World Socialist Web Site

НА МСВС

Эти и другие сообщения и аналитические обзоры доступны
на английском языке по адресу www.wsws.org

Новости и комментарии
Социальные вопросы
История
Культура
Наука и техника
Философия
Рабочая борьба
Переписка
Трибуна читателя
Четвертый Интернационал
Архив
Что такое МСВС?
Что такое МКЧИ?

Книги

Другие языки
Английский

Немецкий
Французский
Итальянский
Испанский
Индонезийский
Польский
Чешский
Португальский
Сербохорватский
Тамильский
Турецкий
Сингальский

 

МСВС : МСВС/Р : Новости и комментарии : Балканский кризис

Заявление МКЧИ от 14 декабря 1995 г.

Как РРП вступила в лагерь НАТО: Империалистическая война на Балканах и закат мелкобуржуазных левых

Нижеследующий документ был опубликован в журнале Рабочий-Интернационалист, # 9-10 (май 1996 г.) и 11-12 (ноябрь 1996 г.).

Спустя 50 лет после окончания Второй Мировой войны великие державы снова начинают насильственный передел мира. Таково значение вмешательства США и Западной Европы в 4-летний конфликт, разразившийся вследствие распада Югославии. Оккупация Боснии силами НАТО значит больше, чем просто очередной военный поворот в Балканской войне. Это первая большая скоординированная военная операция, проводимая империалистическими державами после краха Советского Союза, которая имеет своей целью создание так называемого "нового мирового порядка". Последний имеет весьма значительное сходство со старым мировым порядком - эрой войн и революций, которые разразились вместе с возникновение империализма в начале этого века. Как и в период, предшествующий Первой Мировой войне, Балканы стали ареной острого конфликта между ведущими державами за экономическое, политической и военное господство.

Pax Americana в Боснии полностью нацелен на процесс этнического разделения, который уже стоил жизни боле чем 200 000 людей, и превратил миллионы из них в беженцев. Стремясь к введению империалистических войск на Балканы впервые после поражения гитлеровских армий, США обеспечивает взрыв новых и ещё более широких конфликтов. Администрация Клинтона использовала военную силу (как американские самолёты, так и созданные Вашингтоном в этом регионе армии) для того, чтобы создать условия для этого урегулирования. Американские воздушные налёты в сентябре 1995 года насчитывали 3,200 самолётовылетов, тонны сброшенных бомб и запуск крылатых ракет с американских военных кораблей в Адриатике. Города и деревни по всей Боснии стали целями этих налётов, в результате чего многие сотни гражданских лиц были убиты и ранены.

Непосредственной целью этих бомбардировок было нанесение сокрушительного удара по телекоммуникациям и транспортным линиям армии боснийских сербов, чтобы позволить регулярной армии Хорватии вместе с силами боснийских мусульман и боснийских хорватов опустошить сербские области в Северо-западной Боснии. Это наземное наступление привело к гибели и ранению тысяч людей, ещё 125,000 человек превратились в беженцев. Они присоединились к той четверти миллиона сербских гражданских лиц, которые в августе 1995 года уже были изгнаны хорватской армией из Крайны в ходе операции, поддержанной Штатами.

На протяжении 2-х месяцев Соединённые Штаты наблюдали самые массовые акты этнических чисток, которые происходили за всё время боснийской гражданской войны. Таким образом была подготовлена почва для проведения под эгидой США переговоров в Дейтоне (штат Огайо).

После нескольких лет блокирования европейских предложений по урегулированию боснийского конфликта под предлогом того, что они поощряли "этнические чистки" и потерпели неудачу в сохранении независимой и многонациональной Боснии, Вашингтон односторонне навязал свой собственный раздел. Отпихнув в сторону своих европейских союзников, США продиктовали внутренние границы, разделяющие Боснию на мусульманский, сербский и хорватский анклавы и сверх того предложили проект новой конституции для бывшей Югославской республики. 60 000 солдат НАТО посылаются в Боснию, чтобы принудить к этому разделению, изгнать те этнические меньшинства, которые оказались на враждебной стороне новой границы. Представители администрации Клинтона разрешили использование силы против всякого, кто выступает против планов США.

Слободан Милошевич из Сербии, Франьо Туджман из Хорватии и боснийский президент Алия Изетбегович были доставлены на американскую военно-воздушную базу в Дейтоне, чтобы ратифицировать это соглашение. После того, как в течение 3-х последних лет Вашингтон называл Милошевича эквивалентом балканского Гитлера, Вашингтон с распростёртыми объятиями принял его в Дейтоне в качестве стойкого приверженца мира. Милошевич несёт главную ответственность за боснийскую войну, поскольку он консолидировал свою власть путём подстрекательства сербского шовинизма и поощрения самых фанатичных коммуналистских элементов среди боснийских сербов. Однако в Дейтоне он отдал обратно удерживаемые сербами территории в обмен на обещанные Белграду экономические уступки.

Туджман прибыл на переговоры как главный победитель в этой войне. Благодаря широкой помощи США в изгнании сербов он далеко продвинулся в достижении своей цели создания этнически однородной Хорватии. К этому времени он контролировал также большую часть боснийской территории, превратив её фактически в хорватскую провинцию.

Несколько лет Вашингтон основывал своё вмешательство на Балканах на мнимой защите независимой и многонациональной Боснии. Фиктивный характер боснийского режима был продемонстрирован боснийской делегацией, целиком и полностью контролируемой правительством США. Её главным консультантом был Ричард Пёрл - помощник министра обороны, отвечавший за политику ядерных вооружений в администрации Рейгана. Другой американец - Крис Спироу, бывший глава демократической партии в Нью-Гемпшире, прямо участвовал в переговорах как боснийский представитель. Он присоединился к Мухамеду Сачирбею, американскому гражданину, который является министром иностранных дел Боснии под особым покровительством госдепартамента США. Состав боснийской делегации, как и всякий другой аспект дейтонских переговоров, обнажил существенный характер так называемого мирного соглашения. Это классический империалистический раздел.

Через 20 лет после окончания Вьетнамской войны американский империализм стоит перед лицом нового разгрома. Вашингтонская дипломатия запугивания уже создала в Боснии беспрецедентное напряжение в отношениях между США и Европой, подводя союз НАТО к точке раскола. Это вмешательство является самым последним в длинной цепи военных акций, проведённых Соединёнными Штатами за последние 15 лет. Вашингтон снова и снова прибегает к военной силе, чтобы осуществлять американские глобальные интересы, в то же время всегда провозглашая, что его действия направлены на защиту мира, демократии и прав человека.

С 1980 года мир был свидетелем вторжений на Гренаду и Панаму, бомбардировок Ливии, руководимых ЦРУ грязных войн в Никарагуа и Сальвадоре, военных оккупаций Ливана, Сомали и Гаити и наконец, войны в Персидском заливе. Намного больше проявлений американского милитаризма ожидается в будущем. Соединённые с длительной антикитайской пропагандистской кампанией, а также многолетними торговыми конфликтами с Японией, они сеют семена будущих войн в Азии.

Потеряв экономическую гегемонию, которую он приобрёл после Второй Мировой войны, американский империализм всё чаще обращается к своей оставшейся военной мощи для достижения своих целей. Умирающие бюрократии, которые господствовали в рабочем движении Соединённых Штатов и всего мира, не имеют ни способностей, ни склонностей противостоять любым действиям империалистов. Именно они ответственны за политическую дезориентацию рабочих масс, создание кризиса общественного сознания в таких размерах, что огромное большинство людей не видит катастрофических опасностей, присущих такому ходу развития событий.

Босния и левые

Для широкого общественного слоя, который политически радикализировался в 60-х и начале 70-х годов, события в Боснии стали поводом для резкого крена вправо. Многие из тех, кто был активен в старых движениях протеста против военных интервенций и операций подавления империализма, сегодня помог подготовить его вмешательство в боснийскую войну. В прежние времена некоторые из этих людей вступали в организации с революционными названиями и пользовались псевдомарксистской фразеологией, тогда как другие становились пацифистами и либеральными гуманистами. Они осуждали наиболее вопиющие преступления империализма, в то же время защищая такие меры, как студенческая власть, освобождение женщин и различные формы национализма. Все они потерпели неудачу в проведении политики на основе классовой борьбы, и разделяли глубокий скептицизм по отношению к революционной роли рабочего класса. Сегодня они увлечены мощными классовыми силами, которых они не понимают.

Либеральные учёные мужи, такие, как Энтони Льюис, искупая свою оппозицию войне во Вьетнаме, исписали много бумаги, требуя, чтобы Вашингтон и другие империалистические державы провели военную атаку. Они доказывали, что в эру, которая наступила после окончания Второй Мировой войны, империалистическая политика должна руководствоваться моральным императивом, то есть в данной случае необходимо наказать сербов. Фигуры, подобные писательнице Сьюзен Зонтаг и актрисе Ванессе Редгрейв, совершили паломничество в Сараево, чтобы поддержать империалистическую интервенцию также, как они и подобные им, в прежние времена посещали Ханой или Бейрут, чтобы противодействовать ей. Они даже не сделали остановки для того, чтобы понять значение своей собственной эволюции.

Другие нашли в Боснии возможность, чтобы завершить затяжной поворот вправо. В Соединённых Штатах Тим Вулфорт, который порвал с троцкистским движением более чем два десятилетия назад, объявил о своей поддержке военной акции США в Боснии в статье под названием "Дайте шанс войне". Обращаясь к широкому слою бывших участников антивоенных протестов, которые сегодня поддерживают империалистическую интервенцию, он заявил: "Мы должны надеть наши походные башмаки, развернуть наши знамёна и поднять наши кулаки, требуя военной операции всякий раз, когда это морально необходимо. Адриано Софри, бывший лидер итальянской радикальной группы Lotta Continua потребовал немедленной военной операции против сербов. Он заявил прессе: "Я бы разбомбил их, просто разбомбил их".

Вопрос о Боснии нигде не спровоцировал такого острого политического брожения среди левых экс-радикалов, как в Германии. В 1945 году, после соучастия в самых страшных в истории человечества преступлениях, германская мелкая буржуазия сбросила свастику и надела маску пацифизма. Движение массового протеста, построенное на этой почве, дожило до 80-х годов и сегодня продолжает существовать в форме партии "зелёных". Однако со времени падения Берлинской стены и объединения Германии расстановка политических и классовых сил кардинально изменилась. Германская буржуазия, чья политическая и экономическая власть существенно усилились, снова рискует проводить самостоятельную политику на мировой арене. Бывшие участники протестов идут на поводу у германского капитала. Вчерашние дети цветов из партии "зелёных" отбрасывают пацифизм и демонстрируют свою лояльность германской нации посредством защиты воздушных атак НАТО и требованием, обращенным к военным, снова пойти путем, уже проторенным Вермахтом на Балканах в годы Второй Мировой войны. Даниэль Кон-Бендит, бывший зачинатель студенческого протеста в 1968 году, ныне является защитником "гуманистической" империалистической интервенции, в то время как Юрген Хабермас, один из лидеров Франкфуртской школы, объявил, что, "скрепя сердце", он был вынужден поддержать военную акцию. В международном масштабе подобные люди, которые в прежний период протестовали против империалистической агрессии, сегодня поддерживают шовинистическую войну, бомбардировочные налёты НАТО и американскую оккупацию, и всё это во имя прав человека и национального самоопределения.

Термин "левые", если его некритически приложить к данным элементам, служит для затемнения, а не для прояснения, потому что он не способен принять в расчёт их эволюцию. Может быть, более точно было бы отнести это социальное и политической течение к лагерю мелкобуржуазных экс-радикалов.

За кулисами поворота к империализму

Представители этого течения используют отвращение по поводу массовых убийств, совершённых сербами, в качестве причины для их перехода в лагерь империализма. Вряд ли это является удовлетворительным объяснением такой стремительной политической переориентации. Бесспорно, что сербские националистические силы проводили наиболее широкомасштабные массовые убийства. Но войска хорватской армии и милиции, виновные в подобных же преступлениях против сербов в Хорватии и сербов и мусульман в Боснии. Мусульманские силы, со своей стороны, проводили точно такие же атаки на сербов и хорватов в Боснии. Все эти националистические фракции возглавляются политическими негодяями, экстремистскими бюрократами и коммуналистскими политиками, пытающимися разделить государство, основываясь на реакционном этническом принципе. В конечном счёте каждая из этих фракций является агентом той или другой империалистической клики, стремящейся к новому переделу Балкан.

Если бы было необходимо принять заявление, что политический подход к событиям в бывшей Югославии должен включать в себя выбор между соперничающими националистическими группировками, опираясь на относительную жестокость действий, предпринятых против них, то неопровержимый выбор следовало бы сделать в пользу крайнских сербов, массами изгоняемых с их родной земли. Однако страдания крайнских сербов не вызывают никакой симпатии у тех, кто требует "гуманистической" интервенции в Боснии. Напротив, немалое их число приветствовало антисербское наступление как победу хорватского самоопределения.

Под завесой своей моральной кампании они ухватились за Боснию как за возможность привести политику в соответствие с интересами империализма. Это не является случайной политической эволюцией отдельных личностей. Напротив, это есть результат глубоких социальных процессов.

Крах сталинизма

Паническое бегство экс-радикалов вправо было определено великими событиями. Крах сталинистской бюрократии в Советском Союзе и Восточной Европе уничтожил главную опору тех, кто участвовал в акциях политического протеста в прежние времена. Этот социальный слой основывал свою левизну не на независимой борьбе рабочего класса, а на видимой силе сталинизма. Он давным-давно отказался от революционной социалистической политики и всё с большим цинизмом относился к перспективам действительно прогрессивного изменения общества. Таким образом, он с готовностью воспринял заявление буржуазии, что распад СССР представлял собой конец всякой социалистической альтернативы.

Более того, отношение этого слоя мелкой буржуазии к рабочему классу принципиально изменилось вследствие загнивания старой сталинистской социал-демократической и профсоюзной бюрократии, которая доминировала в официальном рабочем движении во всех странах. Движение рабочих больше не обеспечивает мелкобуржуазным левым прежними источниками работы и средствами политического влияния. Кроме того, системы "государства всеобщего благоденствия", которые связывали свою судьбу, по крайней мере частично, с благосостоянием рабочего класса, сегодня систематически демонтируются.

Представители слоя мелкобуржуазных экс-радикалов претерпели определённую социальную эволюцию. Многие из них изначально являются выходцами из привилегированных семей верхушки среднего класса. С течением времени они снова вовлекались путём личных, социальных и культурных связей, в их старую судьбу. Их образ жизни, уровень дохода, социальные отношения привязывали их все более тесно к богатой верхушке среднего класса и буржуазии, чем к широким массам рабочих, от которых они всё в большей степени удалялись и отчуждались.

Этот поворот является частью общественной поляризации, которая расширяется два последних десятилетия. Для рабочего класса и росших прежде слоёв среднего класса быстрые изменения в формах капиталистического производства означали потерю рабочих мест и снижение уровня жизни и социальных условий. Одна часть бывших радикалов нашла себе удобные места в качестве университетских профессоров, профсоюзных бюрократов, парламентских политиков и т.д., и обнаружила, что её собственная доля богатства увеличилась. Другие, менее удачливые, горько сожалели о своей прежней политической деятельности и винили её за то, что она препятствовала их переходу в более привилегированное финансовое положение. Это обеспечило ещё более мощный импульс к их стремлению получить компенсацию. Босния стала для этого слоя поводом для того, чтобы объявить о своём воссоединении с официальным консенсусом буржуазных политиков.

РРП: От "революционной" к империалистической морали

Этот общий поворот к проимпериалистической политике находит себе наиболее бесстыдное выражение в британской Рабочей Революционной Партии, которую возглавляет Слотер. Прошло десять лет со времени внутреннего кризиса в РРП, который достиг своей кульминации в её отколе от Международного Комитета Четвёртого Интернационала в феврале 1986 года. Десятилетие спустя после разрыва своих формальных связей с троцкизмом, РРП Слотера прямо поместила себя в лагерь империализма. За последние три года основная политическая деятельность этой партии заключалась в организации конвоя помощи боснийскому городу Тузла под псевдогуманистическим названием "Рабочая помощь Боснии". Она использовала эти конвои для того, чтобы агитировать за "открытие северного пути", военного стратегического коридора, который являлся фокусом трёхсторонней борьбы между сербскими, хорватскими и мусульманскими силами.

Сегодня усилия РРП должны найти своё осуществление. Армия США готовится послать десятки тысяч солдат и танки к югу от этого пути и в Тузлу, где она разместит свою штаб-квартиру. Слотер и кампания имеют все права на то, чтобы потребовать, чтобы их следующему конвою "помощи" было предоставлено почётное место в транспортном обозе НАТО. Политическое вмешательство РРП помогло проложить путь для этой империалистической оккупации. В те месяцы, которые предшествовали интервенции НАТО, РРП поддержала "безостановочный пикет за Боснию" на Даунинг-Стрит. Хотя Уайт холл в Лондоне получил свою долю протестов, возможно впервые организация, считающая себя частью левых сил, вышла на улицы для того, чтобы осудить британского премьер-министра за неудачу в проведении военной акции.

Когда Хорватия проводила поддержанные США наступления в Крайне, РРП реагировала на это таким образом, который иначе чем погромным не назовёшь. Статья, опубликованная в выпуске от 12 августа 1995 г. газеты РРП Workers Press, приветствовала массовые изгнания сербского гражданского населения хорватской военщиной в таких словах, которые неотличимы от выражений, используемых хорватскими правыми экстремистами.

Статья аплодировала "сокрушительному удару хорватской армии по сербскому четниковскому бандитскому государственному образованию в... Крайне". Она с энтузиазмом описывала, как "Хорватия праздновала свой триумф в Книне, "столице крайнских сербов", и провозглашала "благодарность" боснийского народа "за" дерзкую победу" хорватских солдат.

Хорватская армия осуществила своё наступление при прямой и существенной поддержке Вашингтона и Бонна. Германия помогла правому режиму Франьо Туджмана превратить его вооружённые банды головорезов усташей в одну из самых хорошо вооружённых армий во всей Европе. Высокопоставленные военные представители из США, в том числе бывший начальник штаба армии, были доставлены под прикрытием частной корпорации, лицензированной госдепартаментом США, чтобы организовать это наступление. Ничто из названного не снизило радости РРП по поводу "дерзкой победы" Хорватии.

Когда спустя месяц начались бомбардировки НАТО, РРП заявила об их поддержке. Цитируя боснийское восхваление интервенции НАТО, Workers Press писала: "Мы отдаём все симпатии этому понятному и естественному отклику. Мы не имеем ничего общего с жалобно хныкающими (sic) "левыми", христианскими пацифистами и сталинистами, которые бросились печатать протесты в интересах бедного генерала Младича и его людей, после отказа сделать что-нибудь для Боснии или её народа в течение 3-х с половиной лет войны".

Оговорки РРП относительно американских бомбардировок сербских деревень и городов являлись не более чем тактической уловкой: "Если воздушная мощь НАТО действительно была бы использована на стороне боснийцев... то военная логика требовала бы, чтобы боснийским силам было позволено продолжить наступление на земле". Озабоченность РРП имела ложные основания. Как быстро показали события, бомбардировки НАТО были использованы для воздушного прикрытия действий, проводимых "на земле" хорватскими и боснийскими армиями, то есть для опустошения большей части северо-западной Боснии.

Реакционная политическая линия и провокационная деятельность этой партии определяют, таким образом, её позицию как мелкого игрока в кампании правительств и средств массовой информации, направленной на поощрение интервенции США-НАТО на Балканах под предлогом защиты Боснии.

Раскол, который произошёл в Международном Комитете в 1985-86 годах, предвещал широкий международный переход левых представителей среднего класса на сторону империализма. Оказавшись перед лицом сильного кризиса РРП, Клифф Слотер явным образом отверг всякую попытку обнажить политические корни перерождения партии. Вместо этого он настаивал на том, что все проблемы являлись результатом чудовищного поведения одного человека - Джерри Хили, и заявлял, что действительным вопросом был вопрос "революционной морали". Таким образом, Слотер умышленно действовал в направлении перевода РРП на почву реакционной субъективистской политики и мелкобуржуазной истерии.

"Революционная мораль" стала боевым кличем тех, кто чувствовал, что потратил впустую свою жизнь в попытках построить революционную партию рабочего класса и чувствовал себя обманутым историей. Они не желали рассматривать вопросы программной перспективы и теории; они просто хотели найти злодея, которого они могли бы обвинить во всех своих бедах. Никто из них при этом не был обеспокоен политическим и классовым анализом, который был бы необходим при столкновении с предполагаемым чудовищем, подобным Хили. Слотер оказался мастером в культивировании и манипулировании этими вызванными деморализацией чувствами.

На основе такого метода невозможно подготовить рабочий класс к предстоящим великим битвам. Мелкобуржуазный морализм служит только для подчинения рабочего класса империализму. Великое достижение Карла Маркса, основанное на философской эволюции, заключалась во введении метода исторического материализма, который поставил политику над уровнем морализирования, и вскрывший значение классовой борьбы как движущей силы истории. РРП, подобно широким слоям левых, отказалась даже от претензии на историко-материалистическую и классовую точку зрения.

Настроения, которые охватили РРП в середине 80-х годов, нашли безошибочное отражение в подходе большинства мелкобуржуазных эск-радикалов к боснийскому кризису. Пренебрегая научным и историческим подходом к сложным вопросам, возникшим в результате распада Югославии, они также ищут злодеев, чтобы ненавидеть, и с готовностью принимают в качестве таковых тех, кого предлагают буржуазные средства массовой информации, то есть сербов. Эта "революционная мораль" разоблачила себя как мораль НАТО, госдепартамента США и британского министерства иностранных дел.

Аттила Хоар

РРП основывала своё вмешательство в боснийские дела на платформе, разработанной Аттилой Хоаром, хорватским националистическим студентом Кембриджского университета. Хоар выдвинул тезис, согласно которому борьба в бывшей Югославии концентрировалась вокруг права Хорватии и Боснии на "национальное самоопределение". Реализация этого "права", говорил он, связана с развитием "современного индустриализированного югославского капитализма". Последним крупным вкладом Хоара в псевдотеоретические оправдания действий РРП в бывшей Югославии был ответ, опубликованный летом 1994 года в ответ на заявление Международного Комитета Четвёртого Интернационала, который был озаглавлен Марксизм, оппортунизм и балканский кризис. Это заявление МКЧИ разоблачало реакционную политику РРП в контексте исторического рассмотрения национального вопроса и его специфического развития на Балканах.

В своём ответе Хоар расширил свою шовинистическую теорию и историю, описывая партизанскую борьбу против нацистов и их местных сторонников как борьбу за "индивидуальное освобождение каждой югославской нации"... одной от другой. Он объявил большим достижением режима Тито создание такого государственного аппарата, в котором "хорваты, словенцы, боснийцы и македонцы могли занимать бюрократические посты как на республиканском, так и на федеральном уровне. Именно это дало основание республикам, учреждённым революцией; это также позволило новым бюрократиям кристаллизироваться в новую буржуазию в ходе следующих 45 лет".

В соответствии с этим тезисом историческим достижением югославской революции являлась "кристаллизация" хорватской буржуазии под руководством Франьо Туджмана! Хоар закончил свой ответ обзором ситуации в Югославии и положения во всём мире: "В Боснии рабочий класс в большой степени физически уничтожен; в Сербии и Хорватии мы фактически не имеем рабочей оппозиции. В Западной Европе рабочее движение в огромной степени деморализовано, а многие его лидеры и группы поддержали империализм на Балканах. Мы ещё находимся на стадии попытки перестроить интернациональное движение рабочего класса путём массовой поддержки боснийской и национально-освободительной борьбы. В высшей степени вероятно, что мы еще не прошли эту стадию. Однако быть честным, оценивая наше положение, и развивать нашу стратегию соответствующим образом, предпочтительнее, чем любое количество сектантской говорильни".

Всё это суммирует взгляд широкого слоя левых, которые отказываются от всяких претензий основывать свою политику на интересах рабочего класса и борьбе за социализм: социализм снят с исторической повестки дня, и ничего не остаётся больше делать, как присоединиться к тому или иному этно-коммуналистскому движению. Хоар своими националистическими построениями пополнил хор других антимарксистских организаций, среди которых, например, - пёстрый союз ревизионистов и госкапиталистов США, издающий ложно названный журнал Против течения.

Со времени выступления Хоара РРП не сделала ничего для того, чтобы углубить свою концепцию "права на самоопределение". Объективные события, однако, сами проиллюстрировали реакционный характер этого требования в современную эпоху. Осуществление Хорватией своего "национального самоопределения" нашло выражение в изгнании четверти миллиона людей с их земли при полной поддержке РРП.

Слотер не сделал ни одной попытки согласовать своё отношение к Боснии с перспективами марксизма или историко-материалистического анализа возникновения и падения Югославии. РРП пользуется концепциями и терминологией империалистической демократии, прокламируя свою защиту "многонациональной" Боснии против "сербской агрессии" без какой-либо заботы о рассмотрении источников того или другого.

Босния и распад Югославии

Истоки Боснии как формально независимого государства связаны с распадом Югославии. РРП неоднократно объявляла о своей поддержке такого развития событий, приветствуя образование независимых государств Словении, Хорватии, Боснии и Герцеговины как победы "национально-освободительных движений" и часть "великих революций, которые пронеслись по Европе в 1989-91 годах". Такое поведение совершенно не учитывает уроков, выведенных марксистским движением из развития национального вопроса на Балканах, области, в которой империалистические державы неоднократно стремились манипулировать конфликтами между малыми нациями для того, чтобы утвердить над ними своё собственное господство. Эта политика нашла своё выражение в термине "балканизация". Сегодня, когда империализм снова и снова вмешивается в конфликты между хорватами, мусульманами и сербами, провоцируя и эксплуатируя их в своих интересах, РРП раскрашивает политику "балканизации" в розовые цвета "национального освобождения".

Исторической проблемой национального вопроса на Балканах является несовпадение территориальных границ и этнического заселения данной области. В результате подчинения Балкан соперничающим империям - Османской и Австро-Венгерской - и движения народонаселения, как насильственного, так и добровольного, различные народы, и, прежде всего, сербы оказались разделёнными различными государственными границами. Марксистское движение стремилось найти ответ на эту проблему путём борьбы рабочего класса за объединение во всей этой области на основе стратегического требования социалистической федерации Балкан. Слотер и РРП ложно назвали эту программу "несоответствующей реальной борьбе" в бывшей Югославии. Вместо этого они поддержали боснийских мусульман и хорватский национализм против сербского национализма.

Накануне балканских войн, которые предшествовали Первой Мировой войне, Лев Троцкий раскрыл экономическую и политическую необходимость уничтожения лоскутного одеяла маленьких государств на Балканском полуострове, для того, чтобы установить жизнеспособное государство. Он предупреждал, - и слова его оказываются спустя более чем 80 лет пророческими, - что это могло бы быть достигнуто "либо сверху, посредством расширения одного более сильного балканского государства за счет слабейших, - это путь истребительных войн, угнетения слабых наций, путь упрочения монархизма и милитаризма; либо снизу, посредством объединения самих народов, - это путь революций, путь низвержения балканских династий под знаменем федеративной балканской республики".

После Второй Мировой войны режим Тито попытался преодолеть эти разделения путём сложного конституционного строя, нацеленного на гарантию безопасности различных национальных меньшинств Югославии. Балканская война является конечным результатом распада этого устройства под комбинированным воздействием глубокого экономического и социального кризиса и вмешательства иностранных капиталистических держав.

Международный контекст

Развитие югославского кризиса может быть понято только в его историческом и международном контексте. В десятилетие, последовавшее после окончания Второй Мировой войны, режим, основанный маршалом Иосипом Броз Тито, играл осевую роль в конфликте между советским блоком и западным империализмом. В 1944 году, когда война близилась к концу, Черчилль и Сталин встретились для того, чтобы разделить влияние на Балканах. В соответствии с грубой формулой, предложенной Сталиным, влияние в Югославии могло бы быть разделено "50 на 50" между Востоком и Западом. После первоначальных конфликтов с империализмом по поводу Триеста и греческой гражданской войны, и последующим разрывом со Сталиным в 1948 году, Тито приспособил свою жизнь к системе, созданной сделкой между сталинизмом и империализмом.

В соответствии с доктриной Трумэна 1947 года Вашингтон унаследовал утраченные Британской империей на Балканах рычаги влияния и установил особые отношения с Югославией. Несмотря на социалистические претензии режима Тито, Вашингтон обеспечил его военной и экономической помощью, а также кредитом, и установил с ним торговые отношения. В обмен за это Югославия стала ключевым фактором в натовской стратегии сдерживания советского блока, в особенности в районе Средиземноморья. Тито был главным спонсором "Движения неприсоединения", которое поддерживало нейтралитет в конфликте между империалистическими державами и Советским Союзом.

Эта точка зрения соответствовала интересам буржуазно-националистических режимов, подобных режимам Неру, Насера и Сукарно, которые стремились улучшить своё промежуточное положение путем натравливания Москвы против Вашингтона. Режим Тито был мастером такого международного балансирования. Он использовал своё уникальное геополитическое положение для того, чтобы установить благоприятные политические взаимоотношения с Западом, с советским блоком и с так называемыми "развивающимися странами". В свою очередь это играло существенную роль в первоначальных успехах югославской системы "рыночного социализма". Однако, в то же время это делало режим Тито крайне уязвимым от стремительных изменений в международных отношениях, которые начались в 80-х годах.

Поворот восточно-европейской и советской бюрократий к капиталистической реставрации положил конец особым отношениям империализма США с югославским государством. США больше не нуждались в Белградском режиме как военном оплоте против Советского Союза. Вашингтон начал рассматривать федеральное югославское государство как препятствие к завершению приватизации экономики страны с целью получения прибыли многонациональных банков и корпораций. Стремясь ускорить процесс капиталистической экономической "реформы", США и другие главные державы поддержали тех, кто призывал к демонтажу старой титоистской структуры (многие из них поощряли этно-коммунализм). Среди них был Слободан Милошевич, многолетний фаворит американского внешнеполитической истэблишмента, который стремился консолидировать свою собственную политическую власть путём поддержки отжившего националистического требования "Великой Сербии".

Германский империализм, жаждущий поиграть своими политическими мускулами после воссоединения, поддержал стремление к отделению Словении и Хорватии, и поспешил полностью признать эти республики, которые откололись от югославской федерации в 1991 году. Правительство Коля проигнорировало предупреждение, что вред, наносимый хорватским режимом сербскому меньшинству, и провал переговоров по заключению соглашения со стороны Югославии может привести к гражданской войне. Бонн настаивал на том, что "право на самоопределение" - формула, которую он использовал для оправдания воссоединения Германии - перевешивает другие вопросы.

Несмотря на то, что США и другие западные европейские державы первоначально противились признанию Словении и Хорватии, в конце концов они смирились с позицией Германии. США пытались переложить издержки экономического развития в Западной Европе на германский капитализм и были не в состоянии единолично диктовать политические условия в этом регионе. Западные европейские державы были заняты заключением Маастрихтского договора об экономическом союзе и привязыванием только что объединившейся Германии к общеевропейским институтам. Признание Хорватии и Словении, в конце концов, стало разменной картой в финальных переговорах в Маастрихте.

После первоначального противодействия признанию первых двух отделившихся республик, Вашингтон агрессивно поддержал независимость Боснии, рассматривая её как средство перехватить инициативу в разворачивающемся балканском кризисе. Снова и снова слышались предупреждения, что отделение этой республики, где сербы составляют меньшинство, и где югославская армия держала много войск и военного имущества, может спровоцировать гражданскую войну. И снова и снова эти предупреждения игнорировались, поскольку каждая из империалистических держав преследовала свои собственные интересы.

С самого начала различные государства, стремившиеся утвердиться на руинах Югославии, связывали свои дела с перспективой получить поддержку со стороны той или иной из этих западных держав. Это внешнее вмешательство ускоряло и делало ещё более напряжённым кризис югославского государства и много способствовало жестокости гражданской войны, которая сопровождала его распад.

Противоречия титоистского государства

Государственная форма, которая потерпела крах в Югославии, была продуктом партизанской победы над нацистской оккупацией и местными реакционными силами в конце Второй Мировой войны, достигнутая под руководством коммунистической партии. Под руководством Тито Югославская Коммунистическая партия развивала новые государственные структуры с целью преодолеть мелкий национализм, который неоднократно ввергал Балканы в братоубийственную войну. Жестокий опыт национального шовинизма в годы Второй Мировой войны обеспечил широкую народную поддержку призыву режима Тито к "братству и единству" в рамках объединенной Югославии, что гарантировало равенство для всех составлявших её народов. Беря за образец советскую сталинистскую бюрократию и основываясь на принятии национального разделения, которое наложил империализм на Балканы, режим Тито, однако, оказался неспособным исполнить это обещание. Стремясь выровнять положение отдельных народностей, режим, балансировавший между Вашингтоном и Москвой, находился тем временем под все возрастающим экономическим и политическим давлением западного капитализма. Во внутренней политике это государство стремилось контролировать взрыв национальных устремлений посредством федеральной структуры, составленной из шести республик и двух автономных провинций. Широкие гарантии прав меньшинств внутри каждой из этих территорий были записаны в конституции страны и проводились в жизнь центральным правительством.

На практике бюрократический характер режима соединялся с наследием экономической отсталости всей этой области, порождая мощные центробежные тенденции. Правящие бюрократии в каждой из республик всё в большей степени действовали как отдельные экономические образования, которые развивали свою промышленность и инфраструктуру нерациональным самодостаточным образом для того, чтобы усилить их собственную власть и привилегии. Наконец, каждая из республик устанавливала более широкие экономические связи с иностранным капитализмом, чем с другой республикой. Центральное правительство при Тито удерживало свою власть путём контроля национальной армии и посредничеством в конфликтах между различными республиками, в особенности между Хорватией и Сербией. Оно поочерёдно подавляло всплески национализма в той или другой республике, но, в конечном счёте, само же и поощряло националистические тенденции в обеих. Всеюгославский национализм, который вдохновлял партизанскую войну во Второй Мировой войне, стал пустой догмой.

Режим Тито не сделал реальной попытки объединить отдельные югославские народы. Удивительно, что он никогда не пытался основать единого национального университета, в котором бы обучались студенты из разных республик. Хорватская молодёжь ехала в Загреб, а сербская - в Белград. Поражение центральной бюрократии в борьбе против партикуляризма не случайно. Самым большим её страхом было возникновение объединённой борьбы рабочего класса, разделённого республиканскими границами. Тито использовал всю мощь его значительного аппарата службы безопасности для того, чтобы подавлять любое такое движение.

Роль программы жесткой экономии МВФ

Распад Югославии был ускорен непрерывным рядом программ жёсткой экономии, диктуемых иностранными банками и Международным Валютным Фондом, начиная с конца 1970-х годов. Цель заключалась в выжимании платежей за раздувающийся внешний долг страны посредством урезания внутреннего потребления. Меры МВФ имели бедственные последствия. В середине 1980-х годов безработица достигла уровня депрессии, в то время как инфляция и контроль за заработной платой довели реальные доходы до их самого низкого уровня за последние два десятилетия. Результатом была растущая социальная поляризация во всей Югославии между теми, кто имел доступ к твёрдой валюте, и теми, кто такого доступа не имел, а также между более богатыми республиками - Словенией и Хорватией - и остальной страной.

Словенские и хорватские партийные лидеры и бюрократы в выражениях, присущих Рейгану и Тэтчер, говорили о югославской экономике. Они требовали, чтобы фирмам в Хорватии и Словении было позволено удерживать весь доход от их более ориентированных на экспорт экономик, а не отдавать часть его на развитие менее развитых областей на юге страны. Они заявляли, что взимание налогов с этой целью равнозначно "национальной эксплуатации". По мере постепенного проникновения иностранного капитала из Австрии и Германии они оказались способны отвергнуть требования центрального правительства в Белграде. Ранее поддерживая экономическую децентрализацию, МВФ затем потребовал, чтобы центральное правительство взяло на себя больше власти для того, чтобы осуществлять строгую налоговую и финансовую дисциплину в различных республиках. Лишённое всяких средств разрешения социального кризиса, правительство Белграда взяло на себя роль общего агента иностранных банков. Бюрократии в различных республиках не видели никакого интереса в поддержке этого центрального правительства, а напротив, стремились увеличить свою политическую и экономическую автономию.

Предреволюционная ситуация

Как замечает Сьюзан Вудвард, автор глубокого исследования о дезинтеграции Югославии под названием Балканская трагедия, "к 1985-86 годам стали очевидны предпосылки революционной ситуации. Возрастающий уровень безработицы превысил 20 % во всех республиках, за исключение Словении и Хорватии. Инфляция достигла 50 % в год, и продолжала стремительно расти. Семейные сбережения приблизительно 80 % населения истощились. Западные валюты, такие, как немецкая марка и американский доллар, получили преобладание на местном рынке. Решения по финансированию республик всё в большей степени становились абсолютными вопросами выживания. Попытки облегчить давление инфляции ухудшили и подорвали управление экономикой. Эта экономическая поляризация вела к социальной поляризации" (Susan L. Woodward, Balkan Tragedy: Chaos and Dissolution After the Cold War, Washington, D.C.: The Broocings Institution, 1995, p.73).

Рабочий класс Югославии оказался неспособным развить вперёд эту предреволюционную ситуацию путём выдвижения собственной независимой политической альтернативы разлагающемуся бюрократическому государству. Напротив, правящие бюрократии, объединяя силы с крайне националистической и открыто фашистской оппозицией и эмигрантскими группами, оказались способны направить эту предреволюционную ситуацию в русло братоубийственной борьбы за раздел Югославии на новые этнически однородные территории.

Не было отсутствия борьбы рабочего класса. В ответ на первый раунд программ жесткой экономии МВФ в 1983 году приостановка работ возросла на 80 % по сравнению с 1982 годом. В 1987 году правительство официально сообщило о 1570 забастовках, в которых участвовало 365 000 рабочих. В 1988 году число забастовок возросло до 2 000. К концу этого года - менее чем за три года до начала войны - массовые делегации рабочих из Хорватии, Воеводины и Сербии впервые за послевоенный период выражали свой протест на ступенях федерального парламента в Белграде. Подавляющее большинство населения не поддержало национальный партикуляризм. Неоднократные демонстрации против надвигающейся войны выражали широкую оппозицию распаду Югославии. Однако у рабочего класса не было перспективы и руководства, способного объединить его для независимой борьбы против союза экс-сталинистских бюрократий и коммуналистских политиков. Значительные слои рабочих и, в особенности, молодёжи были дезориентированы в результате разрушительной политики сталинизма и попыткой югославской бюрократии, подобно другим бюрократиям Восточной Европы, отождествить своё собственное правление и привилегии с "социализмом".

Югославия показала один из самых острых проявлений кризиса руководства рабочего класса в мировом масштабе. Бюрократии, которые господствовали в рабочем движении - сталинистская, социал-демократическая и профсоюзная - либо выступали против своих собственных истоков, либо давно отказались от борьбы за международное единство рабочего класса против капитализма. Все они приняли политику, основанную на национализме и поддержке системы прибыли. В этом политическом вакууме возникающая буржуазия оказалась способной направить огромное недовольство социальными условиями, преобладавшими в Югославии, в правое шовинистическое русло.

Лица, которых бы в другое время избегали как преступников и психопатов, были подняты до уровня национальных героев и политических лидеров. Безработная молодёжь, выпускники школ, не имеющие никакой перспективы найти себе работу, и другие угнетённые слои, не найдя революционного пути, были вовлечены в кровавую резню стоящих друг против друга армий и милиций, созданных по этническому признаку. Тот тип братоубийственной гражданской войны, который происходит в бывшей Югославии, не свалился с неба. Это цена, заплаченная югославским рабочим классом за отсутствие революционного руководства и перспективы. Именно это делает такими реакционными попытки РРП и других самых самопровозглашённых "социалистов" выставлять это регрессивное развитие событий как борьбу за "национальное самоопределение".

Национальность и независимость

Словения была первой югославской республикой, которая пошла путём национального сепаратизма. Она провозгласила независимость существовавшей республики на основе права на самоопределение для словенской этнического государства. Хорватия последовала примеру Словении. В Хорватии, однако, дело было более сложным. В республике проживало сербское меньшинство, которое до раскола Югославии составляло 12,2 % всего населения. Это меньшинство внезапно обнаружило себя помещенным, помимо своей воли, в только что образовавшееся независимое государство Хорватия. Последний раз такое случилось во время Второй Мировой войны, когда сербы, жившие в Хорватии, были согнаны в концентрационные лагеря и вырезались сотнями тысяч.

Конституция Хорватской республики эпохи Тито стремилась преодолеть опасения сербов путём декларирования, что эта республика будет общностью "хорватского народа в братском единстве с хорватскими сербами". Документ, проект которого был составлен националистическими политиками под руководством Туджмана, напротив, провозгласил, что независимая Хорватия будет государством хорватской нации, связав гражданство с национальностью и низведя сербов до граждан второго сорта в стране, где они жили на протяжении нескольких столетий.

Режим Туджмана сочетал возрождение этнического национализма с дискриминацией сербов. Он оживил символы усташистского режима времён Второй Мировой войны и стремился реабилитировать его политику. В ответ сербские националистические элементы настаивали на их собственном праве на самоопределение, которое также гарантировалось югославской конституцией. Они потребовали разрыва с Хорватией и объединения с Сербией. Таким образом, война становилась неизбежной.

В Боснии рост этнического национализма представлял собой смертельнейшую угрозу. Здесь не существовало этнического большинства, и три составляющие части Боснии были значительно перемешаны. Мусульмане составляли незначительное большинство с менее чем 40 % населения, в то время как сербы насчитывали более, чем 30 процентов населения, а хорваты - 17 %.

Здесь также этнические националистические партии получили превосходство. Чтобы понять это, необходимо рассмотреть политический контекст происходивших событий: распад Югославии, рост злобных националистических движений Словении, Хорватии и Сербии и, прежде всего, отсутствие революционного руководства в рабочем классе. Три партии - мусульманская SDA Изетбеговича, хорватская HDZ и сербская SDS - вместе собрали 80 % голосов на выборах 1990 года, получив ту долю голосов, которая была приблизительным эквивалентом числа этнических общин, которые они, по их заявлениям, представляли. Каждая из этих партий боролась за голоса на основе этнической идентичности, и все они были явно антикоммунистическими. Более того, все три партии направляли свои этно-коммуналистские призывы, не считаясь со старыми республиканскими границами. Сербская SDS стремилась отколоть сербские анклавы как от Хорватии, так и от Боснии, возрождая старое требование объединения сербов в одно государство. HDZ, которая называет себя "партией всех хорватов мира", захватила контроль над западной Герцеговиной, не делая секрета из того, что целью являлось её присоединение к Хорватии. Наконец, SDA Изетбеговича искала опору в сербской области Санджак (Sandzak), Сербии и Черногории, настаивая на том, что её мусульманское население надо объединить с Боснией. Несмотря на явный конфликт между своими различными националистическими проектами, эти три партии сформировали большую коалицию, исключив из правительства все партии, которые тем или иным образом не соответствовали этническим линиям. Сербские и хорватские националисты в Боснии поддержали раздел Боснии и объединение их собственных этнических территорий соответственно с Сербией и Хорватией. Мусульманские националисты, однако, не могли найти подобного покровителя вне Боснии и Герцеговины. Поэтому они настаивали на святости границ старой республики Боснии - Герцеговины. Владея большинством, они могли бы ещё надеяться господствовать на этой территории. Такова была основа поддержки мусульманской SDA многонациональности республики.

Независимость Боснии

В октябре 1991 года мусульманская SDA и хорватская SDZ объединились, чтобы протолкнуть резолюцию, которая объявляла Боснию - Герцеговину независимым государством. Это не было реакцией на какое-то массовое движение за боснийскую национальную независимость. Его просто не существовало. Первоначально SDA выступала против независимости. Изетбегович добивался от западноевропейских лидеров отказа от признания Хорватии, так как боялся, что это могло бы спровоцировать гражданскую войну в Боснии. Однако, после того, как Словения и Хорватия первыми пошли по пути отделения, SDA решила последовать их примеру, надеясь получить империалистическую поддержку своего собственного националистического проекта. Что касается хорватской HDZ, то она рассматривала это как часть процесса раздела Югославии, создававшем предпосылки для образования Великой Хорватии.

Сербская SDS ответила на эту декларацию независимости выходом из правительства, осуждая этот документ как нарушение конституционного требования консенсуса всех трёх групп по любому такому вопросу. 29 февраля 1992 года мусульмано-хорватский блок провёл референдум по вопросу о независимости, спешно объявленному в попытке добиться признания от ЕЭС. Целая треть населения, большинство из которых были сербами, бойкотировала голосование.

Вопреки прежним обещаниям о том, что признать референдум законным можно только в том случае, если бы в нём приняли участие все три общины, Западная Европа и Соединённые Штаты пошли на формальное признание результатов этого референдума. Тем самым гражданская война между сербами, хорватами и мусульманами оказалась на пороге. Армейские подразделения боснийских сербов из старой югославской Народной Армии представляли собой наиболее мощную военную силу в Боснии, которая поддерживалась крайними националистическими боевиками и преступными бандами с территории Сербии. Хорватия также направила регулярные армейские подразделения в Боснию, которые действовали бок о бок с фашистскими и националистическими боевиками. Главный удар обеих этих сил был направлен против мусульманского гражданского населения, которое понесло огромную долю жертв в этом конфликте.

Боевая мощь боснийского правительства, в котором преобладали мусульмане, первоначально основывалась на бандитских элементах в Сараево. Их защита этого города была неразрывно связана с контролем над прибыльными чёрными рынками. Вместе с продолжением боевых действий, с попытками каждой стороны разделить защищаемые территории, правительство Изетбеговича всё в большей мере соединяло свои претензии на представительство всей Боснии с шагами, направленными на раздел мусульманского анклава. К 1993 году политики SDA и мусульманские боевики в значительной мере отказались от претензий на боснийскую национальную идентичность и открыто стали на путь создания мусульманского государства. Немусульмане изгонялись из деревень и городов, одновременно с этим официальные правительственные чиновники публично осуждали межнациональные браки и стремились к введению религиозных порядков в школе. В 1994 году режим Изетбеговича действенно одобрил разделение и статус национального государства путём вступления в федерацию с боснийскими хорватами при посредничестве Вашингтона, в котором хорватам обещали все национальные права. Такова действительность "многонационального" боснийского государства, которое, как заявляет РРП, социалисты обязаны защищать.

Значительные слои населения в Боснии, как и во всей бывшей Югославии, выступают против этнического национализма. SDS представляет всех сербов не более, чем SDA - всех мусульман, а HDZ - всех хорватов. В июле 1991 года более 50 000 человек прошли маршем по Сараево, протестуя против войны и поддерживая объединение Югославии. Есть много свидетельств о сербах, хорватах и мусульманах, которые защищают друг друга от национальных милиций и армий, опустошающих Боснию. Однако РРП приравнивает эти искренние чувства масс к циничным расчётам хорватских и мусульманских националистических политиков и ложно выдаёт их за поддержку "боснийского самоопределения". Таким образом она помогает отравлять политическую атмосферу и препятствует любой попытке объединить рабочих Боснии и Балкан в единое целое, несмотря на национальные различия.

Наступление на Крайну и "многонациональность"

Действительное содержание "многоэтничной" политики РРП нашло выражение в заявлении, опубликованном в ходе бомбардировок НАТО организацией "Рабочая помощь Боснии", за спиной которой стоит РРП. Превознося "растущее движение в защиту многокультурного общества и права всего народа на жизнь вместе в мире", РРП провозглашает: "Этому движению недавно была дана огромная поддержка четников Хорватии".

Согласно РРП, "праву всех народов на проживание вместе в мире" была "дана огромная поддержка" путём военной операции, в которой около 2000 человек - крайнских сербов - были превращены в беглецов от террора хорватской армии. Такова логика партии, которая отвергает марксизм ради этнического шовинизма и империалистской политики.

ООН недавно выпустила доклад об этой "поддержке" многокультурного общества. В нём сообщается о продолжающихся находках трупов сербских гражданских лиц в Книне два месяца спустя после прекращения военных действий в августе 1995 года. Среди погибших была 90-летняя женщина. Это были люди слишком слабые, или слишком старые, или слишком больные, чтобы бежать.

Доклад сообщает: "Свидетельства массовых убийств в среднем 6 тел в день продолжают обнаруживаться... тела, некоторые ещё не остывшие, некоторые расчленённые, принадлежат главным образом старым людям. Многие были убиты в затылок, у многих перерезано горло. Другие изуродованы... Сербские дома и земли продолжают сжигаться и разграбляться".

Доклад свидетельствует: "Преступления были совершены хорватской армией, хорватской милицией и хорватскими гражданскими лицами. Не наблюдалось никаких попыток остановить это, напротив, всё свидетельствовало о применении тактики выжженной земли".

Английская газета Guardian цитирует подобный доклад, опубликованный наблюдателями из Европейского Союза в Хорватии. В нём говорится следующее: "Неясно, сделает ли ЕЭС публичное заявление о своих находках. Хорватия рассматривается как потенциальный партнёр, ожидается её присоединение к Совету Европы в следующем году".

Один европейский дипломат сказал: "Я думаю, что в конце концов существует достаточное взаимопонимание с Хорватией, чтобы не будить спящую собаку. Это произведёт плохое впечатление на людей, но если ценой мирного соглашения будут более тесные связи между ЕЭС, Хорватией и другими, то пусть будет так".

Государственный Департамент США работал над сокрытием ответственности загребского режима за эти массовые убийства, осуществлённые с санкции империализма.

РРП приветствует Хорватию

Следуя курсом ЕЭС и Госдепартамента США, РРП проигнорировала все сообщения о массовых убийствах сербских гражданских лиц. Она нападала на всех тех, ко приравнивал операции по этническим чисткам хорватского режима к преступлениям сербских войск в Боснии.

В мае 1995 года, после того, как тогдашнее хорватское наступление вынудило 15 000 гражданских сербских лиц покинуть свои дома Западной Словении, Worker Press осудила тех, кто сделал "поспешные голословные заявления о массовых убийствах, проводимых хорватами". В ходе той наступательной операции сотни людей погибли под танковым артиллерийским огнём и воздушными налётами, а их тела были брошены в общие могилы. Ещё тысячи людей были арестованы, а тех, кто стремился остаться, подверглись террору мародёрствующих хорватских военных.

Существует достаточное число свидетельств о хорватских массовых убийствах сербов в Хорватии и мусульман и сербов в Боснии. Безоговорочно отрицая хорватские преступления, РРП фактически выступила как политический сообщник этих кровавых действий. В выпуске Worker Press от 23 сентября 1993 года РРП пошла так далеко, что заранее извинила массовые убийства, опубликовав статью о мусульмано-хорватском наступлении в северо-западной Боснии, в которой заявлялось следующее:

"Мы надеемся, что вооружённые силы Боснии и Герцеговины могут поддержать высокий моральный дух, как и их военные достижения путём предотвращения репрессий и массовых убийств с их стороны. Но мы не окажем никакой поддержки тем потерпевшим моральное банкротство "левым" и сталинистам, ждущим момента, чтобы обрушиться на такие ошибки как на доказательства того, что "все стороны делают это".

Многие подобные "ошибки" уже имели место ко времени напечатания этой статьи. Официальные лица боснийских мусульман не скрывали своего приказа быстро казнить сербских военнопленных. Сербские гражданские лица подвергались массовым убийствам в городах и деревнях, которые опустошались.

Таким образом, произвол РРП по отношению к этническим чисткам и другим массовым убийствам, подобный отношению буржуазных политиков и средств массовой информации, руководствуется политической выгодой. Такой подход является в высшей степени избирательным и безгранично циничным. РРП ничего не сделала для того, чтобы защитить рабочие массы этого региона. Напротив, подход РРП сводится к поддержке одной националистической клики против другой и обеспечивает предлог для империалистической интервенции.

Троцкий и избирательный произвол

Лев Троцкий, будучи военным корреспондентом во время Балканских войн 1912-13 годов, страстно осуждал российскую буржуазную прессу и либералов вроде Милюкова за следование точно таким же позициям. Эти люди громко протестовали против турецких массовых убийств, в то же время не обращая внимания или замалчивая произвол, творимый сербскими и болгарскими войсками против мусульманских гражданских лиц.

Хотя Троцкий признавал прогрессивный элемент в войне, ведомой сербами и болгарами, заключающийся в том, чтобы уничтожить власть Османской империи на Балканах, он осуждал такой выборочный подход к массовым убийствам. Он настаивал на том, что либеральные разоблачения массовых убийств, проводимых турками, вытекают "не из общих принципов культуры и гуманизма, но исходят из голых расчётов империалистической жадности".

Он добавлял: "Личность, группа, партия или класс, которые способны воротить нос, в то время как они видят людей, стоящих по колено в крови и подстрекаемых сверху на массовые убийства беззащитных людей, обречены историей на разложение...".

РРП и её лидер Клифф Слотер являются людьми как раз такого сорта. Уверенные в том, что не существует возможностей социалистического разрешения кризиса, они стремятся выразить свою ненависть к рабочему классу. Инспирированная империализмом кампания в Боснии обеспечила им такую возможность. Они были увлечены ею и превратились во всего лишь второстепенный инструмент империалистической политики.

Даже если попытаться ради эксперимента принять фальшивые заявления РРП о том, что сербы несут исключительную ответственность за массовые убийства, и что причиной самой войны была единственно агрессия сербов, - даже в этом случае невозможно было бы отрицать реакционный характер действий РРП. Даже признав все это, социалисты не могли бы вступить в союз с буржуазными режимами Туджмана и Изетбеговича. Более того, нет никаких условий, которые могли бы оправдать поддержку РРП империалистической интервенции. Такая политика представляет собой отказ от принципиальной политики, отрицание независимой точки зрения рабочего класса и моральную, равно как и политическую капитуляцию перед империалистической буржуазией.

Марксисты никогда не основывали своё отношение к войне на таких вопросах, как: кто сделал первый выстрел? или: какая сторона является ответственной за наибольшие массовые убийства? Военная агрессия всегда понималась ими просто как одно из звеньев в сложной цепи событий. Войны не являются случайными. Они подготавливаются социальным, политическим и экономическим развитием, который предшествует им.

В Первой Мировой войне никогда не существовало ни малейшего сомнения в том, что именно Германия спровоцировала этот конфликт. Правящие классы Франции, Великобритании и России, однако, использовали германскую агрессию против "маленькой Бельгии" для того, чтобы оправдать свои собственные военные цели. Социалисты выступали не только против Германии, но и против всех империалистических держав. Под руководством Ленина они боролись за международное объединение рабочего класса для того, чтобы превратить империалистическую войну в гражданскую, то есть боролись за революционную мобилизацию рабочего класса в каждой стране против своей "собственной" буржуазии.

В 1914 году сербские социалисты выступили против своего собственного правительства, несмотря на то, что Сербия подверглась нападению Австро-Венгерской империи и оказалась под угрозой иностранного подчинения. Они не оказали никакого доверия реакционным целям сербского государства и признали, что война на Балканах была частью мировой борьбы, порождённой столкновением соперничавших империалистических сил.

Во Второй Мировой войне агрессия и массовые убийства, проводимые нацистской Германией, приобрели ещё более чудовищные размеры. Рабочий класс испытывал глубокую ненависть к нацистскому режиму. Однако марксисты Четвертого Интернационала боролись, вопреки сталинистам и социал-демократам, за то, чтобы отличать оппозицию рабочего класса Гитлеру от соглашательства с империализмом. Они утверждали, что борьба против фашизма является задачей рабочего класса и не может быть передоверена какой-либо части империалистов. На этой основе они отказывались поддержать какие бы то ни было буржуазные правительства, в том числе режим в Чехословакии, и другие, оказавшиеся под угрозой уничтожения от рук германского империализма.

РРП порвала с этим принципиальным марксистским отношением к проблеме войны. К концу ХХ столетия, в котором войны и геноцид получили невиданные ранее в истории человечества размах, РРП пытается убедить людей в том, что империализм может играть прогрессивную роль. Какие возможные факты могут быть приведены для того, чтобы оправдать предположение, будто избавление от ужасов этнических чисток в Боснии лежит в победе той или иной националистической клики, или в интервенции империалистических держав? РРП не обеспокоена тем, чтобы задать этот вопрос. Она просто является эхом американского и европейского правящих классов, и изображает великие державы в качестве голубей мира.

Продолжение политики другими средствами

Марксисты давно цитируют тезис Клаузевица, что война является просто продолжением политики другими средствами. Они судят о характере того или иного конфликта не на основе морального отвращения к преступлениям той или иной воюющей стороны, и не на основе поверхностных впечатлений по поводу того, какая сторона является "агрессором". Напротив, они стремятся осуществить научный анализ социальных сил, стоящих за конфликтом, определить классовую природу соперничающих режимов и классовое значение политики, которая предшествует войне и определяет её общую форму.

Какова же политика, которая проводится посредством воздушных атак НАТО, массовых убийств и насильственного выселения всего населения бывшей Югославии? Внутри бывших республик сегодняшнее политическое руководство состоит из узких клик экс-сталинистских бюрократов, антикоммунистических политиков и алчущих капиталистов, которые стремятся к расширению своей власти и богатства и добиваются более привилегированных отношений к иностранным капиталам путём поощрения этнического национализма и сепаратизма. Что касается иностранных держав, то каждая из них преследует под покровом дымовой завесы морального позирования свои собственные определённые интересы на Балканах. Схватка за экономическое, политическое и военное влияние в этом регионе является частью всё более ожесточённой межимпериалистической борьбы за господство на мировых рынках.

Главная цель интервенции Вашингтона - это сохранение его господствующего положения в альянсе НАТО, который утратил свою необходимость после роспуска Варшавского Договора. Оставшись позади Германии в стремлении эксплуатировать новооткрытые рынки на Востоке, американский капитализм стремится использовать своё превосходство в НАТО для того, чтобы продолжать оказывать прежнее воздействие на европейские дела. Более того, посылая свои бомбардировщики и крылатые ракеты на боснийских сербов, США показывает пример более маленьким нациям мира: такова судьба, которая ожидает всех тех, кто отвергнет американский диктат.

Американские военные действия направляются определёнными геополитическими расчётами, которые очерчены в документе Пентагона, впервые увидевшим свет в 1992 году. Обрисовывая цели стратегической политики после краха Советского Союза, этот документ заявлял, что главная забота Вашингтона должна заключаться в установлении его военного превосходства и предотвращении возникновения любого потенциального соперника как в мировом, так и в региональном масштабе. В том числе он указывал на угрозу усиления сербского государства путем возможного союза с Россией. В передовой статье, которая провозглашала поддержку боснийской интервенции Клинтона, газета Wall Street Journal не делала секрета из этих стратегических расчётов. "Босния, - писала она, - собственно говоря, является полигоном того, как мы отреагируем, если - или когда-либо - Россия использует этнический предлог для того, чтобы устремиться на одного из своих соседей, например, в Балтике".

Вмешательство Германии

Германия играла руководящую роль в югославском кризисе задолго до того, как разразился вооружённый конфликт. Её экономический и политический вес вырос после объединения, и впервые за последние 50 лет она обратила внимание Балканы как на сферу для открытого проведения своей Weltpolitik ("мировой политики"). Германия обеспечила политическую и экономическую поддержку сепаратистским политическим движениям, которые возникли в Словении и Хорватии, поощряя поползновения на независимость этих мини-государств для того, чтобы принять их обратно под крыло германского империализма.

Босния дала Германии предлог для отмены своего конституционного запрета на использование военной силы за границей, таким образом были отброшены пацифистские претензии послевоенного периода. Правительство канцлера Гельмута Коля послало германские военные самолёты Торнадо на поддержку военных атак НАТО. Их вступление в конфликт пришлось как раз на 56-летнюю годовщину германского блицкрига против Польши.

Французский и британский империалистические режимы послали на Балканы два самых больших воинских контингента ООН для того, чтобы утвердить свою собственную военную мощь внутри вновь объединённой Европы. В обеих странах возникли острые разногласия в правящем классе по вопросу об ориентации на Сербию или Хорватию. Однако обе державы с опасением наблюдают за возрождающейся германской силой и пытаются показать в Боснии, что они также способны регулировать военные проблемы Европы. Франция соединила свою "миротворческую" функцию в Боснии с показными испытаниями ядерного оружия в южной части Тихого океана. Представитель парижского Французского Института Международных Отношений недавно очертил милитаристские расчёты французской буржуазии, подчёркивая "важную роль, которую французское ядерное оружие может играть в усилении германской безопасности в то время, когда присутствие США и американские гарантии в Европе не могут продолжаться неопределённо долгое время". О том, что против такой угрозы требуется ядерное оружие, автор предпочитает не говорить. Французские ракеты могут быть нацелены на Москву, Вашингтон, Берлин или на все три города сразу. Наконец, Россия также играет свою роль. Подчинив себя империалистической внешней политике, режим капиталистической реставрации Бориса Ельцина обнаружил, что его исключили из балканского раздела, и что он находится под угрозой расширения союза НАТО до самых границ России. Американские официальные представители отвергли осуждение Ельциным бомбардировок НАТО в Боснии и его предупреждение о возможном "возврате к двум вооружённым лагерям, которые находятся в состоянии войны друг с другом", как сути местной политики. Можно было бы с лёгкостью отнести американское решение об интервенции на счет забот Клинтона о своей предвыборной кампании 1996 года. Однако такие мотивы могут иметь только вторичный характер.

Россия сотни лет играла решающую роль в балканских делах как до, так и после Октябрьской революции 1917 года. Какова бы ни была судьба Бориса Ельцина, история и география - пролив Дарданеллы из Чёрного моря, например, - снова диктуют, что Россия продолжит отстаивать свои интересы в этом регионе, в том числе и военными средствами.

На поверхности конфликтов, выросших из распада бывшей Югославии, проявляются противоречия мирового характера. Сегодняшний пожар, как и Балканские войны более чем восьмидесятилетней давности, может оказаться прелюдией мировой империалистической войны. Снова передел мира начинается на Балканах.

Босния и Испания

РРП сделала своим главным требованием снятие эмбарго ООН на поставку вооружений в бывшей Югославии. Несколько месяцев назад она попыталась приравнять войну в Боснии к гражданской войне в Испании 1936-39 годов, сравнивая официальный запрет на поставку вооружений Боснии с пактом о невмешательстве, подписанном британским и французским правительствами в 1936 году. В статье, которая была напечатана в выпуске Worker Press от 12 августа 1995 г., делалась странная ссылка на Испанию в ходе атаки на министра обороны Британии Майкла Портилло. РРП критиковала Портилло за то, что он назвал наступление в Крайне примером "этнической чистки".

"Иронично то, - говорится там, - что если бы не было эмбарго британского и французского правительств на поставки вооружения для республиканской Испании в ходе гражданской войны, отец Портилло мог бы не покидать свой дом как беженец".

За этим замечанием, которое имеет характер моральной апелляции к правому министру-тори, стоят определенные и крайне реакционные политические идеи. Попытка приравнять испанскую гражданскую войну с конфликтом в Боснии является мошеннической. В Испании война разразилась в результате попытки буржуазии подавить пролетарскую революцию средствами фашистской реакции. В Боснии война явилась результатом распада государства Югославии и попыток соперничающих националистических клик разделить наследие этого государства путем разжигания национализма и получения поддержки со стороны империалистических держав.

Кроме того, это замечание имеет более обширный смысл, нежели просто исторически слабая аналогия. РРП предполагает, что решающим вопросом в поражении испанской революции и триумфе Франко было отсутствие оружия у защитников республики, которое явилось результатом пакта о невмешательстве. Можно перерыть все работы Троцкого по вопросу о гражданской войне в Испании, но там нигде не найти заявления, которое бы объясняло фашистскую победы в Испании тем фактом, что британцы и французы не обеспечили испанское республиканское правительство оружием. Эта точка зрения фактически была выдвинута в то время кремлевским режимом и подчиненными ему "коммунистическими" партиями во всем мире. Она служила двум взаимосвязанным целям: скрыть роль Коминтерна и Испанской Коммунистической партии в поражении революционного движения испанского рабочего класса; и содействовать иностранной политике Кремля, которая в то время концентрировалась на заключении соглашения "коллективной безопасности" между Британией и Францией против Германии. До сего дня сталинисты и их апологеты утверждают, что британское и французское "невмешательство" было главным фактором в победе Франко.

Троцкий с презрением отзывался о тех центристах, которые вторили сталинской линии и поощряли иллюзии о том, что "демократии" придут на помощь Испанской революции. Он считал само собой разумеющимся, что британский и французский империализм будут делать все, что в их власти, для того, чтобы обеспечить победу испанской буржуазии и фашистской реакции. Четвертый Интернационал боролся не за снятие эмбарго на оружие, а против предательской политики поддержанного Кремлем испанского Народного Фронта, который подчинил рабочий класс буржуазии посредством альянса между рабочими партиями и капиталистическим государством. Четвертый Интернационал боролся за революционную политику поражения фашизма путем мобилизации рабочего класса на свержение капиталистического государства и осуществление радикальных социальных мер. Троцкий настаивал, что ключевыми вопросами были не военные, а политические вопросы.

Боснийская кампания РРП никогда не выдвигала независимой политики для рабочего класса бывшей Югославии, не предлагала какие-либо социальные преобразования. Напротив, она утверждала, что рабочий класс разрушен, и что классовая борьба прекратилась. Политикой РРП является политика некритической поддержки буржуазного правительства Боснии, одновременно с призывом к империалистическим "демократиям" оказать ему военную помощь.

Обращение РРП к примеру Испании преследует определенную политическую цель: оживить политику Народного Фронта, только еще в более искаженной форме. Она нацелена на объединяющую поддержку империалистической интервенции на Балканах и поощрение иллюзий в то, что британская буржуазия - в особенности, ее лейбористские представители - могут быть мобилизованы для дела "демократии".

Алиби для Туджмана

Одна из самых зловещих черт отношения РРП к бывшей Югославии заключается в ее симпатиях к хорватскому правому "сильному человеку" Франьо Туджману. В своей поддержке хорватского наступления в Крайне, содержавшегося в статье от 12 августа 1995 года, Workers Press заявила, что, несмотря на свою "признательность" Хорватии за недавнее изгнание сербов из Крайны, "большинство боснийцев (и многие хорваты) сохраняют недоверие к хорватскому президенту Туджману". Workers Press стремится успокоить эти подозрения. Ссылаясь на хорошо известное происшествие в Лондоне, когда Туджман, на вопрос о его планах в Боснии, начертил карту на обороте меню, показывая, как может быть разделена территория между его режимом и режимом Слободана Милошевича в Сербии, РРП заявила: "Существуют сомнения относительно значения этого факта".

Никто из тех, кто знаком с политической траекторией Туджмана, не имеет каких-либо сомнений на сей счет. Туджман неоднократно заявлял о своей поддержке идеи "Великой Хорватии" путем аннексии боснийской территории. Даже его американские хозяева жалуются, что его патологическая ненависть к мусульманам сделала крайне трудным для Вашингтона навязывание своего плана урегулирования. Этнический раздел, нарисованный Туджманом, является уже фактической реальностью в Герцеговине, где хорватские войска и фашистские боевики, подобные HOS и Черному Легиону, убивали и изгоняли сербов и мусульман для того, чтобы установить этнически однородное государство Герцог-Боснии. Жители этой мнимой боснийской территории пользуются хорватскими деньгами, подчиняются хорватским законам и уже даже голосовали за парламентариев во время недавних хорватских выборов.

Workers Press продолжает: "Именно линии, начертанные британскими и другими империалистическими государственными деятелями на картах в Женеве, оказываются более опасными для Боснии!.. Скрываясь за националистическими бандитами, подобными Караджичу и Милошевичу, самыми большими врагами боснийского народа (и, в конечном счете, хорватов и сербов) являются великие державы, намечающие раздел Балкан".

РРП считает карты, нарисованные в Вашингтоне и Бонне, - и поддержанные хорватскими наступлениями, воздушными налетами НАТО и американской оккупацией, - более подходящими для себя. Туджман не входит в список ее врагов. Слотер и РРП находят своеобразную привлекательность в этом местном националистическом бандите.

Туджман стал хорватским президентом главным образом благодаря обильной финансовой поддержке правых националистических и усташистских эмигрантских групп. В своей предвыборной кампании он требовал "примирения" с усташами и освобождения Хорватии от того, что он обозначал как "комплекс Ясиновача", по имени концентрационного лагеря, устроенного фашистским режимом Анте Паверича в ходе Второй Мировой войны. В этом лагере хорватскими фашистами было убито более чем 700 000 сербов и 30 000 евреев. Это был единственный в Европе концлагерь, который не был устроен прямо нацистами. Туджман описывал режим усташей как "выражение исторических чаяний хорватского народа".

Призыв Туджмана аналогичен призыву кандидата в Германии, который обещает примирить немцев с положительным вкладом нацизма и помочь им избавиться от их "комплекса Аушвица" (Освенцима). Туджман получил известность среди хорватских националистических кругов своими настойчивыми попытками доказать, что количество сербских жертв было значительно преувеличено, и что "только" 70 000 человек было уничтожено в концлагере Ясиновача. Подобным же образом он отрицает, что в ходе нацистского Холокоста погибло 6 миллионов евреев, заявляя, что было уничтожено "только" 900 000.

"Wilderness" Туджмана

Главная книга Туджмана Wilderness, опубликованная в Загребе в 1989 году, является яростным антисемитским трактатом, который ответственность за ужасы Холокоста возлагает на евреев, одновременно оправдывая "окончательное решение" Гитлера. Вот что он пишет: "Всякий раз, когда движение, народ, государство, альянс или идеология находятся перед лицом врага, который угрожает их выживанию или установлению своего превосходства, будет сделано все возможное, и используются все доступные средства, чтобы подчинить или уничтожить этого противника. В таких противостояниях ничто, кроме риска самоуничтожения, не устраняет обращение к геноциду".

В отношении нацистского режима Туджман заявляет: "Идея мировой миссии германской "нации господ", рассматриваемой в качестве высшей расы, также опиралась на предложение "окончательного решения" еврейского вопроса, означающего, что евреям было предназначено определенно исчезнуть из германской и европейской истории. Объяснение этого нужно искать - в добавление к историческим корням - в том факте, что германский империализм по геополитическим соображениям был прежде всего устремлен к достижению господства в Европе. Как таковой "новый европейский порядок" Гитлера мог бы быть оправдан необходимостью изгнания евреев (более или менее нежелательных во всех европейских странах), а также исправлением версальской (французско-английской) несправедливости". Далее Туджман с одобрением упоминает первоначальный нацистский план о высылке евреев из Европы на Мадагаскар, заявляя, что "последовательное истребление" было вызвано необходимостью вследствие длительной военной кампании в России.

Туджман цитирует Ветхий Завет в попытках доказать, что в отношении евреев "геноцид является естественным проявлением человека и общественной природы... Насилие является не только допустимым, оно целесообразно; более того, оно находится в согласии с энергичными словами Иеговы, оно должно быть использовано в случае необходимости для возрождения царства избранного народа". В конце концов он делает возмутительное заявление, что усташистский концентрационный лагерь в Ясиноваче, где были уничтожены десятки тысяч евреев, был спровоцирован самими евреями.

РРП обеспечивает политическое алиби этому человеку и приветствует его военные победы. Она осуждает тех в своих собственных рядах, кто смеет поставить под вопрос эту ориентацию. Такая поддержка Туджмана является не просто некоторым нездоровым, платонически-слепым увлечением Клиффа Слотера. Симпатия РРП хорватским правым нашла выражение в определенной практической деятельности.

Рабочая помощь Боснии

В 1993 году РРП признала, что она строила свою кампанию "Рабочей помощи Боснии", состоящую из организации транспортных конвоев в боснийский город Тузла, в прямом сотрудничестве с хорватским режимом. Как заявила главный организатор конвоев Дот Гибсон, партия координировала эту кампанию путем встреч с "представителями министерства иностранных дел Хорватии и правительства Боснии и Герцеговины, на которых мы обсуждали открытие путей помощи".

Она раскрыла, что "министерство иностранных дел Хорватии предлагало нам ехать из Загреба в Жупаню для того, чтобы выехать из Хорватии и двигаться к Тузле через северный коридор" (Workers Press от 6 ноября 1993 г.). Хорватское министерство иностранных дел предлагало этот "северный коридор", преследуя свои собственные военные цели, реализованные сегодня в ходе опустошения Крайны. Господство над северным коридором позволяло наладить снабжение крайнских сербов в Боснии, поэтому ликвидация сербского контроля над этим районом была ключевой военной целью режима Загреба. Когда РРП оказалась способной послать свои грузовики этим путем, Гибсон обратилась с прямым призывом к Гойко Сусаку, министру обороны Хорватии. Этот человек является бывшим канадским магнатом по производству пиццы, который вернулся на свою родину в конце 80-х годов и использовал свое состояние для финансирования предвыборной кампании Туджмана. Этот человек одержим двумя идеями: антикоммунизмом и мечтой о "Великой Хорватии". Он хорошо известен как лидер самого фашистского крыла хорватского Демократического Союза Туджмана, который опирается на хорватский анклав в Герцеговине.

В своем письме, датированном 10 января 1994 года, Гибсон просит Сусака приказать "силам HVO [хорватской национальной милиции в Боснии, лидеры которой запятнаны военными преступлениями] очистить путь для конвоя с гуманитарной помощью" РРП в Тузлу. Это является прямым обращением к хорватскому режиму начать наступление против боснийских сербов. И это на целый год предваряет сделку, заключенную Госдепартаментом США с Загребом, чтобы осуществить точно такое же наступление.

Сегодня Тузла должна стать штаб-квартирой американской армии. Вряд ли является совпадением то, что как РРП, так и военные силы США выбрали этот город в качестве центра своей деятельности. Ориентация РРП на Тузлу являлась результатом ее отношений с хорватским режимом, основным агентом американского империализма в этом регионе. Будет ли сегодня РРП проводить кампанию в рабочем классе за сопротивление американской оккупации и борьбу за изгнание империалистических сил? Никто не должен удивляться: даже если РРП признает на словах этот лозунг, он будет бессмысленным. Все содержание политической деятельности РРП в течение последних трех лет заключалось в подготовке пути для американских танков, которые сегодня движутся в Тузлу.

"Реальное решение" Слотера

Некритическая поддержка со стороны РРП хорватского шовинизма явно спровоцировала опасения даже в той реакционной политической среде, в которой эта партия обретается. Workers Press опубликовала знаменательную редакционную под названием "Реальное политическое решение для балканских народов". Позднее Слотер объявил, в ответ на внутреннюю критику этой редакционной статьи, что она "в основном основывалась на замечаниях, написанных мною". Это признание авторства правой линии РРП является чрезвычайно редким случаем для партийного секретаря. Всякий человек, близко соприкасавшийся с образом действий Слотера, знает, что он обычно действует за сценой, предоставляя другим делать его грязную работу, в то время, как он сохраняет атмосферу политической двусмысленности.

Сегодня Слотер заявляет о своей личной ответственности за линию РРП. Для кого предназначено это заявление? Определенно не для рабочего класса. Слотер хочет дать знать кругам правящего класса, что во время войны на него можно рассчитывать. Слотер поддержал взгляд Workers Press на наступление в Крайне, заявив: "Несомненно, что военное наступление хорватских войск Туджмана создало более благоприятную военную ситуацию для борьбы в Боснии". Он добавил, однако, что "еще более важно признать, что, в конечном счете, не существует военного решения кризиса на Балканах. Возможно только политическое решение".

Нет сомнений, что Клинтон и Коль, - оба могли бы признать, что "в конечном счете" военное наступление, которое они поддерживали в Крайне, и воздушный штурм НАТО в Боснии являются просто средствами для достижения определенного политического результата: соглашения, которое разделит Балканы на новые сферы влияния. Именно ради этого результата администрация Клинтона и уединила Милошевича, Туджмана и Изетбеговича на военно-воздушной базе Райт Патерсон в Дейтоне (штат Огайо). Редакционная статья Workers Press продолжает утверждать, что это решение "включает установление политической независимости рабочего класса в Боснии и Герцеговине, Сербии и Хорватии". То есть независимость рабочего класса должна возникнуть не в объединенном противостоянии разделу Югославии на маленькие государства по этническому признаку, а как побочный продукт этого раздела. Такая "независимость", для того, чтобы быть достигнутой при поддержке НАТО, должна спеленать рабочий класс сепаратистскими планами правящих клик, экс-сталинистских бюрократов и буржуазных националистов в каждой из бывших югославских республик.

"Присоединение к британскому правящему классу"

Выдвигая это реакционное политическое решение, Слотер подтвердил поддержку РРП продолжающимся военным действиям со стороны Хорватии и ее иностранных покровителей. Провозглашая необходимость "стать на чью-либо сторону в войне на Балканах", он заявляет, что неумение сделать это может означать "присоединение к британскому правящему классу". Слотер обнаружил свое присоединение к этому правящему классу, когда британские военные самолеты приняли участие в натовских бомбардировках боснийских сербов. Он не только поддержал это империалистическое вмешательство, он и его РРП публично требовали этого.

Редакционная Workers Press называет "переломом ситуации в Британии" проведение "двух больших демонстраций в защиту Боснии" и "непрерывный пикет" на Даунинг-стрит. Политическая цель этих протестов заключалась в требовании, чтобы Британия и другие империалистические державы предприняли военную акцию против сербов. Слотер продолжает: "В отличие от многих левых, которые довольствуются призывами к пустым абстракциям, таким, как "только рабочий класс может разрешить этот кризис", мы приняли определенную и конкретную линию продвижения вперед по отношению к кризису в бывшей Югославии".

Идея о том, что только рабочий класс "может разрешить кризис", является всей стратегической ориентацией марксистского движения: война и реакция не могут быть побеждены вне борьбы за достижение политической независимости и единство рабочего класса, чтобы положить конец капитализму. Для Слотера эта перспектива стала "пустой абстракцией". Его РРП поддерживает более "конкретные методы", включая войска Хорватии и бомбардировщики НАТО.

Политическая логика линии РРП

В момент раскола с Международным Комитетом десять лет тому назад Слотер и его сторонники отказались рассмотреть вытекающие из факта раскола политические вопросы, или дать критическую оценку истории РРП. Они стремились подавить любой такой анализ путем отождествления всего партийного кризиса с действиями одного человека - Джерри Хили. Хотя Слотер отказался от политического анализа, тем не менее существует ясная политическая логика последующего прыжка РРП в лагерь империализма. Существует определенная линия преемственности между перерождением РРП в 1970-1980-х годах и ее поддержкой НАТО в 1995 году.

В период, предшествующий расколу, в политике РРП преобладало оппортунистическое приспособление к различным буржуазно-националистическим движениям и режимам, в особенности, на Ближнем Востоке. Прославление Организации Освобождения Палестины, Ливийского режима полковника Каддафи и других, - а также корыстные отношения, которые руководство РРП стремилось установить с ними, - подвели базис под сдвиг в партийной классовой оси в направлении оппортунистической ориентации также и во многих других вопросах.

РРП наделяла эти движения революционным потенциалом, которым они никогда не обладали, в то же самое время списывая со счетов независимую борьбу рабочего класса. Она деятельно отвергала троцкистскую теорию перманентной революции, которая исходит из того, что в эпоху империализма национальный вопрос может быть разрешен только в рамках социалистической революции международного пролетариата.

Боснийская авантюра Слотера является, в сущности, продолжением этой перспективы, хотя и в более развитом выражении той же самой болезни. Прошедшее десятилетие показало качественное перерождение как национальных движений, так и самой РРП. В прежние времена ООП и подобные ей движения стремились наполнить свое требование о "праве наций на самоопределение" определенным антиимпериалистическим содержанием, и провозглашали, что это право может быть достигнуто только путем вооруженной борьбы.

Вместе с крахом Советского Союза и сталинистских режимов в Восточной Европе эти движения отбросили в сторону свои революционные претензии и превратили себя в младших партнеров и открытых политических агентов в навязывании империалистических урегулирований.

Новые сепаратистские движения, которые никоим образом не воплощают общечеловеческие и антиимпериалистические устремления, что в прежние времена всегда отличало революционные национальные движения, возникли как защитники "права наций на самоопределение". От бывшей Югославии до Квебека, и от Квебека до Индии эти движения основываются сегодня на этнических или языковых различиях, стремясь добиться поддержки империализма в создании новых государств во благо местных буржуазных клик.

РРП присоединилась к точно таким же движениям, применяя старую политическую позицию, которая давно опровергнута событиями. Не существует ничего неотъемлемо прогрессивного в требовании национального самоопределения на Балканах или где-либо еще. Там, где к нему призывают, как к побочному продукту неспособности старого руководства рабочего движения найти выход из кризиса, созданного капитализмом, оно реакционно. Это наиболее явно в отношении бывшей Югославии. Еще в 1970-х годах, когда РРП развивала свое оппортунистическое приспособление к националистически движениям Ближнего Востока, лозунг самоопределения служил прикрытием для приспособления к части буржуазии. Сегодня же это стало означать полное подчинение деятельности этой партии нуждам империализма.

Шахтман и Слотер

В своем заявлении Марксизм, оппортунизм и балканский кризис, выпущенном в мае 1994 года, Международный Комитет предупреждал, что поддержав на Балканах империализм и националистические силы, РРП вполне могла бы сыграть подобную роль и в Британии. В заявлении говорилось об РРП: "В будущем в определенный момент она может с успехом стать частью буржуазного коалиционного правительства национального спасения".

В своем ответе на этот документ РРП отвергла предупреждение Международного Комитета как "странное". Чуть более года спустя Слотер и его последователи оказывают прямую поддержку классическому империалистическому разделу Балкан, в котором судьба народов этого региона претерпевает слишком малое изменение. Все в политике РРП делает ее соучастником плана, который будет иметь трагические последствия в последующие годы.

Десять лет спустя после своего разрыва с Четвертым Интернационалом Макс Шахтман публично поддержал войну американского империализма против Кореи. Это означало его определенное вхождение в лагерь империализма, из которого он никогда уже больше не оглядывался на прошлое. Тенденция, которую возглавлял Шахтман, развивалась по крайне антикоммунистической линии, произведя множество советников Госдепартамента США и бюрократов АФТ-КПП. В конечном счете шахтманизм породил главных идеологов администрации Рейгана. В своей боснийской кампании Слотер вступил на же подобный путь.

Точно так же, как политика мелкого буржуазного морализма Шахтмана вела его к поддержке "демократии" против сталинизма в Корее 45 лет назад, так и политика "революционной морали" Слотера привела его вместе со всем слоем мелкобуржуазных левых к сплочению вокруг НАТО на Балканах. Движение вправо этой тенденции является предвестником больших социальных битв. Оно представляет собой приготовление к революционному противостоянию буржуазии и пролетариата во всем мире.

Разделительная линия между марксизмом, с одной стороны, и политически болезненным продуктом мелкобуржуазного радикализма и политики протеста, - с другой стороны, никогда не была более четкой, чем сегодня. Международный Комитет не пожалеет сил для выявления значения этой политической эволюции и, таким образом, будет продвигать развитие действительно социалистического и интернационалистического руководства в рабочем классе. Необходимо, чтобы рабочий класс усвоил уроки югославского кризиса. Новая международная партия должна быть построена таким образом, чтобы быть способной обратиться к классовым интересам всех тех, кто эксплуатируется капиталом, и таким образом преодолеть попытки разделить их национальными, этническими, расовыми и религиозными границами. Только Международный Комитет Четвертого Интернационала берет на себя такую задачу.

К началу страницы

МСВС ждет Ваших комментариев:



© Copyright 1999-2017,
World Socialist Web Site