письмом к Национальному комитету Социалистической Рабочей партии, в котором потребовал, чтобы комитет "публично осудил непростительное и политически преступное выступление Джозефа Хансена в выпуске Intercontinental Press от 24 ноября, в котором товарищ Хансен абсолютно отвергает предложение провести "Расследование обстоятельств убийства Троцкого", сделанное Международным Комитетом Четвертого Интернационала".

"В поддержку своего предложения товарищи из Международного Комитета представили перед кругами широкой троцкистской общественности серьезные свидетельства, скрываемые до настоящего времени или затерявшиеся в ходе событий последних трех с половиной десятилетий. Многие их этих вновь опубликованных материалов найдены в официальных документах американского правительства. Одной из первоочередных обязанностей для каждого серьезного товарища и организации является периодическая оценка угрозы троцкистским организациям со стороны буржуазного и мелкобуржуазного классового врага. Политические конфликты всегда находят свое отражение в вопросах оценки, практики и опыта "безопасности". Может ли прямое отрицание расследования убийства Льва Троцкого быть оправдано применительно к любой троцкистской организации, особенно если СРП никогда не предпринимала ни одной попытки документально зафиксировать свидетельства товарищей, служивших в охране Троцкого".

"Существовала ранее и очевидно распространяется в настоящее время практика политического убийства как инструмента политического противостояния. Представляется совершенно недопустимым, чтобы страусиная политика возобладала во всякой организации, харктеризующей себя в качестве троцкистской".

"Отравленный след кремлевских бандитов и специалистов по подрывным действиям тянется на протяжении всей истории революционной борьбы Троцкого и троцкистов против общества, основанного на особых привилегиях".

"На протяжении всей истории классового общества капиталистические и докапиталистические государства использовали шпионов, прикрывавшихся "рабочим" происхождением, фабриковали фальшивые обвинения против профсоюзных активистов, прибегали к смертельной травле своих социальных оппонентов. Всегда - без каких-либо исключений - в повестке дня повстанцев и революционеров необходимым образом вставал вопрос обеспечения безопасности. Взгляды товарища Хансена ориентируются на диаметрально противоположную "линию". Можете ли вы и впредь продолжать мириться с такой политикой?"

Руководство СРП не ответило на письмо Хэролда. В последовавшие затем месяцы он пытался встретиться с многими старыми товарищами по СРП и обсудить с ними факты, вскрытые Международным Комитетом. Всегда было одно и то же: они ничего не знали и ничего не хотели знать. Они устали, они не хотели вмешиваться и больше не хотели бороться.

Однако в конце лета 1976 года некоторые из тех, кого навестил Хэролд и кто тогда признался в своем полном неведении относительно вновь вскрывшихся фактов, подписали публичный "Приговор", осуждавший Международный Комитет и провозглашавший полную поддержку Хансена. Хэролд презирал старых "друзей" Хансена и выступил с гневным осуждением этих экс-троцкистов, которые выказали "непростительную робость", когда к ним обратились с предложением выступить в поддержку учреждения комиссии или организации расследования обстоятельств гибели Троцкого.

"Эти ныне здравствующие "друзья" утрачивают свою робость и отчаянно бросаются подписывать инспирированный Хансеном и его компанией "Приговор" еще до того, как в дискуссии будут проверены предлагаемые вопросы! Давайте вспомним, что Троцкий в своей статье "Сталин жаждет моей смерти" призывал к расследованию обстоятельств появления в прессе лживых статей, но это абсолютно противоречит политике здравствующих "более старых и более опытных друзей"".

"Это прискорбное состояние робости сохраняется даже в условиях, когда известно, что Хансен признает свои встречи с агентами ГПУ! Это признание он добровольно сделал консулу США в Мехико через несколько дней после того, как был убит Троцкий. Но, по собственному признанию Хансена, это обстоятельство оставалось тем секретом, который он хранил в течение 38 лет - от ныне здравствующих "более старых и более опытных друзей"".

"До настоящего времени Хансен не дал отчета этим "более старым и более опытным друзьям" в том, что произошло между ним и теми высокопоставленными представителями ГПУ, с которыми он имел встречи - по его собственному признанию - в течение трех месяцев. Но "друзья" и не спрашивают! А тем временем Хансен бьет все рекорды глубокого презрения к истине, к правдивости и к "Расследованию обстоятельств убийства Льва Троцкого"".

"Как же прикажете отличать подобных "друзей" от политических врагов?"

В заключение своей статьи Хэролд вспоминает предостережение, сделанное Лениным о том, что в политике только идиоты верят кому-либо на слово в важных вопросах, не подвергнув проверке факты.

"Похоже, такими "идиотами" населена Социалистическая Рабочая партия и круги ее сторонников, поскольку сегодня они готовы поверить на слово Хансену и Новаку и отклонить требование Международного Комитета создать Комиссию по расследованию обстоятельств убийства Троцкого".

В последующие годы Хэролд сделал все, что было в его силах, чтобы помочь и сделать возможным расследование, проводимое Международным Комитетом. Несмотря на свою прогрессирующую эмфизему, он был неутомим, когда дело касалось анализа документов и комментариев их важности. Объем заметок, написанных товарищем Хэролдом по вопросам Безопасности и Четвертого Интернационала, а также "Дела Гельфанда", которое он поддержал с не меньшим энтузиазмом, в целом составляет сотни машинописных страниц.

И это не все, что он сделал. Он сопровождал в Мехико ведших расследование представителей МКЧИ, чтобы помочь им реконструировать обстоятельства нападений 24 мая и 20 августа 1940 года. Неоднократно он совершал поездки через всю страну и даже через Атлантику, чтобы высказаться в поддержку призыва МКЧИ об организации комиссии по расследованию.

Хэролд переехал в Нью-Гэмпшир в январе 1986 года, но все еще поддерживал контакты по телефону и по почте. Последнее письмо, полученное мною от Хэролда, было датировано 7 сентября. К письму были приложены газетные вырезки, имевшие отношение к слухам о реабилитации Троцкого. В письме содержался следующий комментарий:

"Возможно вы все пропустили этот документ о "гласности" в России, который вскользь упоминает о роли Троцкого в большевистской революции 1917 года и т.д. Сообщение недавно напечатано в Christian Science Monitor и, очевидно, вовсе не имеет отношения к предмету науки политической. Это сообщение тем не менее свидетельствует о существовании тенденции распада во всемирном механизме Кремля, как в его "открытой", так и секретной части".

"Мне представляется, что ваша пресса и ориентация вашей организации могли бы много способствовать развитию кампании по разоблачению агентов-провокаторов Кремля, а также их союзников в части обеспечения прикрытия - американских империалистических "разведывательных" служб. Эффект привлечения внимания к увеличению "открытости" путем призыва к Горбачеву публично раскрыть имена тех преступников, которые были тайно привлечены к секретным операциям, связанным с действительным механизмом убийства Троцкого, если его организовать правильно и искусно, резко подкрепит усилия по разоблачению тех тайных оперативных работников, которые зачастую получали прикрытие своей преступной деятельности, став "двойными агентами" правительства США, как это было в случае с Хансеном и с убийцей Троцкого Меркадером, а также с Сильвией Франклин и др."

Это письмо было получено в офисе Рабочей Лиги 11 сентября. Прочитав его, я немедленно позвонил Хэролду с тем, чтобы выразить мое согласие с его предложением. Голос его звучал устало, но он был бодр как всегда. Теперь, когда со столь значительной задержкой мы получили известие о его смерти, становится понятным, что наша беседа по телефону происходила в последние часы его жизни. Как это видно из его последнего письма, офицер охраны Троцкого до последнего дыхания остался непримиримым борцом против империализма и сталинистских бандитов.

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site